Чтение онлайн

Органы — другое дело. Я сам себе орган. Тут мы на равных: они — те же урки, только при погонах и должностях. Однако если урки на закон плюют, но озираются, то эти — нет. Наоборот, он сам перед ними юлит. Да, хорошо бы с какой-нибудь такой «конторой» подружиться (кроме, конечно, родного УПСМ).

Лучшая крыша из возможных. В свете вышесказанного я демонстративно притормозил возле «бээмвухи» и вроде бы полез в салон. Ключи торчали в замке зажигания, что означало дополнительные возможности.

— Стой! — наконец выкрикнул бичеватый, но не в полный голос. А так, для понимающих, в чем смысл ситуации. — Лежать! Руки за голову! Стрелять буду!

Молодой хозяин машины решил, будто эти крики касаются лично его, и очень привычно повалился на пол салона. Подивившись его прыти, я испуганно бросил сумку рядом с машиной, задрал руки и повернулся к преследователю, наставившему на меня ствол.

— Не стреляйте! Что вам надо?! Я тут ни при чем. Я юрист, член коллегии адвокатов! — Я старался и держаться и думать соответственно: "Я маленький, взъерошенный. В панике. Руки трясутся. Чего тебе меня бояться?

Ты такой большой и сильный! Опытный очень. Я же от тебя убегал? Убегал.

Значит, боюсь без памяти!"

Он поверил. Пистолет держал уже стволом вниз, приближался хотя и настороженно, но вполне распахнуто. Женщина, увидев, что опасного сопротивления нет, резко сбавила шаг и оружия не достала. Далее все происходило, как в тренировочном зале. Когда его левая рука стала обхлопывать мою левую подмышку, я зажал ее предплечьем, одновременно врезая ему щепотью правой под ухо. Есть там точка, от удара по которой мышцы шеи сжимаются спазматически, забрасывая голову назад. Затем, повернув его к себе спиной, не обращая внимания на вывалившийся из его ослабевшей руки белесый ТТ, достал свой ПМ. Прихватив горло бичеватого в замок, я наставил «макарку» на опомнившуюся даму. Она уже и молнию куртки расстегнула, и левую руку за пазуху сунула. Света от лампы над подъездом и от окон мне хватало, чтобы видеть все четко. Я крикнул ей:

— Стоять! Руки вверх!.. Тебе, дура, что, стрельбы не хватает?.. Иди ближе. Да шевелись ты, пока ментовки не понаехали!..

Пошла живее. Выходит, я прав: шуметь и привлекать внимание им не хочется. Выправка у нее заметно строевая. Пока идет, бросаю быстрый взгляд назад. Так и есть: наш молодой человек зашебуршился, пытаясь что-то достать из-под водительского сиденья. Возвращая взгляд к женщине, бросаю ему через плечо:

— Ты бы лежал, а? Не по тебе базар!.. — И дамочке: Ну, шевелись, ты, кривоногая! — Пусть обидится и думает не обо мне, а о том, почему я ее кривоногой назвал. Судя по тому, как и какими микрофонами они нафаршировали шмелевскую квартиру, по изрядно истершемуся ТТ — не высокого класса исполнители. Или фирма бедная. Или руководитель странный. Или специально подставляются.

— Руки на капот, сука! Левой рукой документы, живо! — И в тот момент, когда она машинально опускает глаза на свою грудь, сую левую руку в нагрудный карман ее еще бесчувственного напарника, потом во второй. Сгребаю все обнаруженное вместе с бумажником и без всякой нежности роняю тело на тротуар. Швырнув добычу на заднее сиденье машины, подхожу к женщине вплотную:

— Не глупи: стреляю в живот! Она выкладывает перед собой на капот нечто, напоминающее служебное удостоверение.

— Теперь оружие, — командую я. — Правой рукой! Медленно!.. Отходи от машины. Повернись спиной.

Выкладывает пушку. Тоже ТТ.

Прижав ствол к ее затылку, обшариваю грудь, бока. Так и есть, еще один пистолет на пояснице. Сначала выдернул и сунул себе в карман этот ПМ, потом вытащил из кармашка на ее ремне электрошокер, а из нагрудных карманов остальные документы и какой-то приборчик. Из джинсов, ощущая ее тугое тело, достал связку ключей и пакетик с жучками. Рассовывая трофеи по своим карманам, попятился к капоту. Швыряю ее ТТ в кусты, потом — в другую сторону — ТТ мужика. Он уже хрипит и шевелится, приходя в себя. Обшариваю его карманы, прибавляю к своей добыче газовый баллончик, рацию и аналогичный пакетик с жучками. Потом возвращаюсь к тетке и прошу ее по-хорошему:

— Теперь успокойся. Скажешь, что преследуемых оказалось слишком много.

Ксивы твои тебе нужны? Говори — некогда!

— Нужны. — И она напрягла плечи, чтобы, вывернув мою руку с пистолем вверх, добраться до моей челюсти.

— Будешь дергаться — пристрелю. Говори адрес или телефон, чтобы мог вернуть по-тихому. А начальству скажешь, что была пустой. Быстрее, пока напарник не очухался!

Повторяя про себя названный ею номер, я вернулся к машине и стволом пригласил молодого человека на водительское место.

— Я могу и без тебя обойтись, но тогда ты свою тачку хрен уже увидишь.

Повезешь?

— Без проблем, шеф! — Видимо, он наблюдал за происходящим, и это его впечатлило. Как только он освобождает пол, укладываю туда свою сумку:

— Тогда без фокусов.

Он уселся, а я, стоя рядом, переложил ПМ в левую руку, а правой стиснул ему шею. Загривок у него накачанный, но при моей хватке только пальцы свести — и одеревенеет. Прижав чуть-чуть, чтобы дать ему это ощутить, скомандовал:

— Рук с баранки не снимай. Медленно объезжай ее — справа. Так... Еще немного. — Когда мы отъехали метров десять от женщины, я юркнул на заднее сиденье и, захлопывая дверцу, разрешил:

— Давай вперед. Быстро до улицы, но там — очень постепенно. Очень!

Выруливай на Варшавку и — к «Тульской». Все понял?

— Абсолютно!

Больно, до ссадины, стукаю его стволом:

— Не трогай зеркало! Чем хуже ты меня запомнишь, тем целее будешь.

— Извини, шеф.

Развалившись у него за спиной, зажигаю плафон и просматриваю документы. Женщина везде, в том числе и в паспорте, зовется одинаково:

Лариса Павловна Курбанова. А вот что касается должности... Она одновременно оказалась и лейтенантом угрозыска, и капитаном внутренних войск, и капитаном из службы охраны президента, и капитаном отдела внешней разведки ФСБ. Все липа. А значит, я имел полное право им сопротивляться. Уже легче.

С мужиком маленько по-другому: он то Свиридов, то Дмитриев. Но набор тот же. Вот еще совместители на мою голову! В реквизированной мной у парочки рации вначале кто-то кого-то материл и посылал писать рапорта, потом приказывал не спускать глаз, а потом потонул в шипении. Забросив трофеи в сумку, я ощупал хозяйские свертки, сваленные на заднем сиденье. Что-то твердое, прямоугольное. Спросил у водителя, чтобы разговор завязать:

— Слушай, а ты кого возишь?

— Я-то?.. Вице-президента банка «Молодая Россия», а че?

— Там, в Чертанове, кто живет: он или ты?

— Не, никто. Это я к дружку заезжал, кассеты брал. А че?

— Не дергайся. — Я через плечо обшарил его карманы.

Слава богу, хоть у этого все было на одно имя и на одну должность.

Визитку его я на всякий случай прихватил с собой. Мы немного попетляли по окрестностям Варшавского шоссе, и ничего подозрительного я не заметил. Но когда включил детектор для обнаружения электроники, его зашкалило. Неужели это активизирована изъятая мной у оперативников техника? Нет, детектор показывал, что маяк где-то в машине.