Чтение онлайн

Для реализации моей детективной комедии назначили режиссера… Уж не знаю, само телевидение или сверху им велели? Мартуся этого типа не знала, однако слышала, что он отличный режиссер. Может, оно и так, но очень скоро выяснилось, что даже если он гений, но комедий ставить не способен, ибо начисто лишен чувства юмора. Говорят, это все знали, только от Мартуси старательно скрывали.

Актеров подбирает режиссер. Он и подобрал. Высшим достижением стало его назначение на роль главной героини актрисы, прославившейся исполнением трагических ролей. Она была бы отличной леди Макбет, Антигоной, Медеей, Марией-Антуанеттой… Нет, пожалуй, с Марией-Антуанеттой ей не совладать, в этой королеве было слишком много фривольности, особенно до того, как во Франции разразилась революция. А вот как играть комическую героиню, несчастная не имела ни малейшего понятия.

Актеры растерялись, они не понимали, что им делать. Кидались из одной крайности в другую, бестолково толклись между смертельной серьезностью и безудержным гротеском.

Позвольте заметить, что я при описании своих впечатлений от увиденного пользуюсь самыми изысканными выражениями, тщательно подбирая слова.

Мы с Мартусей ссорились как из-за общей концепции телефильма, так и из-за частностей. Ярость во мне бушевала страшная, ведь наш сценарий был не так уж плох, но вот его экранное воплощение оказалось сплошным безобразием. Бесполезно было пытаться что-то в нем изменить, переделать, это была полная безнадега. Мартуся старалась как-то спасти наш труд, склонялась к уступкам, я же протестовала дико и безоглядно. Не позволю приписывать мне подобной халтуры! Не позволю себя так подставлять! К счастью, большие изменения нельзя было ввести в содеянное все из тех же соображений экономии. Финансы довлели надо всем, что в данном случае было мне на руку, давая шансы одержать победу в споре.

Вконец измученные, так ни к чему и не придя, мы отправились спать.

В пятницу…

Кажется, все это время в доме работал столяр. Он мастерил и устанавливал полки под видеокассеты. Надо думать, смастерил, раз в пятницу Мартуся расставляла на них кассеты. В пятницу же позвонили, что можно приезжать за готовыми занавесками, и в пятницу же привезли сделанные на заказ кресла. Они оказались вырви глаз — ярко-желтое дерево и ядовито-красная обивка. У меня ноги подкосились. Я заказывала темное, почти черное дерево, а обивку — винного цвета. Вне себя от злости, я накричала на мебельщиков, велела забирать эту гадость и привезти то, что я заказывала.

С самого утра в доме периодически что-то мерзко пищало, пронзительно и безостановочно. Отыскала источник. Пищала электроплита. По непонятным причинам. К вечеру я поняла, что больше эту пытку не вынесу и в десятом часу позвонила пану Ришарду и истеричным голосом попросила его приехать, после чего принялась нажимать на все кнопки на плите и вертеть все ручки. Писк стих, зато начало что-то мигать. Мне стало совсем уж тошно и страшно.

Приехал пан Ришард, осмотрел электроприбор и заявил, что не понимает, в чем дело. Однако на всякий случай предложил перевести часы на другое время, например на десять утра следующего дня. Я не подумавши согласилась, а потом ломала голову, каким образом нам удалось выставить десять утра следующего дня. Пан Ришард предусмотрительно все же вызвал электрика, а пока мы с ним обсудили очень важный вопрос — где развесить картины на стенах.

Мартуся договорилась встретиться на следующий день с неизвестной мне телевизионной пани Гражиной, очень компетентной особой, — дабы проконсультироваться относительно испоганенного сериала «Корова царя небесного». Я, похоже, совсем спятила, ибо согласилась переделать сценарий. Работали мы над ним, используя свободные минуты, случавшиеся между катаклизмами.

В субботу писк разбудил меня в полседьмого утра. Я опять принялась нажимать и поворачивать все подряд на проклятой плите. Писк стих.

Пришли пан Ришард с паном Робертом — развешивать картины в кабинете. Один держал картину, второй приколачивал, когда спускающаяся с лестницы Мартуся вдруг потеряла сознание и слетела с четырех оставшихся ступенек. Слетела как-то очень изящно, ногами вперед, голова откинута назад. Хорошо, что не наоборот. В кровь разбила локоть. Я закричала, рыцари побросали молотки и картины и перенесли Мартусю на тахту. Я всегда говорила — от мужчин сплошная польза, хотя уложили они ее так, что ноги оказались выше головы.

