Чтение онлайн

Женщина удивленно посмотрела на меня, но спорить не стала — пассажиров в автобусе хватало, и при самых скромных подсчетах она собрала не меньше 160 евро. После этого, кулек был вручен водителям, а мы вышли на улицу и закурили. Я даже остатки пряников прихватил — в следующий раз мы сможем перекусить только в Германии.

Нет ничего лучше, чем курить Winston, стоя на еще теплом асфальте последних 150 метров украинской трассы, глядеть на закат, маячивших впереди пограничников и огромное количество людей, которые тоже собирались ненадолго вырваться из цепких объятий Родины. И мы курили, рассматривали стоявшие в очереди тачки и подталкивали друг друга локтем, когда замечали среди них заляпанные грязью мотоциклы с колясками, которые сошли с конвейера еще во времена Брежнева. А еще мы слушали рассказ Дэна о том, что в жизни каждой немецкой домохозяйки есть место подвигу.

— Я в Украину тоже на автобусе приехал, — говорил Дэн. — И ехала вместе со мной жещина, лет под шестьдесят, с украинским паспортом. Не то украинка, не то русская — не разобрать. Страшно нудная. До самой польской границы мозг выносила...

— Чем? — Лешу это история явно заинтересовала.

— Рассказами своем сыне, который в Вестфалии живет. И дом у него офигительно большой, и работает программистом в крупной страховой компании, и жена у него красавица, и дети вежливые — короче, не жизнь, а мечта эмигранта. Про невестку тоже много чего — мол, хоть она и приехала из Кировограда, но выглядит как немка, в доме порядок, выйдет на улицу — все соседи завидуют И, главное, очень вежливая, ни одного плохого слова. Сначала я решил, что эта баба врет: она за полдня так всех в автобусе достала, что человек, не пославший ее подальше через три часа, должен был иметь терпение арктического снайпера. К тому же она хвасталась, что торчала у сына очень долго — и там была, и здесь, и еще к каким-то друзьям в гости ездила... Приехали мы на польскую границу. Ночь, все спать хотят, злые как собаки. Заходит в автобус пограничник и собирает у всех паспорта. Штампов не ставит — только просматривает, для штампов паспорта куда-то уносят. Подходит к ней, берет ее паспорт и говорит: «А известно ли вам, пани, что вы находились в странах Евросоюза дольше, чем разрешает закон?» А тетка растерянно так лопочет: «А невестка мне сказала, что я могу еще месяц погостить...»

— И чем кончилось?

— Триллер был! Бабу эту просят из автобуса выйти, она в слезы! Сколько ей на границе сидеть, никто не знает, водитель ей даже сумку из багажного отделения отдал. Правда, ей еще повезло: поляки быстро разобрались, поставили ей запрет на въезд в течение пяти лет и отпустили, она даже автобус на попутке догнать успела. Почти до самого Киева сидела тихо, как мышь... А невестка у нее в самом деле умная: потерпела лишний месяц, зато теперь как минимум пять лет видеть ее не будет...

Обсудить эту историю мы не успели — водитель велел лезть в автобус и приготовить паспорта. Через минуту мы были на границе. Еще через пятнадцать минут наши паспорта были отданы пограничникам, а собранные в салоне пятерки — таможенникам. В результате проверка багажа была превращена в пустую формальность: водители открыли борта багажного отсека, мимо которых медленно прошла равнодушная пожилая овчарка. Понятию не имею, на что ее могли натаскивать: вывоз нескольких бутылок украинской водки разрешен законом, работы Бруно Шульца и Сергея Шишко уже давно не пахнут, а сигареты интересуют только поляков. Остается оружие и наркотики, но в Украине даже малые дети знают, что такой товар никто не возит в багажном отделении автобуса «Киев — Дортмунд».

Овчарка сделала вокруг автобуса круг почета и куда-то исчезла вместе с хозяином и водителями. Паспорта должны были принести в течение часа и чтобы хоть чем-нибудь себя занять, мы с Дэном начали играть в шахматы. Сначала я предлагал ему сдаться после восемнадцатого хода, затем — после двадцать пятого, а потом проиграл несколько партий кряду и начисто утратил интерес к процессу. Время тянулось медленно, как в камере пыток, секунды стучали в лоб тяжелыми каплями, минуты давили на позвоночник. Сами того не заметив, мы все очутились в середине 80-х — все ноутбуки на борту автобуса были разряжены, телевизор не работал, а туалет заперли еще перед границей — не ровен час, кто-нибудь в нем запрется и попробует нелегально пересечь границу. Выходить не разрешали, разве что для посещения пограничного туалета, размещенного в сером казенном доме с тризубцем на фасаде. Из-за плохого освещения нельзя было даже читать и нам оставалось только смотреть в окно, оставляя отпечатки своих носов на теплых стеклах.

