Чтение онлайн

Женщине трудно удержать внимание мужчины, когда она болеет. У Ники не было сил и средств, чтобы заставить Терновского так сильно заинтересоваться собой. Оставаясь сама с собой наедине, она постоянно крутила в голове сказанную им фразу. Нравится ему… Нике было трудно понять, как именно он к ней относится, ведь девушка не видела, как он общается с другими. В прошлом они провели вместе считанные часы, за полгода не наберётся и десяти встреч. Они почти не разговаривали, встречались для вполне определенных и заранее условленных вещей. Ника не замечала от него знаков внимания, тем не менее стоило ей показать слабость, как он немедленно кинулся на помощь. Люди так поступают редко, никому нет дела. Ника не решалась, но постепенно начала играть с мыслью действительно ему довериться. Может быть, пришло время попытаться изменить жизнь. Аркадий стал совсем неуправляемым, власть портила его, превращая в кровожадного, не контролирующего себя зверя. Они вредили, уничтожали друг друга, срабатывая словно противоположные элементы, разъедая и поглощая, чтобы окончательно сгинуть, сцепившись в последней мертвой хватке. Ника чувствовала себя виноватой, от ее ответственности за Аркадия нельзя отмахнуться. Однако, возможно, разрыв их смертельной связи обоим пойдет на пользу. Единственный выход. Но не слишком ли она рискует?

Лев продолжал приходить к ней каждый день, оставаясь подолгу, пока медицинские работники не начинали его мягко выпроваживать. Приносил ей цветы и сладости, книги. Легко преодолевал ее первоначальную скованность, скоро девушка уже болтала с ним обо всем на свете. Странно, ведь Ника обычно не очень разговорчива. Ника все больше беспокоилась, она не чувствовала почти привычной и совершенно необходимой властной повадки мужчины, она проскальзывала в некоторых фразах и словах, но в основном он перешел на мягкий увещевающий тон. В таком формате долго она не выдержит, ей надо по-другому, иначе почва под ногами начинает шататься, размокать, превращается в трясину, медленно затягивающую, залепляющую глаза и уши, заливающую горло и легкие. Она не могла дышать, не могла так жить, ей нужно чувствовать силу извне, постоянно ориентироваться на нее. До встречи со Львом о разрыве с Аркадием она и не помышляла.

Подходит ли ей Лев вообще? Казалось, что да. У ее бежали мурашки по коже, стоило вспомнить, как он распорядился ею здесь, в больнице. Когда порол, был предельно отстраненным, вежливо-строгим, словно руководитель, не пересекающий границы официального взаимодействия. Навестив ее в больнице, впервые прямо заявил на нее права.

Шли дни, недомогание постепенно отступало, она стала меньше спать, кашель сошел на нет, снова можно дышать полной грудью. Врачи, медсестры и санитарочки здесь словно из старого советского фильма про несбывшуюся сказку о светлом будущем: добродушные, мягкие, обходительные, всегда готовые выслушать любые жалобы и помочь. Нарушения режима встречаются не руганью, а нежными упреками. Ника в такой больнице прежде не лежала. Наконец, доктор торжественно сообщил, что получит результаты последних анализов и, скорее всего, выпишет ее на следующий день. Между ней и Львом толком ничего не сказано, она слишком размечталась. С чего вообще решила, что ей предложат больше, чем уже сделано? Она вернется в свой маленький домик и никогда его снова не увидит. В груди тянуло и жгло, к глазам подступали слезы, но Ника редко плакала. Привычный дом и работа тоже хорошо, знакомо и бестревожно.

— Тебя завтра выписывают, — повторил Лев услышанное от врача, явившись в обычное время для посещений, после обеда.

— Да, — согласилась Ника, стараясь звучать обычно, без горечи и лишней надежды.

— Поговорим? — предложил Терновский, встал с кресла, подтащил его поближе к кровати и сел снова. — Самое время.

— Я вам очень благодарна, — немедленно заявила Ника, словно отгораживаясь и предупреждая, что она ни на что не претендует.

Явная защитная реакция Льва нисколько не смутила и не изменила его планы. Ему не шестнадцать, гормоны отыграли, опыта достаточно, для неврастении и надуманных обидок оправданий больше не существует. У Льва ясные представления о достойном поведении. Другим свою манеру он привить не пытается, но неизменно оценивает поступки окружающих по внутренней шкале, уверенный, что она работает для всех одинаково, не исключая его самого.

— Ты мне нравишься, — вернул он разговор к нужной точке. — Давай попробуем? Я живу и работаю в Санкт-Петербурге. Поехали со мной. Я сниму тебе квартиру. Узнаем друг друга получше.

Ника взяла паузу. Лев повел себя предельно откровенно и решительно, заверения в приязни мигом сменились конкретным планом.

