Чтение онлайн

Тягостное чувство голода притупилось, она почувствовала облегчение. О чём спрашивал следователь? Господи! О пистолете. Ну, зачем она сказала неправду? Что же получается? Получается, что её подозревают в убийстве. Она с ужасом вспомнила, что брала пистолет в руки. Наверняка, на нём остались отпечатки пальцев. Это серьёзно! Как оправдать себя? Неужели кто-то подложил пистолет к ней в стол? Чепуха какая-то. А что, если это действительно так? Откуда он мог появиться в ящике? Нужно сказать следователю: «Поломайте, пожалуйста, голову сами, насчёт пистолета. Я к нему не имею никакого отношения».

Да, вот так, прямо сказать:

– Я вам честно, понимаете, честно заявляю, что не имею к этому пистолету никакого отношения. – Рита говорила громко, во весь голос. – Я не знаю, как он появился в столе. Да, я держала его в руках, и на нём, без сомнения, остались отпечатки моих пальцев, но это не говорит о том, что я – убийца. Вы должны мне верить. Почему вы меня подозреваете? Где же ваша презумпция невиновности? Вы должны сами узнать, или догадаться, как хотите, но сами, сказать мне, откуда он появился в моём столе. Ваша обязанность – отвести от меня нелепые подозрения. Нельзя оговаривать невинного человека. Вы должны профессионально разобраться во всём и сказать мне, кто стоит за этим пистолетом и за чудовищным убийством трёх человек. Ну, договорилась я! Выходит, что меня сюда привели, как подозреваемую в убийстве? Я, Жданова Маргарита, – арестантка! Заключена под стражу по подозрению в убийстве. Но это полный абсурд! Зачем я так покорно согласилась ехать в милицию с этим кретином следователем? Разве он мне поверит? Наверняка, скажет: – Зачем вы всё время говорите неправду?

– Ну, погодите! – продолжала громко говорить Рита, – я выйду отсюда и вам всем докажу, что вы ослы и натуральные тупицы. Нашли, кого арестовывать! Ну, и что из того, что в столе лежал пистолет? А может, мне его кто-то нарочно подкинул? Вам это не приходит в головы?

Кто после меня полез в стол и нашёл пистолет? Следователь сказал:

– Дежурная сестра в вашем столе обнаружила пистолет.

Она встала с постели, подошла к двери, толкнула её. Дверь закрыта. С силой постучала кулаком по металлу.

– Кто-нибудь, откройте! Выпустите меня! Я не хочу здесь находиться! Сколько мне ещё сидеть? Я хочу есть!

Никого. Тишина. Она не знает, который час. Желудок вновь, длинными, болезненными спазмами, стал напоминать о том, что пуст. Когда она выберется на свободу из этой клетки? Кто поможет ей? Рита тяжело вздохнула и снова легла на кровать. Здесь не достучишься. Нужно экономить силы. У неё теперь никого нет. Нет Лёвы. Он бы помог. У него много друзей. Единственное, что у него было в избытке – это друзья, знакомые, все люди, которым он бескорыстно помогал в трудный час.

Остаётся надежда на Григория. Она попросила Катюху передать ему её просьбу. Он должен отозваться, несмотря на то, что они разошлись. У него тоже много знакомых, только они совсем не такие, как у Лёвы. Лёва лечил людей, а Григорий всех хоронит. Он директор городского кладбища. У него кругом связи. Она познакомилась с ним, когда после окончания медицинского училища пришла работать статистом в городской морг. Здесь работал и Григорий. Ходили слухи, что его за что-то уволили из милиции. Он каждый день таскал трупы, был нищ, как церковная мышь. Она вышла за него замуж, когда он работал сторожем в морге, а по совместительству санитаром. Хорошо помнит, как они тогда скромно жили. Денег хронически не хватало. Но на глазах у всех Григорий преобразился. Каким-то одному ему известным образом он открыл службу ритуальных услуг. Его дело на глазах расцвело. Вскоре он стал директором городского кладбища. Сразу же изменился, стал весёлым, у него появились связи, походка из неторопливой превратилась в уверенную и стремительную. Он всё время куда-то спешил, ему постоянно, днём и ночью, звонили бесконечные клиенты – родственники умерших людей. Теперь деньги к нему в карман потекли рекой! Лёва в глаза столько не видел. Кладбище оказалось натуральным Клондайком. Странные люди! На лекарства у них денег нет, на операцию нет, а на похороны не скупятся. Вот человеческая логика! Когда умирает человек, то от всей его длинной жизни остаётся жалкий могильный холмик, усыпанный цветами и в лучшем случае памятник. Похороны, могилы, гробы импортные, хорошее место на кладбище, траурные венки, надгробные памятники - всё это товар Григория, оттого он так богат.

