Чтение онлайн

В первом зале им уже накрыли стол на четверых. Ника присмотрелась к окружающим, замечая различия, ускользнувшие от нее изначально. Да, большинство пар, сидят за столом наравне, но вон женщина в широкой полупрозрачной рубашке, соски и розовая кожа груди вполне различима сквозь ткань. Рубашка расстёгнута едва на третью, скорее даже четвертую пуговицу, она ничего не скрывала. Никого не волновало, официант ловко избегал зрелища и подавал им блюда, глядя строго на стол. Гордый мужчина, плечи развернуты, его спутница кажется изящной легавой рядом с огромным мастифом, у него на шее широкий черный ошейник с блестящими металлическими заклепками. Кое-кто сидит на полу и ловит редкие кусочки по милости своей пары. Удерживающий поднос на одной руке официант, подошел к столу за два от них, поставил красивую фарфоровую тарелку с индивидуальным рисунком и украшенной золотым вензелем клуба перед мужчиной. Следом наклонился и установил серебряную миску, полностью покрытую снаружи вензелями по металлу на пол у его ног. Мужчина наклонил голову, отмечая услугу, отпустил официанта движением руки. Из-под стола на четвереньках выбралась нижняя, опустилась на локти и принялась лакать из миски, судя по всему молоко. Ника округлила глаза и совершенно ошеломлённая, уставилась на Льва. Терновский взял ее за руку, успокаивающе поглаживая.

— Некоторым нужно, чтобы их видели, наше место подходит, как нельзя лучше, все свои, — наклонившись к ней, говорил Лев, удерживая ее взгляд. — Слишком для тебя? Уйдем?

— Я в порядке, — заверила девушка отмирая.

Как она относилась к происходящему сложно определить, ей нужно время, чтобы разобраться. Главное ее не поставили на колени при всех, уже хорошо и больше, чем она могла ожидать от Аркадия, например. Тот бы с ней церемониться не стал. Отличная кухня клуба Нику увлечь не смогла, она ела, но что именно не замечала, вроде салат и рыбу. Алкоголь в клубе не подавали.

Еще через два часа Елена отделилась от них, взяла из рук подоспевшего парня из обслуги микрофон и пригласила присутствующих переместиться на улицу, к открытой сцене. Несмотря на конец весны, солнце успело полностью закатиться за горизонт. Прохладно, Лев накинул ей свой пиджак на плечи, они расположились в первом ряду на диванчике на четверых. Терновский с удовольствием бы поместил Нику с краю, прикрывая ее от Максима, однако прекрасно понимал, насколько глупо ревновать и как он поплатится. Бояринов об него зубы месяц будет точить. Пришлось уступить женщинам центр, причем Елена занимала место чисто номинально, посидела минуту и упорхнула за сцену.

Главным блюдом выступали огнепоклонники. Приглашенная группа, членами клуба они не являлись. Воскресные представления часто довольно жесткие и Елена предпочитала сконцентрировать на них внимание, не отвлекаясь на другое.

На сцену вышли мужчина и две девушки, поклонились залу, девушки гораздо ниже, почти легли на доски. Девушки обнажены, на мужчине джинсы и нарочито грубые, тяжелые ботинки. Дальше мужчина долго и тщательно фиксировал их на станке, пристёгивая ремнями во многих местах, постоянно проверяя пряжки и натяжение. Волосы у девушек убраны в гладкие прически, смазанные специальным составом. Он уложил их на спину, выгнув практически в колесо. Медленно нанес на живот и обнаженную грудь вязкую полупрозрачную пасту, распределяя ее на плечи, но не на бедра. Подготовка и ожидание утомляли, нагнетали напряжение. Почти неразличимый помощник подал главному бутылку и уже разожжённый факел. Он повернулся сначала к одной, набрал из бутылки жидкости в рот, выдохнул одновременно помещая факел между собой и пленницей. Девушка вспыхнула. На короткое время, огонь держался на коже не больше четырех секунд. На сетчатке всполохи отпечатались и пробыли гораздо дольше.

Ника не удержалась, вскрикнула, краем сознания отмечая, что она не одна такая. Девушку распутывали, снимали со станка, с ней ничего страшного не произошло. И казалось ужасным, невыносимым, что своей участи ждет еще одна. К первой они не были готовы, неизбежность второй заставляла сердце останавливаться, тяжелеть и тянуть вверх, к горлу. Пыхнуло. Огонь распространился на большей площади и горел на целых две секунды продолжительней. Ника смогла выдохнуть и откинуться на спинку дивана, лишь убедившись, что девушка в порядке.

— Красиво, — лениво оценил Максим. — Жаль, что сплошной цирк, к теме отношение мало имеет.

Весна закончилась. Северная столица в любое время года пропитана влагой. Зимой колючей, обращающейся в миниатюрные, ледяные, обоюдоострые кинжалы, вонзаемые прямо под ребра с точностью профессионала, убийцей-ветром. Осенью косые дожди превращают пространства и улицы в расчерченные художником-графиком картины, лишь иногда разбавляя общую серость отсветами огней в лужах. Весной ветерок, младший брат зимнего хладнокровного душегуба, притворяющийся совсем другим, заставляет полоскаться от неба до земли холодные и липкие полотнища мокрого воздуха, провоцируя ипохондрию и чахотку, одновременно оживляя почти угасшую надежду на свет и возможность свободного вдохнуть полной грудью. Лето облепляет кожу влажной тепловатой марлей, вода становится слишком, явно небезопасно живой, появляется специфический запах, который местные жители привыкли не замечать.

