Чтение онлайн

Сделав первые несколько глотков, он почувствовал только обжигающую горечь. Потом его затошнило и, оторвавшись от горлышка, он судорожно вздохнул.

— Останови! — захрипел и, не дождавшись, пока машина затормозит, открыл дверцу. Рвота была недолгой и мучительной. Откашлявшись, Петр вытер рот перчаткой и огляделся. Какая-то бабулька прошла мимо, сочувственно качая головой. Невдалеке он увидел ларек.

— Бутылку пива, — Петр не узнал собственного голоса. — Откройте, пожалуйста.

Пиво было терпким и холодным. Петр выпил все и только после этого сел в машину.

— Ну и дрянь ты взял. Отравить меня хочешь? — насупясь, сказал он водителю.

— Вы же всего двадцатник дали, Петр Андреевич, — укоризненно ответил шофер.

Выехали на Невский, как всегда забитый транспортом. На тротуарах тоже не протолкнуться, из окна машины люди казались сплошной серой массой, безликой и расплывающейся. От пива настроение улучшилось, но хотелось есть.

— Сверни на Караванную, — вдруг распорядился Петр. Здесь, недалеко от кинотеатра «Родина», у степановского приятеля Алика было маленькое кафе, куда Петр как-то заезжал за выпивкой.

— Александр Нигмутдинович у себя? — спросил он стоявшего в дверях охранника.

— У себя, — ответил тот, цепко взглянув на машину с правительственным номером.

— Заходи, дорогой, заходи, — расцветая улыбкой, выскочил откуда-то Алик. — Что будешь кушать?

— Да я сыт, к тому же тороплюсь — сглотнув голодную слюну, отказался Петр. — Заверни, как в прошлый раз, на пару глотков. Расплачусь потом.

Приветливость Алика тотчас же испарилась. Он что-то буркнул официанту, а Петру сказал:

— Сейчас все сделаем, дорогой.

— Я буду в машине, — бросил ему в спину Петр.

Через несколько минут официант вынес пластиковую сумку и небрежно протянул ее Петру. Но едва машина стала выруливать, из двери выскочил Алик и закричал:

— Подожди, подожди!

Петр опустил стекло.

— Извините, Петр Андреевич. Мои говнюки все напутали. Разве за ними уследишь? Одна минутка, и все будет готово. Бога ради, подождите. — И уже тише добавил: — Юрий Григорьевич сказал, что вы очень уважаемый человек, на самый верх пошли…

«Звонил Степанову, проверял», — догадался Петр и представил, что тот сказал Алику. Но в этот момент появились официанты и принялись загружать на заднее сиденье тяжелые коробки. Одна не уместилась, и водитель вышел открыть багажник. Минуты через две все было уложено.

— Уважают, — сказал шофер, глядя в зеркало заднего вида на кланяющегося вслед Алика, возле которого застыли два официанта.

— Да, уважают, — неопределенно пробормотал Петр, и на душе у него стало гадко.

«Опять осень, — с умиляющей грустью подумал Кошелев. — Как это там: „оделся лес в багряный свой убор“? Нет, „оделся лес в осенний свой убор, лиловый, золотой, багряный…“ — так вроде правильно».

Машина неторопливо следовала по Каменноостровскому проспекту бесконечно прямому, с теряющимся вдали плавным подъемом на Троицкий мост. Павел Константинович не любил быстрой езды без крайней необходимости. Он давно приучился воспринимать окружающее в зависимости от стоящих задач, точнее, от задач, которые надлежало решать в данный, конкретный момент. Конечно, не так-то просто вечером в кругу семьи даже не вспоминать о работе. Но жесткая самодисциплина, предельный контроль над соб Но открылась задняя, и к kз(r)ь A явшимся табачным перегаром. Петр взял едва початую бутылку португальского портвейна и, запершись, допил ее почти до донышка. Вино было мягким, со сладковато-миндальным привкусом. Тяжесть отступила, и Петр улыбнулся, вспомнив вчерашнюю встречу с Яковлевым. Не долго думая он придвинул к себе бумагу. Писалось легко и гладко:

«— Я очень благодарен Анатолию Александровичу, — сообщил Владимир Яковлев нашему корреспонденту. — Именно Собчак пригласил меня в мэрию, где я под его руководством проработал без малого три года.

