Чтение онлайн

— Это тебе на булавки, не сиди дома, если не хочешь, погуляй по городу, лимит сто тысяч, так что с крупными покупками подожди до выходных, — спокойно диктовал Терновский. — Звони, Ника.

— Мне денег не нужно, — попробовала отнекиваться девушка, смотря на карточку, будто она кусачее насекомое.

— Не перечь мне, — грозно нахмурился мужчина, но провести разъяснительные мероприятия ему уже не хватало времени, ограничился тем, что сграбастал в объятия, сжав до хруста в ребрах, поцеловал в кончик носа и ушел.

Ника еще долго смотрела на карточку, потом взяла, оставь она ее на месте можно схлопотать, вызывать недовольство на ровном месте она не желала. Убрала в карман своей куртки, еще настроенная не тратить с нее и копейки, причем одновременно понимая, что Лев отследит и может рассердиться.

Запущенный тренажерный зал потребовал у двух женщин целых полтора часа. Домоправительница мстительно отправила родственницу в домашний кинотеатр. Им Терновский тоже пользовался редко, и они, в свою очередь, тратили на него минимум усилий. Сама Мария занялась главной спальней. Перестелила постель, отметила добавившуюся одежду, собрала раскиданные вещи в корзину и унесла в стирку. Характер отношений между хозяином и его девушкой от прислуги не скрыть. Хозяйская комната должна быть в идеальном порядке, на нее ушел еще час, полчаса на выделенную Нике спальню. Мария осторожничала, заглядывая за дверь, но девушки там не оказалось.

Ника отыскалась на кухне, рядом с современной индукционной плитой стоял полупустой пластиковый лоток для яиц. Большого беспорядка Ника не допустила, необходимое под рукой: чищенный и нарезанный лук с запасом, раскрытая масленка. Она пробовала в седьмой раз, первые две попытки вышли совсем неудачно, яичница свернулась неопрятным комком. При Льве перевернуть блин без потерь ей помог счастливый случай. Переживая брак, Ника прервалась, вымыла посуду, оставшуюся от завтрака, проигнорировав посудомоечную машину, слишком мало предметов, убрала со стола, успокоилась. Перерыв ей помог и теперь получалось, как нравилось Льву, но не каждая, через две на третий. Стабильный, неизменный результат еще предстоит выработать. Готовую яичницу Ника безжалостно отправляла в мусорное ведро, отличная сковорода, к ней вообще ничего не пристает, разве тяжеловата. И начинала заново. Девушку совершенно не интересовало сколько ей предстоит перепортить продуктов или потратить дней, чтобы научиться. Терновский получит любимое блюдо на завтрак и готовить она его будет безупречно.

Мария вспугнула Нику. Девушка покосилась на нее, Мария действовала деликатно, спросила можно ли ей убрать. Пришлось свернуться, разложив оставшиеся продукты по полкам и прихватив из холодильника лимон, чтобы перебить его соком запах лука от рук, она отступила в сторону своей спальни. Не помешает принять еще одну ванну, заняться больше нечем и она действительно соскучилась по удобствам.

Бояринов приходил на работу, когда вздумается, умудряясь раскачивать нежную психику участников коллектива еще и своими внезапными появлениями. Нельзя было заранее скрепить сердце перед общением с ним, а находиться в напряжении по нескольку часов в день и вовсе не дождаться начальника не каждому по силам. Терновский приходил на работу изо дня в день и из года в год без пятнадцати восемь, хотя рабочий день начинался с девяти. Алексей заявлялся на несколько минут пораньше него. Неизвестно была ли Антонина Васильевна из жаворонков или ее окончательно запугал и поработил Бояринов, но являлась она к семи. Традиционно ей первой охрана открывала двери офиса. В отличии от Алексея, Антонина Васильевна, много зная о перемещениях и планах своего шефа, никогда сведениями не делилась. Не из вредности, она добрейшей души человек, очень просто — шеф приказал ей этого не делать. Перед тем, как оспаривать прямое распоряжение Бояринова, неплохо прикупить местечко на кладбище.

Рабочий день шел своим чередом. У Терновского начались совещания и назначенные встречи. Алексей отрывался от макбука, чтобы встретить или проводить очередную группу и снова начинал печатать, постоянно сверяясь с драгоценным ежедневником.

Бояринов приперся к трем. Выглядел он идеально, будто прямо сейчас от стилиста: костюм, прическа, ухоженные руки, явно не считал зазорным посещать маникюршу. От него пахло любимым парфюмом, но еще слышался едва заметный запах, как от идеально отстиранной, накрахмаленной и только что отглаженной скатерти. Если бы кто-нибудь осмелился, Максима могли с полным основанием назвать метросексуалом. Более чем презентабельный царь зверей Терновский, выглядел не таким лощеным.

Совладелец пароходства заглянул в приемную Терновского через приоткрытую дверь. Посетители ее часто не закрывали перед уходом, чем донельзя бесили Алексея, он бегал туда-сюда, но сейчас слишком увлекся составлением плана на ближайшие десять дней вперед, хотя просили на неделю.

— Обожаю смотреть, как другие работают, — беззлобно поддел он Алексея, видимо день у него задался, вот ядом и не плещет, не дожидаясь реакции, скрылся на своей территории.

