Аврора. Новая жизнь
Шрифт:
– Поедем… На машине… На море… Море – молодец!
Перед тем как тронуться с места, Роберт проверил все показатели бортового компьютера. Машина была исправна, и полный бак топлива, о котором заранее позаботился предусмотрительный водитель, позволял им проехать весь путь туда и обратно, не теряя время на поиски заправки.
Поворот ключа запустил бесшумный двигатель, и под бормотание Моря друзья двинулись в путь. Ави, затаив дыхание, наблюдала за движениями внимательного водителя. Роберт за рулём выглядел как маг сотого уровня. Правда, она ездила с ним лишь однажды: погулять на зимних каникулах по Новороссийску и познакомиться с новыми друзьями Роба по Школе искусств. Во всех остальных случаях машина им была ни к чему.
Главное – голова, наполненная идеями и мечтами, и ноги, которые смогут это всё реализовать, – размышляла Ави, наблюдая, как за окном проносятся знакомые пейзажи. – Море, горы и тишина в шаговой доступности – удачное сочетание для счастливой жизни. На этом и строилась рекламная кампания месье Леграна во время активной застройки новой части городка. Собственно, Сукко и приобрёл статус города только благодаря расширению за счёт petites rues. Но теперь купить здесь жильё не представлялось возможным. Жителей с насиженных мест вряд ли что-то могло сдвинуть. Как в своём уме можно расстаться с лучшим местом на Земле? Желающим там поселиться никакие деньги не помогут. Так что семье Ави и Роба повезло познакомиться с Сукко в лучший момент. Не зря будущие друзья сбежали из дома в поисках китов. То приключение дало всем куда больше, чем встреча с чудом.
Инфраструктурой заправляли сами жители и вполне справлялись. Эко-стор продуктов со всего света и товаров первой необходимости, а вместе с ним фитнес-клуб с бассейном на краю обрыва открыла местная йогиня, гуру духовных практик с непроизносимым именем – в паспорте явно значилось другое – Ави называла её просто Йожик. Старика Семёныча, как его величали в городе, – владельца пекарни-кондитерской – она именовала Хоттабычем за смешную бородку, из которой так и хотелось выдернуть волосок и загадать желание. Дедушка Марко – знаток кинематографа всех времён и народов – позаботился о том, чтобы старые фильмы не прошли мимо детства Ави. И, кстати, она их любила куда больше любых вселенных, созданных в последние десятилетия.
Роб смотрел на неё и, судя по тому, что шевелил губами, что-то говорил.
Но Ави в этот момент улетела далеко – она наблюдала за съёмками того самого фильма «Старик Хоттабыч», умчавшись больше чем на сто лет назад. Сейчас, побывав на месте с помощью регрессивного прыжка, она сразу же узнала санаторий имени Серго Орджоникидзе. И как она упустила этот момент во время просмотра с дедушкой Марко? Это же в Сочи! Мы должны обязательно побывать там.
Аврора почувствовала, что Роб с силой трясёт её за плечо. Как следует проморгавшись, она окончательно приземлилась в настоящем, не особо понимая, что происходит.
– Что за чертовщина с тобой творится. – На лице Роба читалась смесь страха и тревоги. – Напугала!
– Я?!
– Уставилась в одну точку, как неживая, и ни на что не реагировала. Я не знал, что делать. – Он шумно выдохнул напряжение. – Так ты пойдёшь со мной или тут подождёшь вместе с Морем?
Только сейчас Аврора заметила, что картинка за стеклом неподвижна: машина стояла на парковке у винтажного фотосалона, приветствующего посетителей скульптурной композицией первого фотографа за работой. Голова маэстро пряталась под ширмой, накинутой на коробку, установленную на треноге, а из объектива вылетал снимок горного пейзажа, отлитый в бронзе. Роб раньше рассказывал об этом месте – единственном на сотни километров на побережье, где можно было распечатать настоящие фотографии – застывшие картины – вместо популярных «живых» голографических историй. Даже фотографы Сочи в процессе подготовки олдскульных выставок были вынуждены приезжать именно в Анапу. Роб же считал близость такого замечательного места от его дома вознаграждением за выбор правильного пути. И хотя он изучал в Школе искусств и современные цифровые формы, его душа лежала к старой, но не забытой и почитаемой, классической фотографии. Глаза Роберта загорались всякий раз, когда он говорил о жажде поймать неповторимый момент, увидеть и передать настроение дня, ночи, человека, запечатлеть идеальное сочетание игры света и тени, и при этом вложить в получившийся кадр себя. Роб был тем ещё романтиком.
