Авантюрист
Шрифт:
Герберт был умным человеком и давал ему выговориться. Он пропускал мимо ушей все оскорбления, терпеливо ждал, когда переживания Фрэнка потеряют свою остроту, и, улучив момент, начинал новую атаку на своего партнера.
Фрэнк постоянно убеждал себя в том, что делает бедных женщин счастливыми. Деньги не имеют для них особого значения — так почему ему должно быть стыдно брать чек, который они чуть ли не на коленях умоляли его взять?
И все же Фрэнк чувствовал себя подлецом и каждый раз, идя на квартиру Герберта, давал себе слово, что эта встреча будет последней. В настоящий момент на его банковском счете лежала тысяча фунтов. Эти деньги, говорил он себе, помогут ему начать новую жизнь, когда его выпишут из госпиталя. Он не раз повторял Герберту, что они накопили достаточно, но тот уговаривал его предпринять еще одну, последнюю попытку, и он сдавался, кляня себя за слабость.
Фрэнк быстро поправлялся, благодаря особым процедурам боль исчезла, а нога стала легче сгибаться. Прошла Пасха, но радость праздника была омрачена плохими известиями с фронта. Большое наступление немцев в марте перечеркнуло все надежды на то, что война окончится к Рождеству. Ходили слухи, что противник планирует новое наступление, цель которого захватить Париж.
Пообедав, Фрэнк взял такси и назвал адрес Герберта. На половину третьего была назначена встреча с леди Стэнбери, и он боялся опоздать.
Выбравшись из такси, он оставил входную дверь открытой и, с большим трудом преодолев крутую лестницу, вошел в квартиру…
Когда леди Стэнбери поднялась наверх, Фрэнк встретил ее на лестничной площадке и, проводив в гостиную, усадил в кресло у камина.
— Какая симпатичная квартирка, — одобрила она. — Она ваша, капитан Уод?
— Нет, она принадлежит моему другу, — ответил Фрэнк. — Он разрешает мне проводить здесь вторую половину дня, читать или писать письма. Знаете ли, за полгода я смертельно устал от госпиталя.
— О, я в этом не сомневаюсь.
Фрэнк взглянул на леди Стэнбери с интересом. Высокая, с величавой осанкой, эта женщина отличалась от всех матерей, с которыми он встречался. Она приехала в великолепном экипаже, ее одежда была немодной, но очень дорогой и отлично подобранной.
«Эта дама с характером, — подумал Фрэнк. — И она имеет немалый вес в обществе. Уж не ошибся ли Герберт, выбрав ее кандидатуру?»
Впервые в его душе зародился страх, а сердце сжалось от какого-то смутного предчувствия…
— Вы написали мне о Рональде, — четко произнесла леди Стэнбери.
Ее голос звучал уверенно, в нем не слышалось ни намека на рыдания. Фрэнк догадался, что эта женщина умеет хорошо владеть собой. То, что в отличие от других она не сжимала в руке носовой платок, готовая заплакать при первом упоминании о ее сыне, ни в коей мере не свидетельствовало о том, что она любила своего мальчика меньше, чем ее чувствительные предшественницы.
Фрэнка так и подмывало сказать: «Нет, я не был знаком с вашим сыном. Это ошибка. Пожалуйста, уходите». Однако непреодолимый страх перед последствиями заставил его произнести:
— Так уж случилось, что я познакомился с вашим сыном во Франции, и мы стали большими друзьями. Я решил, что вы, возможно, пожелаете увидеться со мной.
— Пожалуйста, расскажите мне о Рональде, — ровным голосом произнесла леди Стэнбери.
Эта беседа оказалась самой сложной. Леди Стэнбери не делилась своими воспоминаниями, почти не задавала вопросов — просто спокойно слушала рассказ Фрэнка. К счастью, Герберту удалось откопать описание довоенных достижений молодого человека, поэтому Фрэнк не допустил ни одной ошибки.
У Рональда Стэнбери была масса друзей, и его мать не видела ничего странного в том, что не знакома с Фрэнком. Он вкратце рассказал ей о том, как они несколько раз встречались на базе. Когда наступил момент «спеть песню» о птицеферме, он почувствовал, что выдаст себя, если поведает об их с Рональдом «планах» — подобные идеи были не в характере молодого Стэнбери, который увлекался всеми видами спорта и в поисках развлечений рыскал с приятелями по Лондону. Маловероятно, чтобы такому человеку могла прийти мысль осесть в деревне и заняться разведением кур.
Да, на этот раз Герберт действительно ошибся.
Из разговора Фрэнк понял, что сын леди Стэнбери унаследовал бы огромное поместье, в которое пришлось бы вкладывать много сил и денег, поэтому вряд ли бы у него возникла потребность заняться птицеводством.
Сделав такой вывод, Фрэнк решил не касаться будущего и говорил лишь о жизни в полевых условиях. Поведав матери все, что он знал о молодом Стэнбери, Фрэнк побоялся дать волю своей фантазии и описать какие-нибудь вымышленные события и замолчал. Он ожидал, что на этом разговор закончится и леди Стэнбери уйдет.
К его удивлению, она не встала и не пошла к двери, а спокойно произнесла:
— Спасибо, капитан Уод. Я действительно очень благодарна вам за все, что вы рассказали мне о Рональде. Нет надобности повторять, насколько ценны для меня любые сведения о нем. А теперь поговорим о вас. Каковы ваши планы на будущее?
Глава 9
Аббатство Кросстриз располагалось на вершине невысокого холма, зеленые склоны которого спускались к реке Эйвон. Вдали виднелись очертания Бредон-Хилла. Его прямоугольные башни четко выделялись на фоне неба. Сам особняк был окружен фруктовым садом. Набухшие цветочные почки свидетельствовали о том, что через несколько недель деревья оденутся в бело-розовый наряд.
Красота природы словно заворожила стоявшего на террасе аббатства Фрэнка. Его вообще удивляло, как все здесь отличается от Вентворт-Холла — единственного большого поместья, где ему довелось побывать. В Бредон-Хилле царила совершенно иная атмосфера. Здесь отсутствовал даже намек на претенциозность. Леди Стэнбери удавалось так устроить своих гостей, что они чувствовали себя членами большой семьи.
Дом был огромным — гораздо больше, чем Вентворт-Холл, — но благодаря невысоким потолкам, винтовым лестницам и маленьким уютным спальням не подавлял своих обитателей, а, наоборот, как бы радушно распахивал перед ними свои двери.
Фрэнк был крайне изумлен, когда леди Стэнбери пригласила его приехать на выходные. Он долго колебался, прежде чем принять приглашение.
— Пусть вас не тревожит, как к этому отнесутся в госпитале, — сказала леди Стэнбери, не догадываясь об истинной причине его сомнений. — Я хорошо знаю леди Худ, она одна из моих близких подруг. Я поговорю с ней. Уверена, она разрешит вам уехать. — Она улыбнулась. — Дорога не будет для вас утомительной: мы отвезем вас на машине, и вы вернетесь в Лондон в понедельник к началу процедур.