Чтение онлайн

– Кого? – Стриж добавил их к своим.

– Какие-то уроды ее кинули. Она бесится и чистит пушки.

– Слыхал че-та кр-р-раем уха… Как успехи?

– Двоих достала. Выбивает из них, че знают.

– Понятно… – пробормотал греонец.

Несколько ходов лишь шуршали карты и таяла колода. Стриж молчал, потом резковато спросил:

– Сам-то че об этом думаешь?

Ольг вытянул из колоды предпоследнюю карту, и в его глазах вспыхнули лукавые искры, словно только что получил одну из старших комбинаций. Греонец помрачнел. Он явно уже считал себя победителем, поэтому энтузиазм Лиса ему не понравился.

«А блефовать-то ты не умеешь…» – мысленно улыбнулся Ольг и подождал, пока Стриж выложит карты на стол. Потом показал собственную «руку» и ответил на вопрос:

– Да ну, не люблю чужие разборки.

– А че в них лезешь? – Стриж, скривившись, подтолкнул к Лису выигрыш.

– Дык, деваться некуда, – Ольг накрыл монеты ладонью. – Вот чую: допрыгается кэп – по всем палить начнут. И по старым ее парням, и по нам. А мы-то с друзьями ни с кем не ссорились.

– Платит она тебе, че ли, мало?

– Да не, норм. Но мы ж не самоубийцы какие!

В темных глазах Стрижа на краткий миг сверкнул довольный огонек. Ольг так и рассчитывал.

– Сдашь еще, или кошелек опустел? – он кивнул на карты с нетерпением жадного до денег везунчика.

Греонец снова перетасовал колоду.

– Ты свер-р-рх жалованья себе звон только игр-р-рой добываешь?

– Всем подряд. Я не чистоплюй.

– Тогда не р-рассмотр-р-ришь ли одно пр-р-редложеньице?.. – Стриж сбросил маску ленивого пропойцы.

К концу вечера состояние Лиса выросло еще на два гата.

Покинув кабак, капрал Марк Кройц, великан Павел Атлид, гитец Даниил Кипула и хитрец Ольг Фолакрис вернулись к «Аве Асандаро».

Солнце давно скрылось за горизонтом, но небо не потемнело. Желтовато-жемчужное с белыми разводами облаков, оно наводило на мысли о только что вскипяченном молоке с невесомой пеной. Свет растекался над горами прозрачными пятнами, словно Младшие Боги вылили его из кипящего кубка в бескрайнее море. В серебряном мареве тускло блестели ангарные ряды. Про белые вердийские ночи пехотинцы с «Вентас Аэрис» слышали немало, но воочию, кроме Даниила, увидели впервые.

Он вздохнул, огладил бакенбарды и пробормотал:

– Еве бы понравилось…

Капитан Лем Декс заметила пехотинцев издалека – по великану Павлу.

– Докладывай, Лис. У тебя слишком довольная морда.

– Мне один греонский парниша предложил ух какое выгодное дельце… – заговорщически прищурился Ольг. – Прямо здесь рассказывать?

– Чужих нет.

По трапу спустился Константин Ивин, следом – Вильгельм Горрент с Ашуром на плечах. Устин Гризек, сидевший на крыле и полировавший «таган», отложил револьвер и выжидательно уставился на Ольга; тот подмигнул парню.

– Сижу я, играю… никого не трогаю… с народом болтаю. Но берет подсаживается ко мне типок – Стрижом назвался – и расспрашивает о ваших делишках, капитан Декс. Я такой: «Достала! Нас под свинец сует со своими вендеттами!» А он: «Не хочешь ли пор-р-работать со мной, сынок?» За нехилые деньги, меж прочим.

– Шут несчастный, – прокомментировал капрал.

– Продолжай, – кивнула Лем.

– Всего-то надо вашу шкурку, капитан Декс! – подбоченился Ольг. – Опуская виляния хвостами: мне платят, а я вас подставляю. Вроде как помогаю отыскать джаллийских зазнобушек, но веду прямо в ловушку. После чего сыскная кампания откидывается лапками кверху, ибо сыщикам – каюк.

– Мы намекнули Стрижу, что не одни так думаем, – добавил Даниил. – Он сказал подойти переговорить.

– Мне это не нравится, – нахмурился Константин.

Лем перевела взгляд на капрала:

– Кройц, они справятся вдвоем?

– Если Лис увлечется, Кипула напомнит, что к чему. У него голова всегда холодная, даже в драке.

Даниил коротко кивнул на слова Марка.

– Греза, пойдешь с ними, – распорядилась Лем.

Ольг засомневался:

– Он же…

– Мелочь? – с вызовом перебил Устин и перелез на край крыла, свесил ноги. – Чтоб ты знал, я уже всякого навидался!

– Он может о себе позаботиться, – подтвердила Лем.

Парень научился перегрызать врагам глотки еще раньше, чем Верминг взял его на «Аве Асандаро», и повзрослел окончательно, когда в тоннелях под россонской столицей Эйцвег пристрелил такого же малолетку. С тех пор Устин старался ни в чем не уступать старшим членам команды и не позволял считать себя обузой.

– Хорошо тогда, – пресек возражения Ольга капрал. – Лис, какие инструкции от греонца?

– К полуночи на Южную улицу, восемнадцатый дом.

– Кипула, знаешь место?

– На границе с трущобами, – Даниил наморщил лоб. – Сплошь низкопробные конторы какие-то. Меняются быстрее консулов.

Лем встретилась глазами с Константином:

– Это же там Измаил арендовал склад…

– …и, по словам Леворукого, оставил его «не чужому».

– Сходится, – прокомментировал Вильгельм, хрустнув пальцами; с обеда на костяшках появились ссадины. – Я же «побеседовал» с джаллийскими выродками. Слово в слово подтвердили.

– Лис, Даниил, – капитан посмотрела на часы, – у вас сорок минут на подготовку.

– Так точно, – лаконично ответил Даниил. – Павел на корабле останется?

– Со мной, – подтвердил Марк. – Оружие при всех?

Даниил и Ольг молча продемонстрировали кобуры под куртками.

Устин спрыгнул на пол ангара. Вильгельм забрал у него «таган» и придирчиво осмотрел:

– Его возьмешь?

– И три обоймы, – не колеблясь, ответил парень.

Устин приобрел револьвер сразу после случая с Эйцвегом и потратил много месяцев и патронов, чтобы выучиться метко стрелять из компактного альконского «утюга». Он нажимал на спусковой крючок без сомнений. Его граничащее с жестокостью хладнокровие временами заставляло Лем сожалеть, что парень не знал детства, в том числе и по ее собственной вине.

– Что-то пойдет не так – сразу уходите, – напутствовала троицу капитан.

Вильгельм с философским видом потер сережку в левом ухе:

– Если вокруг море крови, значит, авантюра провалилась…

«Торговать сталью на ветру» (жить сражениями) – альконская военная поговорка, известная с 1789 г.

В 1780 г. Россон и Королевство Греон заключили Десятилетнее торговое соглашение с целью вынудить Королевство Альконт пойти на экономические уступки. Противостояние началось в 1781 г. и завершилось только в 1790 г. Поскольку предложение эмбарго вынесло на рассмотрение Королевство Греон, историки назвали противостояние Четвертой альконско-греонской войной. Также она упоминается в хрониках как «Холодная».