Чтение онлайн

Возвращаясь на Родину, Ю. Н. Рерих хорошо понимал, что представляет собой политическая обстановка, царившая в то время в стране. Он вернулся в СССР в те времена, когда еще не всех безвинно сосланных людей успели реабилитировать, когда некоторые последователи философского учения Рерихов — Агни Йоги, или Живой Этики — еще сидели в лагерях за свои убеждения. Но даже под бдительным оком цензуры старший сын Рерихов не собирался скрывать от людей идейные основы творчества своего отца. О великих философских идеях художника, об удивительном древнем знании, заложенном в его творчестве, в России в то время боялись говорить открыто. Но об этом не побоялся сказать всему миру Юрий Рерих. Ему предстояло вернут ь на Родину не только художественное и научное наследие своих родителей, но и великие философские идеи, лежавшие в основе их творчества.

Несмотря на огромную занятость по своей профессиональной деятельности, в Институте востоковедения, Ю. Н. Рерих организовал выставки работ Н. К. Рериха в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси. Выставки имели небывалый, грандиозный успех. Перед музеями, в которых они проходили, выстраивались огромные очереди, люди стояли на улице по 4–5 часов, чтобы попасть в залы. Посетители чувствовали необычность, масштабность художественных образов Рериха, духовную глубину идей, лежащих в основе его картин. Покоряла и завораживала изумительная красота запечатленных художником горных пейзажей, звонкая чистота красок, духовная сила живописных образов великого Мастера. В книгах отзывов на выставках появились записи, лучше всего свидетельствующие о том воздействии, которое производили на людей картины Рериха. «Это искусство — огонь сердца», «Это — родник орошающий, да, красота спасет мир!», «Звезда брошена в сердце России».

«Звездой, брошенной в сердце России», стало не только возвращенное на Родину творческое наследие Рерихов, но и сама деятельность Юрия Николаевича Рериха.

Ошеломляющий успех выставок моментально перешел в массовый интерес к творчеству Н. К. Рериха. Ю. Н. Рерих выступал с лекциями в музеях, выставочных залах, институтах, домах культуры. Его приглашали с выступлениями на радио, по его сценарию был снят первый фильм о Н. К. Рерихе. В условиях тоталитарной идеологии и суровой цензуры все это казалось изумительным, неправдоподобным. На фоне выхолощенных, абстрактных «партийных» идеалов в российское общество влились, как глоток свежего воздуха, иные, живые, подлинно духовные идеалы и принципы. Точно луч света, они насыщали Знанием миллионы душ, задыхающихся в тисках духовного вакуума — неизменного следствия тоталитаризма.

