Чтение онлайн

— Скажите хозяину, что здесь находится командующий военным округом. И что нам необходимо произвести обыск у него в подвале.

Сарасуа отправился выполнять мои приказания и вскоре вернулся с сообщением, что дон Агустин Перейра высказался пренебрежительно о моем высоком чине. Несколько раздраженный — признаю это, — я вылез из автомобиля и вошел в лавку.

— Повторите мне то, что вы сказали капитану, если вы такой храбрый. — Так я велел.

Дон Агустин Перейра брызгал слюной от бешенства. Вместо того чтобы повторить свои слова, он схватил колбасу и швырнул ее мне в лицо. Капитан Сарасуа взялся за револьвер — мало ли чего можно было ожидать, — я нет. Я лишь пригрозил обезумевшему испанцу, а он, вместо того чтобы мне повиноваться, пихнул огромный стеклянный кувшин с маринованным перцем, стоявший на прилавке, кувшин покатился, разбился об пол и обдал своим содержимым дона Рамона, капитана и меня. Мои солдаты тотчас схватили лавочника. Он зашел чересчур далеко. Я приказал предать его военно-полевому суду и расстрелять. Приказ был выполнен в точности.

Если бы дон Агустин Перейра был гражданином Мексики, никто ни о чем бы не заикнулся, но поскольку он был испанцем, разразился ужасный скандал, несмотря на то, что потом мы действительно обнаружили пресловутую католическую пропагандистскую литературу, отпечатанную на бумаге, принадлежавшей государству, типографской краской, принадлежавшей государству, и на государственных машинах.

Газеты оскорбляли меня как хотели, и, если бы не заступничество Видаля Санчеса, меня бы убрали с этого поста.

Буря улеглась. В первый день декабря Перес Г. вступил в должность президента Республики. Просьба об отставке у меня уже была заготовлена, и я тут же ее отправил, так как не хотел стать притчей во языцех. Третьего декабря газеты сообщили о сформировании нового кабинета: Видаль Санчес стал военным и морским министром. Моя отставка не была принята.

Именно тогда накатилась вторая волна моего невезения, и стало ясно, что не только Мелитон Ангиано и Перес Г. были марионетками, но и я тоже оказался марионеткой. И всех, разумеется, дергал за ниточку самодур и негодяй Видаль Санчес.

Военный округ Виейра, который с незапамятных времен был образцом спокойствия, благодаря тому, в частности, что все мы, кто тут командовал, зажали его в железный кулак, превратился вскоре в сущий ад. Кристерос, которых, как я уже сказал, не было в Виейре, начали туда понемногу просачиваться из четырех соседних штатов. В чем были причины этого явления? А в том, что мои сотоварищи из соседних округов начали операции одновременно, хотя и несогласованно со мной, и о принятых ими мерах мне ничего не сообщалось.

Видя, что мои родные места зачумлены проклятыми фанатиками, я, не откладывая дела в долгий ящик, вместе со своим штабом, состоявшим из Сенона Уртадо и капитанов Бенитеса и Фуэнтеса, выработал план действий по ликвидации кристерос. Осуществление первой части этого плана, в которую входил ряд подготовительных маневров (наступление, отступление и тому подобные операции), удалось на славу, и мы смогли заставить мятежников сосредоточиться у Сан-Матео-Мильпальта. Вторая часть плана состояла в следующем: мы собирались нанести фронтальный удар силами двух пехотных батальонов, а тремя полками кавалерии выйти в тыл. С помощью этой операции мы рассчитывали окружить и уничтожить врага. Итак, осуществление задуманного плана требовало участия всех наших сил до последнего человека и заставляло полностью обнажить тылы. Я телеграфировал в Мехико, прося подкреплений, и получил от Видаля Санчеса следующий ответ:

Что касается моих действий, приказ был яснее ясного, зато намерения Санчеса оставались во мраке неизвестности. Иными словами, я так и не знал, собирается он или нет прислать подкрепления, которые я просил. Пока что я истолковал телеграмму как приказ выступать и как уведомление, что он позаботится о прочем, то есть о прикрытии моих тылов.