Григорий очень любил деньги. Эта черта не нравилась Рите. Иногда она задавала себе вопрос: что он любит больше? Деньги или её? И приходила к выводу, что деньги для Григория значат гораздо больше, чем она. Она называла его «продавцом гробов». В начале он посмеивался над её саркастическим юмором, а потом фраза стала его раздражать. Звание «продавец гробов» ему не нравилось. Он нервничал и оправдывался перед ней. Она, правда, со временем перестала его так называть, но мнения своего не изменила. В её понимании мужик должен умом или физическим трудом зарабатывать деньги, а не так, как Григорий, на смерти людей. Рита вообще считала, что похороны усопших должны быть бесплатными и хоронить всех нужно на равных основаниях. Перед Богом все равны. А Григорий так не считал. Он строил свой бизнес на смерти. Бизнес оказался выгодным и прочным.

На этой почве у них возникали бесконечные дебаты. Рита ни в чём не нуждалась, живя с ним. Григорий сорил деньгами. Их дом - полная чаша. Что ей ещё нужно? Но она позволяла себе над ним подтрунивать. Моральные принципы у неё с Григорием не сходились. Интересно, кто-нибудь бы вытерпел на её месте, если бы муж постоянно говорил, принося, домой деньги:

– Вот, считай бабки, дорогая, сегодня одного очень богатенького Буратино хоронили. Большущий кусок земли под его могилу родственнички купили. Мне не жалко. Пусть близкие берут землю и на него, и на себя, и на того парня, раз у них денег куры не клюют. А гроб, ты бы видела, какой они ему отхватили! В таких за границей главарей мафии хоронят. Достойные люди, достойно жили, достойно уходят в последний путь.

Он вытаскивал из всех карманов деньги и раскладывал их по стопкам прямо на обеденном столе.

– Считай! – говорил он.

Она отказывалась. Ей было страшно неприятно прикасаться к этим деньгам. Неправильно говорят, что деньги не пахнут. Деньги, что приносил в дом Григорий, пахли кладбищенской землёй и ладаном. Правда. Она однажды понюхала, они, действительно, пахли именно так. Когда она уловила могильный запах, то встала из-за стола и во весь голос запела романс, из репертуара не то Вертинского:

«Ваши пальцы пахнут ладаном»…

Пошла в спальную комнату и легла спать, отвернувшись к стене. Вот, в такой обстановке они жили почти пять лет. Без малого пять лет среди каждодневных разговоров о смерти, кладбище, гробах, траурных венках, могилах и подсчётов денег, вырученных за оказание ритуальных услуг. Она не смогла вынести.

Что ещё её спрашивал следователь? Трогала ли она выключатели? Однозначно, нет. На улице светло, в помещении тоже. А почему он об этом спрашивал её? Что, и на выключателях есть её следы? Может, и есть. Ведь она заходила к Колобову в палату в двадцать часов ставить капельницу и хорошо помнит, что включала свет и выключала. Что теперь? Её за это посадят, если найдут отпечатки пальцев? Наверное, ведь у неё уже сняли их. В милиции эта процедура первым делом проводится. Заходит с улицы человек, по своим делам, а у него, на всякий пожарный случай, берут отпечатки пальцев. Чтоб все были на учёте! Это они так занимаются профилактикой преступлений. Когда у человека в милиции остаются отпечатки пальцев, он подумает, совершать ему противозаконный поступок, или нет. Или повсюду будет в перчатках ходить, чтоб не дай, Бог, не наследить.

Ещё он спрашивал про входную дверь в отделение. Когда она выскочила из отделения, как ошпаренная, то дверь была открыта. Больные какие-то на пути попадались. Кто открывал двери, в котором часу, она не знает.

Ну, а насчёт внеочередного дежурства, тут Катюха может подтвердить, что именно она просила подмениться. Непонятно, кто бросил на неё тень подозрения, сказав следователю, что ей нужно было дежурство, и её просьбе уступила Маркова? Это враньё. Зачем брать чужое дежурство? Она уже получила расчёт в бухгалтерии и по приказу главного врача с сегодняшнего дня должна была быть в отпуске.

А ведь у Лёвы были, мягко выражаясь, недруги. Или недоброжелатели. Она об этом случайно узнала от своих коллег-сестричек. Сёстры всё про врачей знают. Она однажды слышала разговор, сидела тихо за ширмой, проверяя листы назначений, а в кабинете за столом две сестрички беседовали, как раз на эту тему. Очень они за Лёву переживали. Оказывается, его хотели представить к престижной награде, как лучшего врача по итогам года, вручить ему «Золотой фонендоскоп». Да, кто-то ему перешёл дорогу. Фамилии она не запомнила, для неё все люди и фамилии в то время были новыми. Спросить у самого Лёвы стеснялась. Может, зря. Была бы сейчас в курсе дела, может быть, информация пригодилась.