Чтение онлайн

Команда «Роджерса» 12 августа посетила остров Геральд, а на другой день высадилась на острове Врангеля и составила его первую карту, на которой увековечила имена своих офицеров и названия плававших здесь американских судов. На зимовку барк вернулся в залив Лаврентия, где и погиб осенью в результате возникшего пожара. «Стрелок» же вернулся в Петропавловск.

Научные результаты его плавания, особенно съемочные работы в заливе Лаврентия, были значительными. Де-Ливрон дважды, в 1882 и 1913 годах, опубликовал в журнале «Морской сборник» заметки об этом плавании, где призывал ежегодно посылать в Северный Ледовитый океан три-четыре корабля, причем два исключительно для гидрографических работ. Он видел в этих плаваниях источник экономического развития Крайнего Севера.

Вместе с тем он пришел к весьма легкомысленному выводу: «Оказывается, что поход военного судна в Ледовитый океан по легкости плавания уподобляется плаванию во всяком море. Необыкновенного и страшного ничего нет» [63] . А через тридцать один год даже назвал свое плавание на «Стрелке» пикником.

Вероятно, в его силах было превратить этот «пикник» в более серьезное плавание и рискнуть достичь острова Врангеля, пользуясь исключительно благоприятной в тот год ледовой обстановкой. Как-то малоубедительно объяснение Де-Ливрона, что клипер поспешил на юг «из-за недостатка сухарей для команды. Это произошло от непростительной небрежности того лица, которое заведовало судовым хозяйством». Вот уж поистине по Маршаку: «Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого, что в кузнице не было гвоздя…»

В 1885 году до мыса Сердце-Камень «для опыта торговли» ходила шхуна «Сибирь» владивостокского купца О. Линдгольма под командованием «вольного шкипера» Фридольфа Кирилловича Гека, который выполнил значительные съемки на берегах Берингова моря, где его имя носят теперь коса, мыс, бухта.

В 1886 году до мыса Сердце-Камень с заходом в бухты Провидения, Ткачен, залив Лаврентия плавал клипер «Крейсер» под командованием капитана 2 ранга Алексея Апполоновича Остолопова. Это был первый клипер повышенной автономности, специально построенный русским инженером М. Кишкиным для крейсирования на Дальнем Востоке. После посещения устья Анадыря он пошел с описью северных берегов Анадырского залива. 26 августа Остолопов записал в дневнике: «В двенадцать с половиной часов пополудни открылась в береге замечательная бухта; подойдя ко входному в нее с севера мысу, очень отвесному, я через этот мыс заметил на высотах осыпи, похожие на угольные пласты» [64] . Хотя чукчи называли бухту Гачгатын (Скопление птиц), моряки, как свидетельствует «Отчет Главного гидрографического управления за 1886 год», нарекли ее Угольной. Уголь оказался отличного качества.

В советское время бухта стала важным пунктом по обеспечению топливом судов, осваивавших Северный морской путь.

В отчете о плавании «Крейсера» его командир писал: «Последние 15 лет наши военные суда почти ежегодно посещают далекий Север, и каждое из них немало собрало сведений об этих краях, но их донесения не разработаны, и даже не собраны в отдельный сборник, и ими суда не снабжаются, а между тем есть заметки очень полезные, как, например, дневник покойного А. П. Новосильского, веденный им во время плавания в Ледовитом океане…» [65]

Неоднократно у берегов Чукотки крейсировал клипер «Разбойник». В 1884 году он под командованием капитан-лейтенанта Я. А. Гильтенбранта конфисковал американские шхуны «Элиза» и «София Джонсон», на которых были обнаружены контрабандные товары и водка.

Плавания русских клиперов не прошли бесследно для населения Чукотки. В 1888 году было принято решение об организации Анадырского окружного управления, и на следующий год «Разбойник» высадил на берег Анадырского лимана близ горы Святого Дионисия первого начальника округа. Леонид Францевич Гриневецкий до этого много сделал для карты Новой Земли (в 1883 году, зимуя в Малых Кармакулах, впервые пересек остров); работая на постах в заливе Де-Кастри и Командорских островах, исследовал местные промыслы. 22 июля 1889 года строительство первого дома поста Новомариинского было закончено. О значении нового поста командир клипера капитан 1 ранга Вульф писал в отчете: «Это первое русское поселение на берегу Берингова моря принесет и для государства, и для науки, и для местного населения большую пользу… Чукчи, видя, что их не обижают, а, снабжая всем необходимым, часто еще и помогают им в излечении многих недугов, поймут разницу между нами и иностранцами…» [66]

Первая попытка предостеречь иностранных браконьеров на западе, в Белом и Баренцевом морях, была предпринята в 1870 году плаванием эскадры вице-адмирала К. Н. Посьета, хотя главной ее задачей было дать морскую практику молодому тогда великому князю Алексею Александровичу, будущему генерал-адмиралу русского флота. По пути с Балтики корвет «Варяг», клипер «Жемчуг» и шхуна «Секстан» посетили Киль, Берген, Гаммерфест, Варде. 20 июня корабли входили в горло Белого моря, где Посьет отметил «весьма неточные и недостаточные промеры на карте». Тем не менее через два дня встали на якорь у Мудьюгского маяка. Великий князь на пароходе «Десятинный» посетил Архангельск, где, как пишет отчет, «встретился с народом, губернскими чинами и духовенством во главе с епископом Нафаилом». Затем суда посетили Соловецкие острова, Кемь, Сумской Посад, Сороку, попутно выполнив съемочные, астрономические и магнитные работы. В плавании принимал участие академик А. Ф. Миддендорф, выполнивший большие гидрологические и биологические исследования Гольфстрима.