На долю Собчака выпало руководить Ленинградом-Петербургом в переломное для нашей страны время. И, что бы ни говорили в запале политической борьбы, нельзя вычеркнуть то хорошее, что сделал Анатолий Александрович для города и его жителей.

Сейчас ситуация изменилась. Люди ждут осязаемых перемен. Пора от рискованных экспериментов перейти к практической повседневной работе. То, что необходимо делать, может быть, не столь впечатляюще и грандиозно, как возведение монументальной башни „Петр Великий“ на берегу Финского залива или организация мировых спортивных торжеств. Но в результате нашей работы мы получим не фуршеты и фейерверки, а постепенное улучшение жизни каждого петербуржца…»1

— Закройте дверь и никого не пускайте, — раздраженно крикнул Петр, когда зашла секретарша с пачкой бумаг на подпись. — Нет меня, нет! Понимаете? Меня нет!

— Мне голос был, он звал утешно, — бормотал Петр, дописывая статью. Работа заняла от силы полтора часа, но материал получился солидным, размером на целый подвал. В нем было все, что требовалось: немного истории, умеренная критика, элегантно завершенная многозначительной фразой Яковлева: «Я вижу другой путь выхода из кризиса!» Дальше шли короткие и четкие тезисы об инвестиционной политике, тарифах и ценах, и все завершалось лихим подзаголовком: «Хороши Канарские острова. А наши — не хуже!»

Все, что в последнее время Петр писал об экономике и реформах, уплотнилось и приобрело весомую убедительность. Такое ощущение, будто статью и вправду диктовал первый заместитель мэра. «Да, именно таким должно быть программное выступление будущего губернатора», — подумал он.

Не рассчитав, Петр слишком сильно толкнул дверь. Машинистки и все, кто был в комнате, испуганно замерли.

— Все отложить! Разделите по страницам и срочно напечатайте это, — ни на кого не глядя, сказал Петр и бросил рукопись на ближайший стол.

Через четверть часа в кабинет зашел Чернов.

— Что с тобой, Андреич? Ты чего девочек пугаешь? — спросил Алексей, передавая Петру напечатанную статью.

— На х… мне их пугать, — невпопад ответил Петр, бегло просматривая текст. — Как твое мнение — печатать можно?

— Печатать можно, да нужно ли? Как бы нам из мэрии кислород не перекрыли.

— А это разве твое дело? — возмутился Петр. — Я- Главный, я и решу.

— А зачем тогда спрашиваешь? — обиделся Чернов. — Если хочешь по принципу «я — начальник, ты- дурак», то так и скажи, не стесняйся.

— На хрена мне стесняться? Так и говорю: я — начальник! — заорал Петр. — А ты иди работай. Будет надо — позову.

Чернов скривился и ушел, не сказав ни слова. Петр подождал, пока закроется дверь и снял телефонную трубку.

— Добрый день, Алексей Викторович! — сказал он, услышав голос Прохорова. — Хочу с вами посоветоваться. Нам удалось взять интервью у Яковлева…

— Что вы всякую чушь придумываете? Кому это интервью нужно? Нам? рассерженно буркнул Прохоров.

— Нам нужно! Яковлев среди прочего сказал, что мэр его многому научил, что Анатолий Александрович имеет огромные заслуги перед демократией и так далее. Вот послушайте. — И Петр зачитал начало статьи. — Эта мысль станет главной. И ее можно хорошо обыграть. Ведь это соперник так отзывается о нашем кандидате. Что теперь скажет Болдырев или Беляев?