Деятельность Ю. Н. Рериха имела революционно-просветительский характер не только в общественной жизни, но и в науке. Достаточно вспомнить, что представляли собой постсталинские времена, чтобы оценить жертву ученого, посвятившего самые плодотворные годы своей жизни советской науке и культуре. Период политической «оттепели» немного смягчил, но отнюдь не уничтожил тоталитарную идеологию, царившую в стране. Деятельность науки по-прежнему проходила по указаниям партийных органов. Если указания вдруг не выполнялись — «корректировку» осуществлял всесильный и вездесущий КГБ. Насколько же велика была разница между той свободной наукой, представителем которой был Рерих, и наукой советской, идеологизированной и подчиненной политическим интересам партийных руководителей. В те времена религиоведение как область науки совпадало с научным атеизмом, а изучение мировой философии сводилось к критике «немарксистских» идей. Нетрудно понять, что представляло собой советское востоковедение при таком «научном» подходе ко всему, что было немарксистским по своему происхождению. Легендарная петербургская школа востоковедения, известная всему научному миру, была разгромлена в 30-е годы. Ученые с мировыми именами умерли в сталинских лагерях. Казалось, российское востоковедение навсегда утратило свое прежнее мировое значение, превратившись в теоретическое подспорье научного атеизма. Многие предметы в системе востоковедческого образования СССР вообще не преподавались: не было специалистов. И на эту неблагодарную задачу — поднять уровень востоковедческого образования в СССР — решился Ю. Н. Рерих. Но можно ли было совместить подлинную исследовательскую работу в области востоковедения с прокрустовым ложем тогдашнего идеологического догматизма? Можно ли было изучать и преподавать языки, литературу, религию, философию Востока, не раскрывая глубоких духовно-этических принципов, лежащих в основе восточного менталитета, восточной психологии? Нет. И Рерих понимал это лучше, чем кто-либо другой. Он сделал свой выбор — и в отношении научной, и в отношении гражданской своей позиции. Его выбор оказался на стороне Истины. Но в те годы Истина, как и истинная наука, была опасной для всей государственной системы, основанной на совершенно иных принципах. И когда Рерих выбрал путь истинной науки, а не следования навязанным идеологическим установкам, — по другую сторону его выбора оказалась вся машина государственной идеологии с ее гласными и негласными методами пресечения «чуждых нам явлений». И руководство Института востоковедения, тесно связанное с «органами» и слепо служившее закосневшим идеологическим догмам, — тоже. Ученики и сотрудники Ю. Н. Рериха единодушно отмечают, что главной трудностью жизни и деятельности ученого на Родине стало его свободомыслие. Ученица Ю. Н. Рериха Т. Я. Елизаренкова вспоминала, что сектор Рериха жил в Институте востоковедения своей собственной жизнью, отличной от жизни всего института. Руководство ИВ ничего не могло с этим сделать, потому что сектор Рериху дал Хрущев. Но и примириться с этим оно тоже не могло. Это порождало совершенно особую атмосферу и особое отношение к деятельности Юрия Николаевича. Один из учеников Ю. Н. Рериха, выдающийся ученый-востоковед Г. М. Бонгард-Левин вспоминал: «Почти все понимали масштабность личности Рериха как ученого и патриота России, тем не менее отношение к нему было неоднозначным. Его упрекали в религиозности, в непонимании марксистского учения…

Да, Рерих действительно был инакомыслящим. Он не желал подстраиваться под жесткие рамки тогдашней цензуры. А самое главное — он не желал скрывать своих истинных взглядов. Он не прятал своего инакомыслия — напротив, делился им с другими людьми. С ним встречались, получали от него запрещенные тогда книги Живой Этики писатели Иван Ефремов, Константин Паустовский, Леонид Леонов, художники В. Черноволенко, Б. Смирнов-Русецкий. К нему в Москву приезжали члены разгромленных в 30-е годы рериховских обществ и молодые участники будущего рериховского движения в России. Ю. Н. Рерих встречался с учеными, на полуподпольных собраниях которых говорилось о «запрещенных» темах, в частности, о влиянии космических лучей и энергий на человека и природу… Как вспоминает активная участница рериховского движения Латвии Гунта Рудзите, некоторые ученые, приходящие на эти тайные собрания, во внутреннем кармане пиджака приносили с собой книги Агни Йоги — в те времена запрещенные, разумеется. Самим своим присутствием в Москве Юрий Николаевич Рерих сформировал в Москве настоящий центр подлинной науки и духовности, центр, где господствовало иное мировоззрение, иные идеалы и нравственные ориентиры, иные отношения между людьми. Отец Гунты Рудзите — руководитель рериховского общества Риги Рихард Рудзитис — писал в своем дневнике: «Из-за него (Ю. Н. Рериха. — Авт.) Москва, столь страшная, трудная, стала для меня вторым центром сознания». А страшной и трудной для Рудзитиса Москва была потому, что здесь, в застенках Лубянки, его пытали во время расправы с участниками Рижского рериховского общества…

Постоянный надзор КГБ велся и за деятельностью Ю. Н. Рериха, приехавшего из-за рубежа, и ученый отлично знал это. Но, даже понимая, чем это может грозить ему, Рерих упорно и бесстрашно закладывал основы нового, подлинно научного мировоззрения даже в условиях тоталитарной идеологии и жесточайшей цензуры. Он не жалел сил, чтобы донести принципы истинной науки до возможно большего числа людей, способных их воспринять и в будущем положить их в основу своей творческой деятельности. Для своих учеников, для молодежи тех институтов и университетов, в которых ему приходилось бывать с лекциями и выступлениями, он был истинным лучом света. Он был учителем Правды — и молодежь понимала это. Более того — он не собирался эту правду скрывать от кого-либо.