12 июля корвет и клипер прибыли на Новую Землю. Офицеры произвели картографирование пролива Костин Шар, многие объекты его назвав именами участников плавания. Большинство из них — рейд Алексея, мыс Варяг, мысы Мофета, Муравьева, Росселя, острова Хохлова и Шаховского не сохранились, зато названия острова Жемчуг, Казаринова, полуостров и губа Макарова, мыс Тудера можно и сейчас видеть на карте Новой Земли. Если имена флаг-офицера эскадры Карла Ивановича Тудера и подпоручика корпуса флотских штурманов с «Варяга» Валериана Захаровича Казаринова сразу попали на карту, то имя вахтенного начальника «Жемчуга» лейтенанта Евгения Андреевича Макарова сначала носил мыс, который затем, исчезнув с карты, передал его губе и полуострову, вероятно, не без влияния имени знаменитого адмирала С. О. Макарова.

В завершение плавания «Варяг» посетил Исландию, а «Жемчуг», получивший в шторм повреждения, повернул в Кронштадт.

В 80-х годах XIX века лишь винтовые шхуны «Бакан» и «Полярная звезда» изредка «попугивали» иностранных браконьеров, у них по горло хватало неотложной работы по картографированию Кольского побережья и Белого моря. Только в 1893 году с Балтики в Баренцево море стали посылать охранные корабли. Так, 1 мая этого года из Ревеля вокруг Скандинавии направился крейсер 2 ранга «Наездник». У Мурманского берега он арестовал сразу шесть норвежских шхун, трюмы которых были набиты шкурами молодых тюленей-хохлуш и тюленьим салом. Все это было явно добыто в русских территориальных водах, в то время, когда суда из Архангельска не пускали беломорские льды. Браконьеров отвели в Кольский залив для разбора дела в местном мировом суде.

Когда позволила ледовая обстановка, «Наездник» выполнил гидрографические и гидрологические работы в Архангельске, на Соловках, у островов Колгуев, Матвеева, Долгого в Баренцевом море, в проливе Югорский Шар и у Новой Земли, закончив их снова у Мурманского побережья. Гидрограф Михаил Ефимович Жданко астрономически определил положение восьми пунктов, произвел магнитные и гидрологические наблюдения в северных морях. В этом рейсе ему сопутствовал начинающий гидролог Николай Михайлович Книпович, который через пять лет организует многолетнее изучение — для повышения их производительности — русских промыслов на Севере, основав Мурманскую научно-промысловую экспедицию и оснастив первое в мире научно-исследовательское судно «Андрей Первозванный». Помогал ему в этом и продолжал исследования после ухода Книповича Леонид Львович Брейтфус, оставивший многие автографы на полярных картах.

На следующий год М. Е. Жданко руководил гидрографическими работами в охранном рейсе в Баренцевом море на крейсере «Вестник» (командир капитан 2 ранга В. А. Ларин). Отмечая значительно большее, чем в 1893 году, разнообразие выполненных исследований, он писал: «Подробные описные работы истекшего 1894 года дали особенно интересные результаты для лимана Печоры. Они выяснили, что плавание по лиману Печоры не представляет и для больших судов особых затруднений, если прибрежные рифы и Отдельные банки будут правильно ограждаться…» [67] Как и в предыдущем плавании, Жданко вместе с командиром крейсера выбрал места для строительства и частично построил навигационные знаки на побережье Белого и Баренцева морей. Основными помощниками гидрографа в этом рейсе были мичманы М. Н. Игнатьев и В. К. Неупокоев, а также старший штурман крейсера Н. В. Морозов, оставшийся верным гидрографии до конца своих дней.

В 1895 году Жданко и Морозов продолжали исследования на крейсере II ранга «Джигит». Незадолго перед этим корабль крейсировал в Тихом океане, бывал у берегов Чукотки.

В 1896 году гидрографическими работами в Баренцевом море на винтовом транспорте «Самоед» руководил лейтенант А. М. Бухтеев. Ему помогали беломорские гидрографы Н. М. Деплоранский, Н. В. Морозов, командир транспорта В. А. Лилье и его офицеры И. И. Назимов, М. А. Фефелов, А. А. Гаврилов, А. С. Боткин.

Подробно и комплексно обследовав новоземельскую бухту — губу Белушью, Бухтеев сравнивал работы первых русских исследователей этих мест С. Моисеева и его помощников (см. об этом: Архангельский полярный мемориал. 1985) с последующими работами иностранцев: «Нельзя не удивляться настойчивости и искусству тех самоотверженных тружеников моря, которые, претерпевая океанское плавание на баркасе, борясь с холодом, голодом и цингой, производили в то время опись нашего Севера. Что касается Австрийской экспедиции… большие отступления ее от действительности (относительно положения мыса Лилье неверно на 10 верст, ширина губы Белушьей почти в три раза больше действительной) заставляют смотреть на эту карту как на бегло-рекогносцировочную. Если нанести астрономический пункт «Южный Гусиный Нос» определения Норденшельда 1878 г. на план 1896 г., то он оказывается лежащим в бухте Гагарьей около 1/2 мили от берега…» [68]