— Вы женаты? — начала с самого важного Ника, потому что Аркадий женат вот уже четвертый год, и она постоянно чувствовала себя воровкой, хотя их отношения начались задолго до его свадьбы.

— Нет, — сразу сказал Терновский, добавив, чтобы окончательно закрыть вопрос. — И не был, детьми тоже не обзавелся.

— Как же так? — растерялась Ника, за Терновским должны были охотиться и кому-то обязательно бы повезло.

— Я — тематик и рано это понял, обычно люди приходят к осознанию довольно поздно, так получилось, что женщину, полностью разделяющую мои увлечения, мне встретить не удалось, — спокойно и открыто объяснил мужчина.

Одно из правил, он всегда так делал, когда речь шла о более-менее длительных отношениях. Как не убеждай, что ни говори, но женщины бросались спасать его снова и снова. Он четко проговаривал свою позицию, с годами начал делать это в первых же откровенных разговорах. Помогало мало, девушки кивали и вроде бы слышали, неизменно спустя пару месяцев, когда уже рассчитывали на глубину чувств и привязанность, пытались перекроить его согласно внутреннему образцу идеального мужчины, мужа и семьянина. У них не получалось и начинались скандалы. Льва обвиняли буквально в самых страшных проступках: жестокости, холодности, не любви. Сначала, столкнувшись с такой загадочной реакцией он еще пробовал напомнить, что изначально ничего не скрывал. Не помогало. Женщине перед уходом надо выговориться. Поэтому он молчал и улыбался, сначала с первого ряда наблюдая душераздирающую драму и затем смотря дамам вслед. Он не удерживал, тоже правило. Но не значит, что не жалел или не скучал, особенно по некоторым.

— На самом деле, мне бы хотелось, чтобы ты переехала ко мне, но тебе, вероятно, будет некомфортно так быстро сократить дистанцию, — продолжал форсировать реку Терновский. — Сделаем, как лучше тебе, сама скажи.

Ника длинно сморгнула, она не знала, как у Терновского вышло, но получилось, что они перескочили долгие переговоры и почему-то оказались на обсуждениях, где она будет жить, словно все остальное решено. Терновский опытный переговорщик, имея самую слабую заинтересованность в его бизнесе от противоположной стороны, при личном общении шансов соскочить у его партнеров практически не появлялось.

— Я не знаю, еще не решила и вообще, вам не подхожу, — неуверенно пробормотала Ника, отводя глаза в сторону.

— Боишься? — понятливо прорвался сквозь туман слов мужчина. — Не стоит, Ника. Я тебя не подведу.

В насквозь лживом мире все же нужно совсем лишиться совести, чтобы так открыто раздавать обещания. Лгать в парах принято недоговаривая, уклоняясь, подводя к нужному и ошибочному выводу будто исподволь, прямо ничего не говоря. Некоторые вывели целую науку по соблазнению, дорываясь до тела, ставя перед собой единственную цель: уложить девушку в постель, ничего не загадывая, кроме низменной физической страсти.

— Ты ведь сама в теме, — понизив голос, зашел с другого бока Лев. — Отчего бы нам не…?

— Вы ошибаетесь, — прервала его девушка, не дослушав, краска медленно начала заливать ее лицо.

— Правда? — искренне удивился мужчина, приподняв брови, быстро приняв решение, он постановил не упоминать про ее синяки, с которыми в добавок к пневмонии она попала в больницу. — Мне так не показалось. Если ты начинающая, то у тебя природный талант. Ты отлично меня слушалась. Я могу показать тебе множество приятных вещей.

— Мне не нужны никакие приятные вещи, — нервно вскинулась Ника, убеждаясь окончательно, что затея Льва пустое предприятие.

Лев нахмурился, ему не нравилось, когда его девочки психовали. Строго говоря, она еще не его, но мужчина отмел вполне справедливую мысль, как нечто незначительное. Лев отлично умел справляться с самыми сложными людьми и с лихвой обладал всеми необходимыми навыками, но иногда его вывозила интуиция, шестое, никем не исследованное чувство.

— А что нужно? — спросил он вместо того, чтобы продолжать приводить новые доводы, уговаривать.

— Боль, — едва слышно призналась Ника.

— Это я тоже умею, не сомневайся.

И гораздо аккуратней, чем тот урод, которому ты доверилась в прошлый раз, добавил он про себя.

— Хорошо, — сдалась девушка.

— Согласна? — мигом постарался закрепить свою победу Терновский.

— Да, — снова уступила Ника.

— Умница.

Одобрение мужчины, словно легло на плечи Ники мягкой кашемировой шалью. Не останавливаясь на достигнутом, Лев перетянул ее с кровати к себе на колени, крепко обняв и поглаживая по голове и плечам, как маленькую. Девушка закрыла глаза, расслабилась, позволяя ему поступать по-своему.