Чтение онлайн

К 25 июня это приказание было исполнено: I корпус сосредоточен у Мюнхенгреца, саксонцы западнее, у Юнг-Бунцлау и Бакофена. Положение этого отряда против неприятеля, более чем вдвое сильнейшего, было критическое. Тем не менее приходилось держаться, так как самый возврат саксонской армии указывал на то, что главнокомандующий придает значение задержанию противника с этой стороны, хотя, судя по последующим фактам, он и не потщился выразить определительно своих намерений на этот счет.

Продолжение наступления пруссаков. 25-го авангард дивизии Горна, пройдя Либенау, наткнулся на бригаду Пошахера, занимавшую позицию южнее этого пункта, на высоте у Гилловей. После довольно продолжительной перестрелки австрийцы отступили на Подол, для сближения со своими главными силами.

Мост у Подола был подготовлен к уничтожению, но не уничтожен; для охраны его поставлен слабый оборонительный пост из одной роты полка Мартини (№ 30) [30] . Эта рота, по австрийскому обычаю, расположилась впереди моста и заняла деревушку Подол.

1-я кавалерийская дивизия не могла задержать пруссаков на местности, представляющей весьма редко возможность употребить кавалерию. Отступив от Либенау, Эдельсгейм мог остановиться только на одной позиции, представлявшей небольшую площадку для развертывания. Это было у Зихрова, на половине пути между Либенау и Турнау. После артиллерийского дела он отступил к Турнау и оттуда с большей частью своей дивизии к Мюнхенгрецу, куда прибыл 26-го. Только два эскадрона, составлявшие правый боковой отряд его у Эйзенброда, и две егерские роты, отделенные случайностями боя, отступили через Ломниц в Гичин.

Таким образом, прямая дорога на Турнау была открыта, благодаря тому, что Бенедек не отдал никакого положительного приказания насчет цели, какую должен иметь в виду Клам; этот же последний, как кажется, упустил сам себе отдать отчет в своей роли. Понятно, что, с переходом Турнау в руки пруссаков, не только не представлялось возможности оборонять линию Изера, но даже можно было рисковать быть отрезанным от Гичина.

Горн, отрядив в направлении к Подолу фузилерный батальон 72-го полка и две роты стрелкового батальона, продолжал со своей дивизией наступление к Турнау; 26-го занял этот пункт и вместо разрушенного навел понтонный мост через Изер. Таким образом, пруссаки на кратчайшем пути к Гичину не имели более серьезных препятствий.

К этому нужно прибавить, что остальные части первой армии к вечеру того же дня были у Дибенау и в окрестностях, т.е. не далее, как верстах в 10 от Турнау; 14-я дивизия достигла Бёмиш Айха, 8-й корпус стоял верстах в 20 от Мюнхенгреца, за Гюннервассером. Одним словом, 27-го, на линии Мюнхенгрец — Турнау, пруссаки, при небольшом усилии, могли сосредоточить все свои 135 000.

В таком положении были дела, когда Клам-Галлас получил 26-го (между 2–3 часами пополудни) приказание главнокомандующего держать Турнау и Мюнхенгрец во что бы то ни стало. Обстоятельства далеко не благоприятствовали его исполнению, так что Турнау перешел в руки пруссаков; но приказание было положительное. Клам решился попытаться его исполнить. Это и имело следствием ряд кровопролитных дел, нравственно подорвавших I корпус и не принесших в общем смысле никакой особенной выгоды австрийской армии.

Пассивная оборона за рекой была признана невозможной даже в том случае, если бы удалось вытеснить пруссаков из Турнау: такая оборона потребовала бы разброски сил на 14 верст [31] , да вдобавок при недостатке поперечных сообщений. Поэтому решено было оборонять линию Изера впереди ее, именно 27-го, утром, двинуться на Зихров и занять позицию у Гилловея, ту самую, которая так легко была сдана 25-го.

Прежде всего предполагалось взять Турнау нечаянным нападением, так как, по сведениям, доставленным отрядами 1-й легкой кавалерийской дивизии, этот пункт занят был пруссаками слабо. Предварительные движения для этой цели назначены вечером 26-го; а чтобы не встретить препятствия переходу через Изер у Подола, вознамерились высоты у деревни Свиган, прилегающие к Подолу с севера и, следовательно, командующие переправой, занять бригадой Пошахера. Вместе с тем главнокомандующему было донесено о предположении, сделанном с целью исполнить его приказание «держать Турнау во что бы то ни стало».

Стычка у Подола. Но тут случилась неожиданность, расстроившая всю комбинацию австрийцев: ничтожный отряд, направленный за бригадой Пошахера и состоявший, если припомнят, из одного фузилерного и двух рот стрелкового батальона, вечером решился атаковать Подол: он без всякого труда, конечно, выбил оттуда австрийскую роту и занял деревню. Этого было достаточно, чтобы изменить первоначальное, в сущности хорошее, распоряжение; полк 30-й и 18-й егерский батальон, вместо того, чтобы направить на Свиган, двинули прямо на мост, дабы выбить пруссаков из Подола фронтально. Было уже часов около одиннадцати вечера. Атака удалась, но не без больших потерь и не надолго: пруссаки пустили в ход свои игольчатые ружья; поднявшаяся луна осветила место побоища, и частые залпы [32] в упор по густым массам австрийцев, ворвавшихся в улицу селения, производили губительное действие. Несмотря на то, пришлось отступить пруссакам. Граф Клам сам присутствовал при этой стычке и даже, говорят, был впереди, чтобы удобнее распоряжаться в сумраке и тумане. Он притянул бригады Абеля [33] и Пире, но, кажется, употребил из них только самую незначительную часть, ибо стычка окончилась все же в пользу пруссаков, благодаря тому, что они усвоили себе важную сноровку идти на выстрелы. Батальон 31-го и батальон 71-го полка, под начальством полковника Бозе, явились по этому боевому зову к Турнау, без приказания. Вслед за ними пришли и фузилерные батальоны тех же полков, и упорный бой, длившийся три часа, т.е. до двух часов ночи, наградил отвагу и упорство пруссаков. Австрийцы произвели отступление по всем классическим правилам, со сменой частей: полк Мартини и 18-й егерский батальон отступили за батальон полка Рамминга [34] , который, в свою очередь, отступил за мост. Цель не была достигнута, но маневр удался, и тем легче, что пруссаки даже не думали преследовать: и того уже было довольно, что за ними осталось, при подобной обстановке, место побоища.