Ученый понимал, что подлинное возрождение советского востоковедения немыслимо без серьезной издательской деятельности. Старая школа востоковедения, разгромленная в 30-е годы, издавала серию научных трудов, называвшуюся «Библиотека Буддика». Книги этой серии имели огромный успех в мировом востоковедении, труды русских ученых сразу же переводились на другие языки. Юрию Николаевичу удалось возобновить издание этой серии. Это вызвало в ИВ шок изумления. «Вы не представляете, что это такое было в те времена! Никто не говорил «нет», только издать что-либо было нельзя», — вспоминала Т. Я. Елизаренкова. В этой серии вышла и работа, ставшая последним даром ученого науке и обществу. Это была «Дхаммапада» — жемчужина индийской философской мысли, часть буддийского канона в переводе с пали с комментариями В. Топорова и с предисловием Ю. Н. Рериха. Сама идея публикации этой книги не вызвала возражений ни у руководства АН СССР, ни в МИДе СССР. Однако, как только книга вышла из печати, весь ее тираж был сразу же арестован. Разумеется, сейчас, в нашу эпоху, никто не смог бы в ней найти ничего крамольного. Однако в те времена Ю. Н. Рериха — ответственного редактора книги — обвинили в непонимании марксистской теории и в скрытой пропаганде религиозных взглядов, заявив, что предисловие и комментарии в книге носят «объективистский характер». Чиновникам от науки показалось «объективистским» именно объективное, лишенное обязательных в те времена нападок на «немарксистские идеи», отношение к памятникам философской литературы прошлого. Началась настоящая травля, ученого вызывали «на ковер» где только можно, нападали на его научные взгляды на каждом партсобрании. Скандал после выхода в свет «Дхаммапады» означал и закрытие «Библиотеки Буддики». Ю. Н. Рериху было очень тяжело. Но даже в такой ситуации он не желал сдаваться. Узнав о том, что весь тираж «Дхаммапады» арестован, Юрий Николаевич достал где-то шесть экземпляров этой книги и разослал их послам стран буддийского ареала. Из-за границы стали приходить в адрес советского правительства поздравления по поводу издания книги и заверения о том, что работа советских ученых служит укреплению дружбы, взаимопонимания и развитию культурного сотрудничества между СССР и странами Востока. После этого арест с книги пришлось снять, и тираж был пущен в продажу. Однако несгибаемость и бесстрашие Рериха пришлись не по вкусу не только идеологам от науки, но и ведомству, контролировавшему и направлявшему машину государственной идеологии в стране. Рерих посягнул на то, что охранялось ими пуще зеницы ока, — на область мировоззрения. Гражданская и научная позиция Юрия Рериха стала открытым вызовом политическому режиму той эпохи…

Сейчас, оглядываясь на удивительный жизненный путь, пройденный этим человеком, поневоле задаешь себе вопрос: почему он избрал именно такую позицию? Почему не скрывал свое мнение, не приспосабливался, как тысячи других ученых и деятелей культуры, хорошо понимавших, что творится в стране, но не пытавшихся противостать государственной машине? Но именно благодаря такой позиции Рерих смог совершить то, ради чего он вернулся на Родину, — поднять уровень востоковедческих исследований на качественно новую ступень, фактически вернуть российской науке подлинное, научное востоковедение. Более того.

Благодаря бесстрашно развернутой им культурно-просветительской работе Юрий Рерих смог осуществить нечто не менее важное не только для ученых, но и для всех людей России. Он вернул Родине творческое наследие своих родителей, а вместе с ним — и принципиально иные истинные духовные ориентиры и ценности. На фоне царившего в те времена духовного вакуума эти ориентиры стали маяком света, увлекшим за собой тысячи мыслящих людей.