На первый, второй и третий взгляд Бояринов выглядел безалаберным руководителем, никакой системы, слишком вольное поведение. Он мог вообще не появляться три-четыре дня. Бизнес требует вложений и денежные из них не самые важные, чтобы получать результат нужно впахивать, не жалея ни себя, ни окружающих. Как Лев Николаевич Терновский. На нем все держалось. Но Алексей слишком давно в фирме и достаточно умен. Вольная жизнь и наплевательское отношение Бояринова не более, чем иллюзия. Максим практически не вмешивался в рутинные дела пароходства, но он курировал его договоры, особенно крупные, подыскивал новых деловых партнеров. Он сам встречал будущих заказчиков, катал их по городу, кабакам и клубам, ловко втираясь в доверие, через несколько дней считаясь им чуть ли не лучшим другом. Выкруживал наилучшие условия, решал любые конфликты. Три года назад у них взорвался и потонул один из самых крупных пароходов. Бояринов предложил Терновскому оставаться и решать на месте, уехал сам. Что он там делал никому неизвестно, но ситуация слилась практически в полном молчании, разве первых громких заявлений в сми не удалось избежать. По счастью пароход не пассажирский. Терновский ненавидел пассажирские пароходы и со времен, как унаследовал пароходство целиком, постепенно избавился почти ото всех. Теперь у них осталось два и их инспектировали, чинили и следили, будто завтра собрались на них выходить в открытый космос.

Бояринов не показывался до шести, потом, явно направляясь домой вышла Антонина Васильевна. Здесь тоже правила разные, женщину мог отпустить с рабочего места только лично сам Максим. У Алексея все же был какой-никакой нормированный рабочий день, по общему правилу он выдвигался вместе с директором.

Еще через полчаса Бояринов пошел покушаться на Терновского. Зачастил, соскучился, не иначе. На самом деле сгорал от любопытства по поводу Ники. Надеялся вытянуть еще немного информации. Знакомство у мужчин не задалось, они чуть глотки друг другу не перегрызли, но в итоге сошлись и постепенно смогли, несмотря на разницу в характерах, стать друзьями.

— Пойдем разомнемся? — предложил Максим замученному навалившейся рутиной Льву.

В их огромном, современном офисе нашлось место для тренажерного зала. Удобно, ехать никуда не надо, дома заниматься лениво, форму же поддерживать надо. Лев с подросткового возраста занимался классическим английским боксом. Максим чем только не занимался, остановившись на муай-тай. Не один из них не дрался профессионально, в детстве правда участвовали в соревнованиях, как любые другие перспективные бойцы. Планы их семей не подразумевали спортивной карьеры, и он считался развлечением, хобби, полагающимися любому растущему мужчине. Объективно Лев сильнее Максима, он тяжелее на десять-пятнадцать килограммов, причем полностью за счет мышечной массы, выше ростом и руки у него длиннее. Пока они дрались на кулаках по классике, так и оставалось, но стоило Максиму начать махать ногами, ситуация менялась на прямо противоположную. Обоим небесполезно почувствовать себя в чужом виде единоборств.

Своим появлением они не распугали немногочисленных задержавшихся в зале после работы сотрудников, но на них поглядывали. Коллектив постоянно муссировал тему с боями между совладельцами и бизнес-партнерами. Поговаривали, что они так решают спорные вопросы. Вранье. Не дети же они в самом деле? Бизнес делается по-другому, холодно и взвесив все «за» и «против».

В самом дальнем отделении зала с рингом никого, отсюда принято уходить при появлении боссов, в любом случае. Ринг обычно использовала охрана и они плавно перетекли в комнату наблюдения, чтобы попялиться на драку на мониторах через видеокамеры.

По каким правилам будут драться определялось монетой. Вопреки поговорке, Льву везло и в удаче, и в любви. Переоделись, разогрелись, забинтовались, натянули перчатки, никакой защиты, кроме кап, зубы править никто не желал. Драка намечалась несерьезная, вышибать мозги противнику они не собирались, просто размяться, кровь разогнать.

Более подвижный и быстрый Максим тратил преимущество на то, чтобы не использовать знакомые приемы. Классический бокс его сильно ограничивал, отнимая не только возможность бить ногами, но и приложить Льва локтем. Нарушение значило немедленный проигрыш, а проигрывать он ох как не любил. Удар у Льва потяжелее и подлавливал момент мужчина идеально. Привычно уворачиваясь, Максим прописал спарринг-партнеру в торец и отскочил в сторону. Поплясали с минуту по рингу, без всякого результата. Лев задел перчаткой на излете скулу избегающего Максима и чуть позже получил парочку хороших ударов по ребрам. По вполне понятным причинам, Терновский предпочитал сблизиться и бить, не отвлекаясь. Естественно, Максим не настолько глуп, чтобы позволить ему воспользоваться разницей в весе и силе. Оба взмокли. Бояринов едва удержался, чтобы не взрезать Льву по бедру, мозг самостоятельно выстраивал боевые связки, в привычных рамках, потерял полсекунды и схлопотал прямой в челюсть, ослабленный, не в полную силу, тем не менее его отбросило на канаты.

— Ок, ты победил, большой брат, — заржал Максим. — Что такой злой? Неужели вчера тоже не дала?

— Умей проигрывать достойно, — с каменным лицом заявил Лев, но не выдержал и тоже рассмеялся, выдавая отличное настроение, не затертое с утра за сложный рабочий день.

Дни нанизывались на вощеную нить жизни, бусина за бусиной, гладкие и шероховатые, тусклые, треснувшие, следом сверкающие, хрустально-чистые, теплые наощупь словно из дерева, угольно-черные, оставляющие плохо стирающиеся следы на пальцах. Лев никуда не торопился.