Чтение онлайн

С другой стороны, может, оно и к лучшему? Посижу тут на полу, подремлю, они сами слетают, проведут испытания, мне же меньше хлопот. Я было подумал, мне будут заглядывать в рот... нет, определенно, мое самолюбие слегка пострадало. Ну, или сильно. Ладно, без разницы.

– Бортовые системы в норме.

– Двигатели в норме, показатель на тридцать, загрузка сто процентов. Шкалы в белой полосе.

– Герметичность сто процентов.

– Баки заполнены, чистый кислород норма.

– Стабилизаторы гравитации в норме. Элемент прыжка - задержка отклика одна миллисекунда.

Пошла обычная предполетная перекличка. Я сидел, прислонившись затылком к холодному железу переборки, и перед моим внутренним взглядом метались картины из прошлого. Наши полеты в космос, такие же вот взлеты с планет и посадки на них. И тот, последний ужасный день, когда я лез по технологической трубе вдоль реактора. Тот день, когда мы шли на смерть.

– Загрузка орудий - норма. Активность ракет ноль.

– Гидравлика - норма.

– Внимание всем! Готовность ноль! Боевому экипажу занять свои места.

– Координаты определены. Траектория взлета на 3-5-87 рассчитана.

– Отклик компьютера одна миллисекунда. Все данные верны.

– Активируйте маршевые двигатели, мощность - шестьдесят.

– Есть шестьдесят!

У нас все было значительно проще, - думал я про себя.
– Управлять Вороном я мог сам одной лишь мыслью, если бы прямое общение с кораблем не вызывало у меня приступов жестокой мигрени. С тех самых пор, как нас с почетом увезли с места последней посадки Ворона, голова у меня почти не болела. Так, как и у всех людей, немного на погоду из-за перенесенных сотрясений, немного от выпивки. Сейчас бы, кстати, глотнуть виски и покурить. Зачем я вообще им сдался? У них все выверено по протоколу, они действуют по строгому плану. Нужен ли я для страховки? Нет, скорее для бумажки.

Неприятно осознавать, что ты выполняешь функцию строчки в каких-то документах и не более того. Тягостная необходимость для чьего-то отчета.

– Центр. Я Эверест. Запрашиваю разрешение на старт. Траектория 3-5-87.

– Разрешение на старт подтверждаю. Траекторию 3-5-87 подтверждаю. Начинайте обратный отчет.

– Маневровые двигатели активированы.

– Антон, - привлекла мое внимание женщина со смешной рыжеватой челкой. Похоже, здесь все-таки знали, кто я такой.
– Нужно закрепиться ремнями, иначе при взлете можете убиться.

Я посмотрел в ее приятные, с искоркой волнения глаза и спросил:

– Где тут у вас?

– Вон там откидные сиденья в стене, видите уступы, и вот тут рядом со мной у пола есть сеть безопасности для механика.

Я послушно передвинулся к запертой на задвижку консоли и вправду обнаружил вытягивающийся треххвостовой ремень с карабином. Сойдет. Если корабль просядет при взлете от недостатка мощности на тяговых, я не опробую своей макушкой крепость потолка.

– Маршевые двигатели на девяносто.

– Есть маршевые двигатели на девяносто!

Сейчас, сейчас взлетим. Я давно мечтал снова увидеть вокруг себя пустоту космоса, в ней скрыта лаконичная, полная отблесков чужих солнц, красота. А чего стоит шанс посмотреть вблизи на наше солнце, бесконечно огромное, в любой из протуберанцев которого можно с легкостью пропустить целую Землю? Огненный, движущийся, словно кипящий шар, выстреливающий в холод космоса гигантские дуги перегретых газов, он словно живой, дышащий бог, удерживающий в стабильности все планеты в округе; сердце нашей солнечной системы, внутри которого температура может достигать десятков миллионов градусов. Незабываемое зрелище даже для того, кто уже не раз видел его из космоса.

Но так ли я хотел покинуть Землю? Нет, не так. Я хотел мчаться на собственной прогулочной яхте в обнимку с женой между звездами, и с гордостью показывать ей мерцания чужих Галактик. Это необычайная красота, увидев которую однажды, ты уже не сможешь найти ей замену, красота чужих планет, другая, незнакомая и совершенно несравнимая ни с чем иным.