Пограничник, вернулся почти через час. Нам роздали паспорта, подняли шлагбаум и разрешили ехать дальше. Правда, отъехали мы недалеко — через 200 метров автобус остановился на нейтральной полосе, после чего мы получили относительную свободу передвижений и вышли на перекур.

На нейтральной полосе

Французский роялист, маркиз Астольф де Кюстин, посетивший Россию в 1839 году и оставивший очень интересные воспоминания о своем путешествии, описывает свою беседу с хозяином гостиницы в немецком городе Любек. Узнав о цели путешествия своего гостя, трактирщик принялся его отговаривать

«Разве вы так хорошо знаете Россию? — спросил Кюстин.

— Нет, но я знаю русских, — отвечал хозяин гостиницы. Их много проезжает через Любек, и по физиономиям этих путешественников я сужу об их стране...»

Немец рассказал своему гостю, что у жителей России два разных лица. Вырвавшись из своего государства, они становятся веселыми и беспечными, как школьники, которых отпусти на каникулы раньше положенного срока. И наоборот, возвращаясь домой, многие из них становятся мрачными, «разговор резок и отрывист, во всем видна озабоченность и тревога».

Украина XXI века отнюдь не Россия XIX столетия, однако, если бы Астольф де Кюстин торчал на нейтральной полосе вместе с нами, то смог бы лишний раз убедиться в том, что немец говорил дело.

Хотя мы еще не прошли польскую границу и не оказались на территории Европейского союза, пассажиров словно подменили. В воздухе витали осторожное веселье, тотальная вежливость и возвышенная любовь к ближнему. Даже те, пассажиры которые раньше не могли говорить без русского мата, стали похожи на образцы нравственности и совершенно перестали сплевывать себе под ноги. За девушкой, которую мы уговорили поменяться местом с Дэном, ухаживали сразу два отставных полковника. Обладатели немецких паспортов — в основном, бывшие граждане СССР — сбились в кучу и напоминали императорских пингвинов, которые не желают иметь ничего общего с прочими жителями Антарктиды.

Я, Дэн, Леша, Дима и Виталик отошли в сторону и выпустили в небо облако средних размеров.

— И что — так каждый раз? — в вопросе Димы чувствовалось смятение. — С каждого автобуса?

— Ты о чем? — спросил Дэн.

— О деньгах. Пять евро с носа. Тут же куча автобусов проходит каждый день. Выходит, им зарплата не нужна.

— Нет, ты все не так понял, — Леше явно хотелось развлечься. — Таможня ведь не все себе берет. Начальству отстегивать надо, с погранцами поделиться, с внутренней безопасностью. Да мало ли людей хороших. Плюс у них расходы большие — дома денег требует, семья, дети, машина нужна с полным приводом… Да и вообще, таможенник без понтов — беспонтовый таможенник.

— Да ты не волнуйся так, — Дэн дружески хлопнул Диму по спине с такой силой, что тот начал икать. — В Европе та же хрень — он махнул рукой на маячившую впереди надпись Rzeczpospolita Polska. — Когда из Германии в Киев ехал, в нашем автобусе тоже по пять евро собирали, только для поляков. Я сначала не хотел сдавать, но мне сказали, что если соберем мало, они всех обыскивать будут, а если денег им дать, таможню пройдем быстро. Ну, я и сдал. Поляки никого не обыскивали, но на границе мы торчали почти два часа, хотя приехали ночью, и перед нами никого не было.

— А почему так долго? — Двести евро, собранные с пассажиров одного автобуса выброшенные на ветер, явно не укладывались в Диминой голове.

— Не знаю. Те, кто часто ездят, говорили, что нам просто не повезло — у них как раз пересменка шла, вот мы и ждали..

В стране гномов

На польской границе все шло так же долго, как на украинской — по моим прикидкам, польские пограничники тратили на проверку 50 паспортов, собранных в одном автобусе, не меньше часа. За это время я успел выслушать все известные Дэну анекдоты о поляках и сменить SIM-карту украинского оператора на Travel SIM. Номер знали только два человека — жена и представитель Приглашающей Стороны. Таким образом, в моем телефоне был ключ к новой, более спокойной и одновременно более суетливой жизни. В течение недели, которую мне предстоит провести в бегах и с полной выкладкой журналиста на горбу, мне не будут звонить бесконечные пиар-менеджеры, курьеры, коллеги и знакомые знакомых, которые хотят подобрать себе новый смартфон, но при этом понятия не имеют, что им нужно. Родина попрощалась со мной SMS-кой от розничной сети Foxtrot — несколько лет назад я неосторожно купил там холодильник и, в ожидании оформления заказа, заполнил какую-то дурацкую анкету. С тех пор их предложения о 50-процентной скидке на каждый третий товар в чеке постоянно напоминали мне о том, что сделанная однажды глупость чревата многими последствиями.