Чтение онлайн

В средней школе приближалась неделя выпускных экзаменов, внушавших многим, подобно могильному своду, хорошо известный ужас. Тем не менее я был спокоен. Храбро встречая «вурдалаков», я докапывался до знания, которое невозможно приобрести в лекционных залах. Но мне недоставало искусства свами Пранабананды, способного запросто появиться в двух разных местах в одно и то же время. Проблема получения мною образования была прямо-таки материалом для бесконечной изобретательности Всевышнего. Так рассуждал я, хотя для многих это и казалось нелогичным. Иррациональное поведение поклоняющегося вытекает из тьмы необъяснимых проявлений безотлагательного вмешательства Бога в его затруднения.

– Привет, Мукунда! Что-то тебя почти не видно в последнее время! – обратился ко мне однажды вечером один школьный товарищ.

– Здравствуй, Нанту! Ты прав, и именно поэтому нахожусь в значительном затруднении, – облегчил я душу под его дружеским взглядом.

Нанту – блестящий ученик, от души расхохотался; мое затруднительное положение действительно было не лишено комического аспекта.

– Ты совсем не готов к выпускным экзаменам! – сказал он. – Думается, мне надо бы тебе помочь.

Эти простые слова звучали как божественное обещание; и я с готовностью посетил дом друга. Он доходчиво пояснил ответы на вопросы, которые, как полагал, будут заданы преподавателем.

– Вопросы эти будут хорошей приманкой в экзаменационной ловушке, на них попадутся многие. Запомни мои ответы, и ты спокойно проскочишь.

Когда я уходил, ночь была уже на исходе. Нагруженный скороспелой эрудицией, я искренне молил Господа, чтобы она сохранилась на несколько следующих критических дней. Нанту поднатаскал меня по разным предметам, но из-за нехватки времени забыл о курсе санскрита. В панике я напомнил Богу о недосмотре.

На следующее утро во время прогулки, приноравливая новое знание к ритму запинающихся шагов, я слегка срезал путь, пройдя прямиком по заросшим травой задворкам. И тут мой взгляд упал на несколько листков небрежно напечатанного текста. Триумфальный прыжок – и в моих руках санскритские стихи! Я попросил одного пандида помочь моему спотыкающемуся переводу. Его сочный голос наполнил воздух гладкой медовой прелестью древнего языка[ 1 ].

– Однако этот удачный прыжок не поможет тебе на экзаменах по санскриту, – скептически заметил мудрец.

Но знакомство со стихом позволило мне на следующий день благополучно сдать этот экзамен. По всем другим предметам, благодаря проницательной помощи, оказанной Нанту, я набрал необходимый минимум баллов.

Отец был доволен, что я сдержал слово и окончил среднюю школу. Благодарность моя вознеслась к Господу, чье единственное руководство я усматривал во встрече с Нанту и в прогулке по необычному маршруту через задворки. Играючи, Он придал двойственное выражение своевременному плану моего спасения.

Случайно натолкнувшись на заброшенную книгу, автор которой отказывал Богу в превосходстве в экзаменационных залах, я не мог удержаться от смеха, когда про себя заметил: «Путаница в голове этого ученого мула лишь усилилась бы, скажи я ему, что божественная медитация среди трупов сокращает путь к диплому средней школы!»

В своем новом звании я уже открыто строил планы покинуть дом. Вместе с новым другом Джитендрой Мазумдаром[ 2 ] я решил присоединиться к бенаресской обители отшельника Шри Бхарата Дхармы Махамандала и принять ее духовный порядок.

Однажды утром при мысли о расставании с семьей меня охватило отчаяние. После смерти матери возросла нежная привязанность к младшим: братьям Сананде и Бишу и сестре Тами. Я бросился в убежище – маленькую мансарду, свидетельницу столь многих сцен моей беспокойной садханы[ 3 ]. Проплакав часа два, я ощутил себя странным образом преобразованным как бы некоторым алхимическим очистителем. Всякая привязанность[ 4 ] пропала. Решение продолжать поиски Бога как друга из друзей стало прочным, как гранит.

– Прошу в последний раз. – Отец был очень огорчен, когда я пришел к нему за благословением. – Не покидай меня, а также опечаленных братьев и сестер.

– Дорогой отец, как выразить любовь к тебе? Но еще более велика моя любовь к Отцу Небесному, одарившему меня лучшим отцом в мире. Отпусти меня, дабы я однажды вернулся с большим знанием Бога.

Получив вынужденное родительское согласие, я отправился с тем, чтобы присоединиться к Джитендре, уже находящемуся в Бенаресском ашраме. По прибытии меня сердечно встретил глава обители свами Даянанда. Он был молод, высок и худощав, вид его был задумчив. От красивого лица исходил покой Будды.

Я радовался, что в новом доме была мансарда, где мне удавалось проводить часы рассвета и заката. Жители ашрама, мало знавшие о практике медитации, думали, что все мое время займут организационные дела, хваля за работу, которую я выполнял днем.

– Не пытайся уловить Бога столь быстро! – эта насмешка сотоварища сопровождало одно из моих ранних отбытий в мансарду. Я зашел к Даянанде, занятому в своем маленьком кабинете, из окна которого открывался вид на Ганг.

– Свамиджи, мне непонятно, что здесь от меня требуется. Я ищу прямого контакта с Богом. Без Него меня не могут удовлетворить ни членство, ни учение, ни добрые дела.

Духовный наставник в оранжевом одеянии нежно похлопал меня. С наигранным видом он сделал выговор нескольким находящимся поблизости ученикам:

– Не беспокойте Мукунду. Он научится нашим методам.

Из вежливости я скрыл сомнение. Ученики покинули комнату не слишком обремененные наказанием. Даянанда продолжил:

– Мукунда, я вижу, отец регулярно посылает тебе деньги. Пожалуйста, возврати их ему, ты здесь ни в чем не нуждаешься. Второе дисциплинарное предписание касается еды. Не упоминай о ней, даже если ты очень голоден.

Видно ли было по глазам, что я голоден, не знаю. Только хорошо знаю, что я действительно часто был голоден. Постоянным часом первого приема пищи в обители был полдень. А у себя дома я привык к обильному завтраку в девять часов утра.

Трехчасовой разрыв с каждым днем казался все больше. Далеко ушли те годы в Калькутте, когда можно было упрекнуть повара за десятиминутную задержку. Теперь я старался контролировать аппетит и однажды устроил суточный пост. С удвоенным интересом я ждал следующего полудня. –