Оставив в столице штата гарнизон под командованием дона Рамона Гутьерреса, состоявший из шестнадцати жандармов и четырех небоеспособных солдат, я выступил во главе всех своих сил к Сан-Матео-Мильпальта, которая находилась от нас в двух днях перехода. Поскольку средств связи у нас не было, мы решили не устраивать штаб-квартиры и, прибыв в Уараче, разделились на две колонны: Сенон взял на себя командование пехотой, а я кавалерией; при этом мы договорились, что в роковой день — 18 января 1929 года в восемь часов утра — он предпримет фронтальную атаку, а я точно в то же время укреплюсь на высотах, господствующих над долиной Каньяда-де-лос-Компадрес, поскольку мы полагали, что именно по ней будет отступать неприятель.

После однодневного форсированного марша мы прибыли на условленное место и заняли позиции, оставив в резерве один полк, чтобы осуществить преследование в том случае, если какие-нибудь неприятельские части попробуют улизнуть по другой дороге.

18 января, как только рассвело, я приказал своим людям занять боевые позиции, и когда все было готово, чтобы стереть с лица земли кристерос, вместо них явились вдруг капитан Фуэнтес, состоявший при Сеноне Уртадо, и дон Рамон Гутьеррес и сообщили, что шайка кристерос ввалилась в Виейру, точно к себе домой, и захватила не больше и не меньше как сеньора губернатора — дона Вирхилио Гомеса Уркису.

Я не выдержал — выругался. Самая блестящая моя кампания пошла, грубо выражаясь, псу под хвост по вине Видаля Санчеса, который не обеспечил мне прикрытие тылов!

Пришлось нам вступать в переговоры с проклятыми кристерос, которые ничего не смыслили в военном искусстве и тем не менее оказались на коне. К счастью, между частями Сенона и моими в ловушку попало около четырехсот кристерос. Мы обменяли их на сеньора губернатора, и они убрались в штат Апапатаро воевать с Вардомиано Чавесом, который командовал там военным округом.

Я вынужден был отправиться в Мехико, чтобы отстоять свою честь и объяснить мои действия Видалю Санчесу — истинному виновнику нашего поражения. Меня хотели предать военному суду, но Видаль Санчес этого не допустил, прекрасно понимая, что тут уж я вывел бы его на чистую воду.

Дон Вирхилио, губернатор, кипятился, кричал повсюду о моей беспомощности, но Видаль велел его вызвать и заткнул ему глотку. Я очень пожалел, что не довел до конца затеянную операцию и не позволил кристерос сделать с доном Вирхилио все, что им вздумается. В конце концов, из всех губернаторов Виейры этот был самым никудышным, не говоря уже о том, что Виейре вообще удивительно не везло с губернаторами. Я, как водится в подобных случаях, подал в отставку, но она во второй раз не была принята; я вернулся в Виейру, а дело предали забвению.

Все это происходило, как я уже сказал, в январе и феврале 1929 года. В марте началась объявленная Пересом Г. предвыборная кампания.

Первым взрывом бомбы было опубликование политического завещания Гонсалеса (лишь позднее обнаружилось, что оно подложное), которое создало для моих бывших товарищей, а теперешних недругов, особенно для Хуана Вальдивии, очень благоприятную ситуацию.

Текст этого документа не имеет значения, но последствия его публикации были таковы: Хуан Вальдивия отказался от министерства внутренних дел, и специальным решением палата назначила его кандидатом в президенты Республики. Артахо вернулся в Сонору командовать военным округом, Тренса — на такой же пост в Тамаулипас, Каналехо был назначен командующим монтеррейским гарнизоном, а Хамелеон отправился в Ирапуато на должность начальника оперативного отдела. Они стали, что называется, хозяевами мексиканского севера и железныхдорог.

Для поддержки кандидатуры Хуана Вальдивии сформировались две партии: ВЛИП (всеобщая лига идеалов прогресса) под председательством Толстяка Артахо и СПЛИН (союз пацифистов и левых интеллигентов), возглавляемый известным писателем, лиценциатом (а также дивизионным генералом) Джованни Питторелли, который, несмотря на свое имя, был стопроцентным мексиканцем.

Таково было положение вещей. Я не собирался принимать участия в политической борьбе, поскольку у меня, в конце концов, хватало неприятностей в последние месяцы. Но как раз в эти дни я получил циркуляр, заставивший меня переменить решение. Он гласил: «Вам предлагается прибыть в столицу для участия в совещании командующих военными округами, которое состоится тогда-то и тогда-то (был обозначен день) и имеет целью выработать директивный план проведения военных операций во время предстоящих выборов». Циркуляр был подписан Видалем Санчесом. В энный раз я отправился в столицу Республики, не отдавая себе отчета в том, что, как все предшествующие, поездка эта будет еще одним шагом на моем стремительном пути к катастрофе.