Ника обитала в ограниченном пространстве, теплом и уютном, работа недалеко от дома. В старую часть города одна она практически не выбиралась. После первого вечера Лев не начал таскать ее в клуб день — через день. Девушка уже поняла, что он показывает возможности, но дальше не форсирует, не давит, не заставляет. Следующий шаг за ней. В целом Нике понравилось, хотя она не готова демонстрировать свою принадлежность кому-нибудь кроме Льва. Лакать молоко из серебряного блюдца, поставленного у его ног, представить страшно. Представляемые картины ее будоражили. Многое, что она увидела в клубе, при воспоминаниях заставляет мокнуть трусики между ног, включая страшное представление с огнем. Полная открытость ей не совсем подходит, в отличии от такой, как была с Алексеем. Терновский шлепал ее, оставаясь с ней один на один в кабинете. Алексей ничего не видел, но достоверно знал, что с ней делают. Находился буквально за стенкой. Такая осведомленность не заставляла ее съеживаться и протестовать. Кстати, новый знакомый, Максим Александрович, разбирается гораздо лучше способного и далекого от темы Алексея. Они встречались еще дважды, вне клуба, обязательно в присутствии Льва.

Бояринов производил впечатление опасного человека и одновременно излучал снисходительность, не ко всем, конкретно к ней. Мог зло резануть меткой фразой нерасторопную официантку, которая однажды зациклилась на Терновском, уделяла внимание Максиму и совершенно не обращая внимания на Нику. Она так низко наклонялась рядом с мужчинами, что практически падала бюстом к ним на колени. Бояринов жестоко высмеял ее, последовательно прошедшись по всему от волос и ногтей, до парфюма. Девушка убежала в слезах, дальше их обслуживал администратор. Но по отношению к ней Максим вел себя иначе. На нее внезапных или запланированных нападений не совершалось. Он до страшного быстро завоевывал доверие. Совсем скоро Ника посчитала, что может ему верить, он не подведет, поможет, прикроет, вызволит из любой неприятности. Лев отлично видел ее отношение к Бояринову и бесился, не находя ничего необычного. Нижние велись на Максима запросто, боялись его при первой встрече и доверялись ему со второй. Природный талант.

Впрочем, вероятность, что Бояринов вдруг уведет у него девушку не просто ничтожно мала, скорее стремится к отрицательному показателю. Есть люди, к которым льнут коты, независимо от степени пакостности характера, других собака никогда не укусит, третьих любят дети. Бояринов обладал непреодолимым магнетизмом для нижних, будто фонарь для мотыльков, за одним исключением, крылья он им не ломал и не обжигал. Естественно, забрать себе всех он физически не мог. Ника ему нравилась, но и только. Он ее вполне одобрял.

Прихватив Максима в качестве волнолома, Терновский познакомил девушку с мамой. Никаких волн не поднялось, Стефа посчитала Нику незначительным небесным телом на ее магическом зодиакальном небосводе, где черным по белому написано Лев + Рита. Стефе жаль девочку, но судьбу не переиграешь. Ника в очередной раз убедилась, что вместе они не будут, маме его понравиться не смогла, странно, что вообще познакомил. Счастье ее имело срок и с каждым днем приближалась развязка.

Чувства Льва становились крепче и сильнее, он боялся спугнуть и держал про себя, стараясь заменить откровения ухаживаниями. Приближались знаменитые «Алые паруса». Ника робко ими заинтересовалась и Лев организовал катер, поручив Алексею оформить документы и разрешения.

Ника приоделась на праздник, совершенно случайно она поближе познакомилась с одним консультантом из магазина на Большой Конюшенной. По достоинству оценив ее фигуру и не испытывая никакого негатива к девушке, немного пообтесавшейся с момента переезда, она взялась за нее всерьез. Добывала совершенно невозможные платья, которые не так просто купить в любой момент. Богатые дамы гоняться за модой, но модельеры шьют не первый год и с течением лет их прежние модели хуже не становятся. Высокая, полногрудая и крутобедрая Ника, обладательница тонкой талии не совсем подходила под нынешние стандарты. Зато какие замечательные платья от Версаче шили на нее в 1995 году. Одно из них, молочно-белое, полностью открытое сверху, на широких бретелях, не спрятанных, наоборот заведенных на ткань и украшенных вдоль рядами металлических пуговиц, открывающее верх груди, кажущееся жестким до талии и дальше разлетающееся легкой ассиметричной юбкой, она надела, чтобы встретить свои «Алые паруса». Длинный пиджак того же дома на полтона темнее, открытые черные босоножки. Подаренный браслет она с себя не снимала, его почти невозможно самостоятельно раскрутить. Ника выглядела дорого и, что главное, вполне под стать Терновскому. Хищные девицы, что раньше ее стремились оттеснить, останавливались на ней все более задумчивыми взглядами, чаще не затевая заранее проигранную авантюру. Раньше Нику не принимали в расчет, теперь для большинства ясно — он занят. Чтобы отрастить новые перышки ей понадобилось каких-то три-четыре месяца.