Был в гражданской позиции Ю. Н. Рериха и еще один очень важный аспект. Рерих не просто бросил вызов тоталитарной идеологии. Своим примером он показал соотечественникам путь борьбы с ней. «Я ни в чем не скрываюсь. Самое лучшее — действовать совершенно открыто», — говорил Ю. Н. Рерих о своей гражданской позиции. Никому не навязывая свою точку зрения, ничего не пропагандируя, он просто на жизненных примерах рассказывал своим ученикам о вреде мелкой боязни и страха. Поселяясь в сознании человека, этот страх, как червь, разъедает моральные основы личности, превращая гражданина в обывателя, а Человека — в раба. Страх каждого отдельного «человека в футляре» (как тут не вспомнить чеховского Беликова?) в конечном итоге способен засадить в «футляр» тоталитаризма и все общество. Именно страх всегда служил лучшим основанием для тирании и тоталитаризма. Если бы в окружении Сталина были люди, свободные от страха и эгоизма, диктатура никогда не смогла бы утвердиться. Социально-этическим идеалом семьи Рерихов был отнюдь не «человек в футляре», готовый из страха донести на самого себя. «Пылайте сердцами и творите героев» — эти слова Н. К. Рериха можно считать его духовным завещанием потомкам. И его сыновьям — в том числе. Юрий Рерих осуществил пламенный путь героизма в полной мере. Но у героев всегда была трудная судьба. Единоборство с превосходящими по численности силами зла делало их жизненный путь недолгим. Юрий Николаевич Рерих знал это. Знали это и обладавшие даром предвидения его отец и мать. Одну из чудеснейших своих картин — «Звезда героя» — Николай Рерих посвятил старшему сыну, зная о его будущей миссии. Биограф семьи Рерихов, П. Ф. Беликов, вспоминал, что Е. И. Рерих пророчески напутствовала Юрия Николаевича перед его возвращением на Родину. Незадолго до своей смерти она сказала сыну: «Если поедешь в Россию — то всего на три года. Но ты очень нужен там. Когда покажется новая звезда — тогда время ехать».

Перед отъездом Ю. Н. Рериха из Индии на небе действительно показалась комета. В газетах появились сообщения о том, что ученые зарегистрировали появление новой кометы…

Сын выполнил волю родителей — он принес на Родину великие духовные идеи, новые пути, новое мировоззрение, новую науку. Он дал мощный творческий и нравственный импульс всем, кто искал подлинных знаний и идейных ценностей в атмосфере жесточайшего духовного голода. Юрий Рерих выполнил свою миссию слишком хорошо, чтобы силы тьмы могли смириться с этим. И это он тоже знал…

Его ближайшие ученики и друзья вспоминали, что незадолго до своего ухода из жизни, в начале 1960 года, Юрий Николаевич говорил близким друзьям, что свою миссию он выполнил. Иногда в его глазах появлялась затаенная грусть и он вдруг делался задумчив. Но это замечали лишь ближайшие из его окружения. С остальными же людьми Ю. Н. Рерих был таким, как всегда, — оптимистичным и спокойным. А ведь он знал, что петля вокруг него затягивалась, враждебный круг смыкался. Редкое мужество!

Развязка наступила 21 мая. Накануне вечером Юрий Николаевич встретился с приехавшими из Индии братом — С. Н. Рерихом и его женой — Девикой Рани. Девика очень хотела, чтобы Юрий Николаевич поужинал вместе с ними в ресторане гостиницы «Украина», где они остановились. По воспоминаниям домашних, Юрию Николаевичу не хотелось идти на этот ужин, но, чтобы не огорчать Девику, он пошел на эту встречу. На следующий день он почувствовал себя плохо. Появились признаки отравления. Его осмотрел врач-гомеопат, консультировавший Юрия Николаевича и ранее. Не найдя никаких изменений в сердце, врач решил, что это незначительное пищевое отравление, оставил лекарства и уехал. Между тем самочувствие Юрия Николаевича ухудшалось с катастрофической быстротой. Домашние вызвали «скорую помощь», но к 17 часам сердце великого ученого остановилось.