– Отчет пошел. Десять.

Что я буду делать теперь? Меня влечет в космос так, словно я оставил где-то там большую часть себя, но на Земле у меня будет ребенок и что? Как мне быть? Порваться на части или подавить в себе этот порыв, пожертвовав им ради будущего? Я понимаю, что рождение моего отпрыска должно все изменить, но совершенно не понимаю, как. Я еще не знаю, ЧТО должен чувствовать к собственному ребенку. А Натали, наверное, уже знает. Как же ей хорошо! Женщины находят ответ всегда раньше, чем мужчины...

– Три, два, один.

– Двигатели на старт. Мощность сто.

– Есть мощность сто!

Корабль встряхнулся, словно всплывший из болта бегемот, неуклюже, натужно заворочался.

– Высота пятьдесят метров.

– Температура систем - норма.

– Высота сто метров.

– Маневровые двигатели активированы. Совпадение с траекторией сто.

– Высота двести двадцать три. Полет нормальный.

Корабль трясло от напряжения. Я чувствовал его вибрацию всем телом, оно передавалось мне чутким, тревожащим чувством. Казалось, я снова на боту ворона и вижу глазами корабля, сам становлюсь тяжелым монстром, и обшивка, стремительно нагревающаяся от трения - моя кожа. И там же мои глаза, которые чуть слезятся от нестерпимого жара.

– Высота десять тысяч, полет нормальный. Отклонение от траектории один процент.

– Корректируй!

– Есть! Левый маневровый на позицию ноль-три.

– Есть на позицию ноль-три.

– Выходи на ноль.

– Есть!

– Совпадение с траекторией сто.

– Продолжаем, молодцы ребята.

Кох был предельно сосредоточен, он пялился в свои консоли и мониторы, страшась пропустить малейшее изменение параметров корабля. Он боялся космоса, ночами перед полетом он просыпался от удушья и дурного предчувствия, ему казалось, что он выпал в звездную пустоту и вакуум убивает его. Не так быстро, как принято считать, не мгновенно, ведь у организма еще есть десяток секунд прежде, чем отключится мозг. Он знает, что успеет прочувствовать весь страх и вздохнуть вакуум, понимает, какую жгучую боль будет ощущать от кипения влаги на слизистых глаз и дыхательных путей. Он досконально изучил труды по космической физиологии, но мы тоже проходили это. Почти все. Единственным человеком, который никогда не испытал страха пустоты, был Денис - подводник испытатель, который, смеясь, говорил, что под водой он может пробыть минуты две, три, в конце концов, частенько, с затонувшего судна можно выйти с аквалангом; а вот с космического корабля, в общем-то, деться некуда. Он вообще смотрел на проблемы по-другому. Никогда не жалел, что прихватил с собой в экипаж Ворона друга моего дяди, когда только началась Вселенская Пьеса...

– Эй, Кох, - негромко сказал я, но получил неожиданный результат: все разом повернулись ко мне; их глаза были полны непонимания и страха. Им казалось, они что-то забыли.

– Температура в рубке упала на четыре градуса примерно, а должна повыситься.

Они засуетились, зазвучали приказы, но я и так знал, в чем причина: установка климатического контроля была плохо отрегулирована на компенсацию. Это могло привести к нежелательным параметрам в работе многих внутренних систем, потому я и обратил на это внимание людей. Если температура понизится еще градусов на пять, возможно, какая-нибудь прокладка, не рассчитанная на такую температуру, лопнет. Лучше, как говорится, перестраховаться.

Но заметить эти изменения без меня экипаж не смог бы, они волновались до жара на коже, и прохлада казалась им приятной.

– Нашел!
– доложил один из техников.
– Корректирую.

– Семь минут, полет нормальный. Выходим на орбиту.

– Курс по вектору 8-19-37.

– Эй, капитан, - снова окликнул я Коха.
– Координаты вы считаете в системе от Земли?

– Естественно, - бросил тот.

Мы отказались от такой системы координат после первого же полета, - подумал я.
– Вся Вселенная считает свое положение от солнца Нуарто - планетарной системы Союза - и вот нате вам, мы снова выпендрились, приняв за центр координат Землю! Все меряют так, а мы иначе. Интересно, откуда это берется в нас: такой вот индивидуализм, граничащий с критинизмом?