Я слышала, что потерявших сознание приводят в чувство с помощью воды. Схватила стакан, в нервах открутила не тот кран, хорошо еще, вовремя сообразила, что кипяток хлещет. Холодная вода, как назло, лилась тонюсенькой струйкой. Пан Ришард проявил сообразительность, бросился к холодильнику, вытащил из морозилки кусок льда, приложил его к Мартусиному локтю. Пострадавшая тотчас очнулась — с диким криком. Я же подумала о коньячке, налила приличную порцию и велела выпить. Мартуся коньяк не выносит, пить отказалась, держалась за разбитый локоть, и слезы у нее текли рекой. Пан Ришард безжалостно продолжал врачевать ее льдом, а я тщетно уговаривала выпить мое лекарство. Закончилось все воплем:

— Пей, а то вылью!

Наверное, Мартуся сочла большой бестактностью, что по ее вине пропадет приличный коньяк. Выпила. И знаете, помогло! Девушка пришла в себя, ее напоили пивом, и она окончательно оправилась. Даже смогла включиться в работу, хотя время от времени и постанывала.

Картины развесили. Мы продолжали труды над «Коровой».

После семи пришла телевизионная дама — пани Гражина. Она оказалась очаровательной женщиной — умной, интеллигентной, очень верно оценивающей наше телевидение. Просмотрев три пробных отрывка сериала, она полностью согласилась с моим мнением — редкая мерзость, Мартусе решительно посоветовала ничего не менять — без толку, надо начинать заново, и вообще навеки завоевала наши симпатии и благодарность. Что отнюдь не помешало мне с ног валиться от усталости, Мартуся же свалилась в буквальном смысле этого слова — работала лежа. Я тоже чувствовала — вот-вот помру. Аритмия не на шутку разбушевалась, глаза сами собой закрывались, сидеть прямо я уже не могла, хотя и старалась из последних сил. А главное, я перестала понимать, что мне говорят.

В полночь мы вызвали такси для пани Гражины. Мы проводили ее, и я посоветовала едва стоявшей на ногах Мартусе принять горячий душ, не забыв утешить несчастную, что завтра ей будет еще хуже. Сама же наглоталась лекарств и отправилась на кухню заваривать чай.

И тут вернулась пани Гражина. Ее такси застряло в грязи, а ей, как назло, захотелось в туалет. Пока суд да дело, я придумала, как поступить с такси: сяду в свою машину и подтолкну бампером застрявшего бедолагу-таксиста. Или же Гражина с таксистом переночуют у меня. Хотя с этим будут сложности, я пока не обзавелась достаточным количеством белья и постельных принадлежностей. Впрочем, могут обойтись диванными подушками и пледами.

Есть еще вариант: вызвать аварийку, где-то у меня был даже записан телефон…

Я пошла наверх к Мартусе за ключами от ее машины, которую следовало переставить, прежде чем начинать спасательные работы. На лестнице я опомнилась. Что это я такие глупости напридумывала? Каждое такси снабжено радиотелефоном, а у них своя техпомощь. Вот пускай таксист и звонит в свой сервис, если он настоящий таксист, а не бандит, выдающий себя за таксиста.

Я спустилась обратно в гостиную, следом притащилась несчастная Мартуся. Отрешенно проявила гостеприимство — предложила пани Гражине что-нибудь выпить. Та отказалась, — видимо, гостеприимство проявлялось безо всякого энтузиазма. И ожидать с нами, пока таксист разберется со своей машиной, пани Гражина тоже не захотела. Да и кому в радость компания двух полумертвых баб? Она вернулась к такси, а мы с Мартусей остались без сил сидеть у кухонного окна, в напряженном ожидании вглядываясь в темноту. Ну не свиньи ли? Ведь такси уехало от нас почти в два ночи.

В воскресенье, как я и предсказывала, Мартуся чувствовала себя совсем плохо, но держалась мужественно. Работала.

Приехал Витек — за квитанцией на занавески, надо же их наконец получить. Если это кому-то интересно, поясняю, что справиться со всеми делами я уже не могла, хотя всю жизнь собственноручно шила занавески: закупала материал, раскраивала по размерам окон, на швейной машинке подрубала края и сама же развешивала. А теперь поняла, что мне это не по силам, да и окон оказалось двенадцать, разного размера и формы. Поэтому на сей раз я заказала занавеси в ателье.