– Конечно, мы пойдём с тобой! – Ави обернулась к продолжающей бубнить автопереноске для птиц. – Море, хочешь размяться?
– Море огро-о-омный…
– Молодец! – Роб закончил фразу за ворона.
– Молодец! – повторил за ним Море.
– Спасибо, рад стараться. Всегда к вашим услугам, – рассмеялся Роберт. – Тогда пойдём.
Оставив ворона разбираться с кормушкой для голубей, которую тот сразу заприметил на дереве через дорогу от фотосалона, Роберт с усилием открыл тяжёлую дверь с элементами бронзы, которые создавали гармоничную композицию на пару со скульптурой, и пропустил Аврору вперёд. Их встретил полумрак и вожделенная прохлада. На контрасте с жарой на улице атмосфера салона бодрила, как глоток родниковой воды из ручья.
Из-за стойки администратора ребят приветствовал странного вида тип неопределённого возраста с пучками ярких волос, которые топорщились из-под несуразной шляпы.
Шляпник? – промелькнуло в голове Ави. Однажды, очень давно, она слышала, как папа и Санта разговаривали о некоем Шляпнике, но суть беседы она точно не помнила. Да и вряд ли это было важно. Мало ли какие у неё ассоциации вызывают люди? Она прямо сейчас могла вернуться в то воспоминание и пересмотреть. Но Аврора и так уже дважды за сутки воспользовалась необъезженным даром, второй раз так, вообще, неосознанно. Так что стоило повременить и сперва хорошенько разобраться с системой управления скрытыми способностями.
– Заказ на имя Роберта, пожалуйста, – сообщил Роб администратору.
Мужчина удивлённо вскинул брови, рассматривая парня, а после засуетился и скрылся в неосвещённой части зала.
Ави, будто попав в чёрно-белый фильм, перескакивала взглядом с фотографии на фотографию, которые заполняли все стены, находящиеся в поле видимости, пока не остановилась на одной…
– Это же твоя мама! – Роберт застыл рядом с подругой, уставившись на милое лицо молоденькой Соль, обрамленное кудряшками. Снимок был сделан через стекло кафе. Соль, восседая за барной стойкой, оформленной расписанными тарелками, мечтательно вглядывалась в даль, будто пытаясь отыскать кого-то в толпе. В отражении витрины читалась улочка старого европейского города. Такие дома ни с чем не перепутать.
– Кхе-кхе, – раздалось за спиной. – Это не ваша птица пытается пройти сквозь стекло? Если что, он может войти.
Ави, не переставая удивляться, обернулась к Шляпнику, и тут же заметила ворона, который действительно атаковал вход в фотосалон.
– Море ты моё луковое, – воскликнула она, метнулась к двери и потянула её на себя, пытаясь уберечь ворона от очередного глупого столкновения со строгой привратницей. Но та и не думала открываться.
– Позволь, я тебе помогу, – Роб взялся за ручку повыше, соприкоснувшись кожей с Ави. И общим усилием дверь уступила.
Если бы Море знал грязные выражения, он бы наверняка сейчас высказал весь запас, но воспитанные птицы из приличных семей так не поступают.
– Прелестно! Прелестно! – заголосил ворон, приземлившись на край стойки администратора.
– Море, да ты освоил сарказм? – усмехнулся Роб.
Аврора улыбнулась из уважения, ей сейчас было не до этого. Раз вопрос с Морем решён, она должна потребовать объяснений у хозяина, откуда у него снимок мамы.
В этот момент из темноты снова появился Шляпник, бережно неся фотографии размером, наверное, больше метра, и поддерживая их обеими руками.
– Подвинься, малыш, – обратился он к Морю, укладывая на стойку край стопки. Ворон покрутил головой, внимательно рассматривая незнакомца, взмахнул крыльями и тут же очутился на плече у хозяина фотоателье.
– Простите, обычно он так не делает, – виновато пролепетала Аврора. – Море, ну что за манеры?
– Всё в порядке, – мужчина расположил каркасную папку с фотографиями на стойке и, распахнув её, остановился взглядом на первом снимке. – Молодой человек, это ваши работы?
– Да… – осторожно, будто пробуя это «да» на вкус, произнёс Роберт и густо покраснел.