Это дело имело следствием, что пруссаки стеснили еще более расположение Клама, ибо, с овладением Подолом, преградили ему и другой путь на Гичин. В распоряжении австрийцев осталась теперь одна только дорога, ведущая туда от Мюнхенгреца; но у Субботки она соединяется с той, которая идет от Подола.

26-го же начались дела и с эльбской армией. Незадолго до полудня головной отряд бригады Шелера достиг Нидер-Группей и сбил австрийские аванпосты. В подкрепление им высланы были 33-й пехотный полк и 32-й егерский батальон [35] , под командой графа Гондрекура. Этот отряд, 27-го утром, оттеснил пруссаков до Гюннервассера, но здесь наткнулся на главные силы бригады Шелера и принужден отступить. Пруссаки его не преследовали.

Так как вследствие ночной тревоги все войска были утомлены [36] , мост у Подола потерян и дело у Гюннервассера указывало на приближение неприятеля и с этой стороны, то наступление на Зихров не могло уже состояться ни в каком случае; мало того: даже и у Мюнхенгреца оставаться долее было опасно, если хотели сохранить возможность попасть в Гичин, и бесполезно, так как, оставаясь у Мюнхенгреца, нельзя было надеяться задержать наступление неприятеля.

Несмотря на то, вероятно, из желания исполнить буквально приказание главнокомандующего — держать линию Изера, — у Мюнхенгреца продолжали стоять. Наконец, 27-го, около полудня, в ответ на посланные предположения о наступлении к Либенау, от главнокомандующего получено сообщение, что так как неприятель наступает в значительных силах со стороны Траутенау, то принцу Саксонскому предоставляется решить — будет ли уместно, или нет, движение на Либенау. Конечно, можно заметить, что по происходившему у Траутенау легче было принимать решение распорядителю всей операции из Иозефштадта, а не частному начальнику из Мюнхенгреца; но в главной квартире думали об этом, кажется, иначе и более всего, по-видимому, страшились определительных распоряжений в том именно, что только и может быть решено в общей главной квартире. Хорошо, что у Мюнхенгреца дело настолько уже разъяснилось, что не допускало колебаний: нужно было отступать к Гичину, и чем скорее, тем лучше.

8-й прусский корпус шел от Гюннервассера прямо на Мюнхенгрец; в долине Изера, на пространстве от Подола до Турнау, виднелись бивуаки масс I армии. Наконец, от разъездов было получено донесение, что пруссаки направили колонну по тичинской дороге от Турнау еще 26-го вечером; следовательно, было более нежели вероятно, что эта колонна будет усилена в течение 27-го. При таком положении всякий потерянный час мог привести за собой катастрофу.

Несмотря на то, хотя еще оставалось полдня впереди, решились начать отступление не ранее 28-го. Только бригада Рингельсгейма отряжена была 27-го, на дорогу из Подола в Субботку, к Подкосту, в виде бокового арьергарда. Предположено было с началом отступления двинуть дивизию Эдельсгейма через Субботку к Гичину; за ней бригады Пошахера и Пире, в арьергарде оставлены бригады Абеля, Лейнингена и часть бригады Пире, которые должны были прикрыть отступление, расположившись на позиции впереди Мюнхенгреца, на горе Муски.

Со своей стороны, саксонская армия должна была оставить арьергард у Мюнхенгреца и двинуться южнее I корпуса, на Либун и Гичиновец, тоже 28-го.

Не вытянулись еще колонны по указанным направлениям, как уже появились пруссаки: арьергардам пришлось вступать в бой, чтоб дать время отступить главным силам. Бездействие 27-го начало приносить свои плоды.

Позиция австрийцев была весьма сильна: ее составляла гора Муски, весьма крутая, лесистая и прикрытая болотистыми прудами; доступы к ней ограничивались только тремя дефиле: 1) шоссе и железная дорога от Подола через Брезину к Мюнхенгрецу левее горы, под выстрелами с нее; 2) плотина от Здиара к Санта-Мериа, прямо против середины горы, и

3) шоссе от Турнау через Здиар и Зегров в Субботку, идущее правее горы, тоже под выстрелами.

Позиция саксонцев у Мюнхенгреца была не менее сильна, ибо преграждалась Изером и его широкой низменной долиной. Австрийцы расположили свой арьергард по гребню Муски, обращенному к Подолу; саксонцы не ограничились занятием Мюнхенгреца, а заняли еще лежащий на противоположном командующем берегу Клостер. Между саксонской и австрийской позициями расстояние было не менее 3 верст.

Пруссакам предстояло достигнуть двух целей: соединить обе разрозненные армии и предупредить, если можно, австрийцев у Гичина. Вследствие этого направление войскам было дано следующее, утром 28-го: