Чтение онлайн

– Неблагодарный ты, Тверской, человек.

Над краем воды появилась полная луна, крупнее, чем на Земле и ярче свечением, она тут же отбросила на воду ртутную полосу света, изменив мир до неузнаваемости. Теперь он стал серо-черным.

– Все мы такие, - помолчав, сказал Яр. От сигареты с местной травой его, похоже, потянуло пофилософствовать.
– Только под себя и гребем. Ты под себя, я под себя, а когда наши интересы пересекаются, выходит так, что прав тот, у кого аргументы сильнее или кулак тяжелее. Смотри, как Доров плывет, красавец - мужик. Я б под командованием такого и дальше по космосу ходил, хотя попервой он мне не приглянулся...

– Это он из-за ранения.

– Да я потом узнал, что у него с плечом, даже зауважал. Дело читал, как он девчонок там на Земле спас, военных покрошил. Повезло ему, все-таки неожиданность сыграла.

– Да я не о том, - отмахнулся врач.
– Он сам себя в сердце ранил и не понимает этого. И не готов был понять... ну, до недавнего времени, во всяком случае.

– А, ты про Натали?
– догадался полковник.

– Что, завидно?

– Немного, но знаешь, я в последнее время остыл. Пригляделся тут к одной... иностраночке. Знаешь, Змей, вы все Ванессу ненавидите, она такую роль в вашей жизни сыграла... плохую. А в моей - хорошую. Я прикипел к ней. Мы с вами вряд ли друг друга поймем, только Ванесса мне взаимностью отвечает. Я на нее виды имею, но потом, когда все закончится, - поспешно договорил Тверской, потому что Стас воткнул в него злой взгляд. Теперь, при свете луны, были отчетливо видны все эмоции.

– Так, твое дело, - после длительной паузы отозвался Стас.
– Но не сейчас, когда все закончится. Думаешь, захочет она с тобой остаться? Словам этой лживой твари я не верю, если увижу, что она тебя окрутила, если выйдет она из своей каюты... я буду следить, Тверской, понял? Это риск большой!

Яр, похоже, пожалел о том, что проболтался. Это трава сделала его разговорчивым, но отступать было поздно:

– Несмотря ни на что, Змей, я не дурак. И все понимаю. Потому сам прошу... понять и приглядывать за мной. У нас остался один, последний рывок. И я знаю, что это будет.

– Знаешь? Откуда? Насторожился Стас.

– Догадался, - Яр многозначительно посмотрел на врача и тот не стал задавать лишних вопросов. Камеры, вездесущие камеры и нельзя говорить начистоту.
– Мне после последнего этапа много всяких откровений снизошло, я, может, мысли теперь читаю...

Было видно, что Тверской врет, ну то есть импровизирует. В его словах был один горький смысл: с головой у него теперь и вправду не все нормально.

– Так вот, я думаю, это последнее дело будет таким же легким, как сейчас, - он хохотнул.
– Если все не погибнем. Мне интересно, мы в этом Сафари на каком месте? Небось в хвосте плетемся, неудачники. Мы столько времени на Селле потеряли, но тут... я не могу сейчас уйти. Я не готов!

– Да никто тебя и не гонит, кури себе на здоровье, - Стас расслабился, стек поглубже в кресло.
– Я и сам... война войной, но отдых по расписанию. Доров наш не утонул там?

– Да нет, вон плывет обратно. Я узнавал у местных, в их морях ничего крупнее полутора метров не водится из рыб, хищников почти нет. Богато живут. Купаться можно когда хочешь, рай первобытный какой-то. Они свою планету берегут, экологию там, как нынче модно, здания нельзя строить высотные. Имидж, - Яр сплюнул в песок.
– Тошно мне, Змей, мы не заслужили этого! Зимы проклятой, войн, наводнений, грызни политической, угрозы из космоса. Смотри, как тут все благополучно?

– Зато мы сильнее от всех этих невзгод, не находишь?

– Не нахожу!
– почти крикнул Яр, вскочив.
– Не все, что выжило, способно распуститься вновь! Оно нас ломает, понимаешь, меняет...

– Где мои шестнадцать лет?
– пропел Змей насмешливо.
– Сколько время не теряй, а лет все прибавляется. Изменения будут всегда, откуда ты знаешь, кто что заслужил? Живи тем, что тебе досталось и будь счастлив. Смотри, какая ночь, а ты психуешь.

– Ночь в раю, - словно эхо откликнулся Яр и побрел к воде.
– Составлю Дорову компанию и искупаюсь еще раз, когда еще доведется такое?

Змей остался у стола один, оторвал сладкую и ароматную дольку местного фрукта, внешне напоминающего помело, сунул ее в рот, ссутулился, облокотившись локтями о колени. Он наблюдал, как Антон пересекся с полковником и, развернувшись, снова поплыл по яркой лунной дорожке. Шипел прибой, песок под голой стопой остывал, приятно холодя кожу.

А Стас сидел, ни о чем не думая, наслаждаясь этим маленьким островком спокойствия. То, что сказал Яр, ничего не изменило. Если не погибнем... к чему сейчас думать о таком? Зачем бояться раньше времени?

Пожалуй, Змей все-таки думал... Он мечтал о том, как было бы здорово оказаться на таком пляже лет тридцать назад, с женой и маленькой дочерью, еще до того, как он стал полевым врачом и увидел море крови, жестокости и боли. Тогда, когда он верил в счастье и оно, посеянное на благодатной почве, разрасталось в их семье удивительными красками. Прожив столько лет, Стас понял одну простую вещь: мы, люди, делаем себя счастливыми сами, как только понимаем, насколько ценны те минуты, которые нам отмеряны. Теперь, повзрослев, Стас старался использовать для этого каждое спокойное мгновение, отсекая все лишнее. Нет, конечно, он не забывал ничего, и три последние смерти, произошедшие у него на руках, не могли не лечь на плечи грузом. И все равно Стас был счастлив. Потому что у него было сегодня. У него было сейчас, ничем не омраченное, полное приятной темноты и плеска волн.

Глава 21. Шестой этап. Погружение

Проснулся поздно и не помнил, как попал к себе в хижину. Накануне позорно налакался, пытаясь снять накопившееся напряжение и залить глубокое непонимание. Давно уже не находился в таком смятении чувств, хотелось хоть немного не думать обо всем бедламе, который случился в моей жизни. Еще хотелось перестать сетовать на судьбу, но, как оказалось, местный черный ром, называемый тырок, способствовал как раз обратному. Ноги он оставлял твердыми, но с головой творил малопонятное.

Что-то я такое вчера ночью учудил, что даже дядю вывел из себя. Не помню что сказал, зато помню, как он меня хворостиной, выломанной из соседних экзотических зарослей, гонял вдоль побережья, пытаясь добиться эффекта алкостопа. Или он тоже надрался и чего-то от меня хотел?

Хоть убей, в голове бардак и гудит в ушах. Поташнивает. Помню только, что улепетывал от него по плотному, приятно удерживающему стопу песку вдоль полосы прибоя. Кажется, голышом.

Повернулся, щурясь, пытаясь по запаху найти, что бы такое глотнуть, чтобы унять пляску датых слонов у себя в голове. Как они там вообще помещаются? Чудится, череп вот-вот взорвется.

Тут еще подозрительно светлеть вокруг начало: то я едва различал белую простынь из пальмового, вымоченного волокна - ткани у них на Двуглав приятные, мягкие, натуральные, слегка сеном пахнут - и вдруг аж глаза закрыть захотелось. Сообразил вовремя, хорошо, не совсем еще мозги заспиртовались:

– Компьютер, освещение на десять, - прохрипел я, с трудом разлепив ссохшиеся губы. Толи местный алкоголь коварен, толи я надулся как воздушный шарик...

Стало темнее, я перевернулся на спину и без интереса уставился в прозрачный потолок. Вся хижина была будто из стекла. Большая полусфера, скрытая под деревьями в приятной тени раскидистых, похожих на гигантские манстеры, листьев с темными прожилками. Автоматика моего убежища справилась, затемнив потолок, и я не мог сказать, какого цвета эти листья, но даже они не могли загородить серовато-белого круга встающего солнца.