Чтение онлайн

Речь пойдет об отпрысках благородных семей, получивших военное образование, но избегающих последующей службы вопреки старинным традициям. Они получают привилегии отцов по наследству. Тогда что, кроме праздности, эти люди способны передать потомкам?..»

Алеманд вспомнил разговор с Лем. Он понимал ее позицию, но не мог полностью согласиться с выводами. Офицер сам с негодованием смотрел на отлынивавших от службы аристократов. Несомненно, любой глава семейства всегда оставался наиболее ярким примером для наследников, однако – не единственным. Например, Ижерев не раз упоминал, что обязан мастерством деду.

Капитан приоткрыла левый глаз, подглядывая за Алемандом.

– Интересно?

– Занятная тема, – признал он, будто до прозвучавшего вопроса просто с ней беседовал.

Лем усмехнулась. Она сбросила накинутое на плечи покрывало, заложила руки за голову и потянулась.

– Мне нужен кофе, чтобы проснуться. Тебе сделать чашку?

– Я могу проводить вас к вашей матушке, – ответил Алеманд, отложив в сторону вопрос об аристократии. – Четверть часа назад имел честь оценить ее талант.

– Кхм, да… Ма – специалист. Правда, знай она о моих джаллийских приключениях, приправила бы твой кофе щепоткой цианида. – Лем встала, одернула клетчатую рубашку длиной до середины бедер и подошла к ящику, на котором стояла газовая горелка. – Служба внезапно решила нас отпустить, или ты со смертным приговором?

– Вижу, ваша ироничность не потускнела со времени нашей последней встречи, – Алеманд скользнул взглядом по длинным мускулистым ногам и раздраженно отвернулся: «Белое Солнце, эта женщина словно в Россоне выросла… Недаром у них адмирал сумасшедшая».

Бледно-голубое пламя лизнуло дно медной джезвы. Прогревая металл, Лем сонно смотрела на огонь. Она почти три недели провела на койке и выжила только благодаря медвежьему здоровью и заботам Вильгельма Горрента с Константином Ивином. После операции штурман и механик неделю не отходили от нее ни на шаг.

– Если не возражаете, я вас ненадолго оставлю. Не хочу нарушать ваш утренний распорядок.

– Ты не мешаешь, не переживай. Рассказывай, в чем дело, – капитан насыпала в джезву кофе и, добавив щепотку соли и звездочку аниса, водрузила на огонь.

– Служба хочет, чтобы вы снова помогли в расследовании, – Алеманд заметил прикнопленные к полкам шкафа фотографии.

На первом снимке Екатерина и ее брат сидели за обеденным столом. Георгий держал на коленях мальчика лет пяти – видимо, Дмитрия, – и тот тянулся к графину с водой.

На следующей карточке на фоне «Аве Асандаро» стояли Константин, Устин Гризек и незнакомая троица: кудрявый пожилой мужчина с трубкой во рту, хитро прищурившийся низкорослый старик-фелиманец и молодой франт в белом шарфе. На рубке примостился птерикс.

А на последней были Мария со шлемофоном в руках и прозванный Коршуном капитан Родион Аксанев, достопочтенный граф Ломинск. За их спинами тянул нос к небу «лейкор», разработанный в конце прошлого века одноместный двухдизельный перехватчик со скошенными вперед крыльями.

Алеманд припомнил, что «лейкоры» не числились во флоте Академии уже в начале его учебы. Он озадаченно задумался, как такое могло быть. Мария поступила позже на пару лет. Однако потом офицер обратил внимание на фон – поле, холмы, лес на горизонте – и понял: снимали на частном аэродроме. «Лейкор» принадлежал Аксаневу. Именно на этой машине Мария промчалась над Игорендской площадью под арку главной башни Коронной Коллегии и приземлилась во внутреннем дворе, сорвав заседание.

Офицер наклонил голову с оттенком почтения и ностальгии. Коршуна в Академии уважали и слушались. Его смерть семь лет назад стала для многих учеников трагедией.

Зажурчала вода; Лем наполнила джезву из большой канистры и, закрутив крышку, вернула бак на пол.

– Чего замолчал? Выкладывай.

– Да, разумеется.

Алеманд еще раз взглянул на поблекшее фото Аксанева и едва слышно вздохнул. Он до сих пор вспоминал его уроки, забираясь в кабину «фульмы».

Щелкнув замком планшета, офицер извлек тонкую серую папку и, не глядя, протянул Лем.

– Какие-то проблемы? – с вызовом спросила капитан. – Я случайно тебя оскорбила, или ты считаешь ниже своего достоинства разговаривать со мной лицом к лицу?

– Не изображайте невинность. Вы даже не пытаетесь вести себя со мной вежливо, – сдержанно парировал Алеманд. – Но дело в том, что при прошлой нашей встрече вы хотя бы были одеты. Сейчас я, к сожалению, не могу сказать того же.

Лем прищурилась и передразнила:

– «Одеты», – она щелкнула на его затылке завиток волос и наклонилась за сарафаном; офицер невольно дернулся и потер шею. – Скажи, это ты выкопался из домаркавинских времен или я за три недели на больничной койке одичала и позабыла об элементарных правилах поведения?

– Я всегда считал, – ровный тон дался Алеманду с трудом, – что привить хорошие манеры сложнее, чем вкус в одежде.

Он хотел остановиться. Но в памяти сам собой всплыл давний случай на празднике Короткой ночи во владениях тетушки. Алеманд ушел в фургон к бесцеремонной яркой красотке, и за его сиюминутное увлечение пришлось расплатиться младшему брату. Женщины вроде капитана всегда приносили офицеру одни проблемы.

Раздражение вырвалось на волю:

– Сожги вас Белое Солнце, капитан Декс! Вы – подданная Альконта, а не джаллийка, греонка или, упаси святые, безумная, не знающая своего места россонка! Ведите себя…

– А я не люблю разговаривать со спинами, – с апломбом ответила Лем и набросила поверх сарафана жакет.

– Возьмусь предположить, что это вам приходится делать нечасто, – сквозь зубы выдохнул офицер. – Вы неоспоримо умеете обращать на себя внимание.

Капитан пожала плечами, взяла со стола очки и открыла папку. Пробежала глазами две страницы один раз… второй… Потом, не поверив написанному, спросила:

– Я везла подделку?

– Служба хочет, чтобы вы отправились в Вердич и занялись поисками.

– Кто вообще ведет расследование?! – настроение Лем, и так испорченное ранним пробуждением, рухнуло в бездны Подгорной Хозяйки. – Они там спятили? Я – вольный капитан, а не карманный терьер!

– Зато терьер не в клетке. Возрадуйтесь!

– Катись к цвергам! – вызверилась Лем.

Смотря на нее, Алеманд неожиданно успокоился. Она могла хамить ему сколько угодно, но ей было некуда деваться. К тому же офицер на миг разглядел за маской отвязной бродяги «курсанта Гейц». Ту самую, которая десять лет назад собралась протаранить его учебный сокрушитель. Мария знала, что вернуть Длань – ее долг перед Короной.