Чтение онлайн

XIX. (I). (1) Он был сыном Галлиена, внуком Валериана; нет ничего, что стоило бы записать о нем, за исключением разве того, что он был знатного происхождения, воспитан по-царски, а затем был убит не по своей вине, а за вины отца. (2) Относительно его имени существует большая неясность. Многие занесли его в историю как Галлиена, многие – как Салонина. (3) Те, кто называет его Салонином, говорят, что он был прозван так потому, что родился в Салонах, [984] а те, кто называет его Галлиеном, говорят, что он был прозван так по имени отца и деда Галлиена, некогда выдающегося государственного мужа. (4) Наконец, до сих пор существовала статуя у подножия Ромулова холма, [985] то есть перед священной дорогой между храмом Фаустины и храмом Весты у Фабиевой арки; на ней была надпись: «Галлиену младшему» с добавлением «Салонину». [986] Отсюда можно понять, каково было его имя. (5) Вполне ясно, что Галлиен стоял у власти больше десяти лет. Это я добавил потому, что многие сообщают, будто он погиб на девятом году своего правления. (6) О том, что при нем и другие поднимали восстания, мы скажем в своем месте, раз уж решено включить жизнеописание двадцати тиранов в один том ввиду того, что о них можно сказать немногое, да и большая часть этого уже рассказана в жизнеописании Галлиена. (7) О Галлиене достаточно будет и того, что сказано в этой книге. Ведь многое уже сказано в жизнеописании Валериана, многое мы скажем в книге, которую следует озаглавить «О тридцати тиранах». Повторять все это и несколько раз говорить об одном и том же представляется бесполезным. (8) К тому же кое-что я пропустил сознательно, чтобы опубликованием многих вещей не обидеть его потомков.

XX. (II). (1) Ведь ты сам знаешь, какие люди и какую войну ведут против тех, кто написал что-либо об их предках, и, думаю, всем известно то, что сказал Марк Туллий в «Гортензии» [987] – который он написал в форме протрептика. (2) Все же я приведу один случай, довольно забавный при всей его наивности; он тем не менее создал новый обычай. (3) Так как большинство военных, которые приходили на пир, снимали во время пира свои военные пояса, то Салонин, или Галлиен, будучи мальчиком, говорят, похитил у них золоченые украшенные жемчугом перевязи; ввиду того, что трудно было найти в Палатинском дворце то, что пропало, эти люди молча примирились со своей потерей, но в другой раз, получив приглашение на пир, они возлегли уже опоясанными. (4) Когда их стали спрашивать, почему они не сняли поясов, они, говорят, ответили: «Из уважения к Салонину», и отсюда пошел обычаи возлежать в присутствии императора в поясах. (5) Однако я не могу отрицать и того, что многим кажется, будто этот обычай возник по другой причине: говорят, что к военному завтраку, который называется парандием, потому что он подготовляет воинов к битве, [988] они приступали опоясанными; доказательством этого служит то обстоятельство, что обедают они, снимая пояса, даже в присутствии императора. Я поместил эти сведения потому, что мне они казались достойными того, чтобы отметить и запомнить их.

XXI. (III). (1) Теперь перейдем к двадцати тиранам, которые появились во времена Галлиена вследствие того, что дурной государь внушал к себе презрение; о них надо сказать кратко и немного. (2) Ведь большинство из них недостойно того, чтобы даже именами подобных людей заполнять книгу, хотя некоторые из них обладали, по-видимому, немалой доблестью и даже принесли много пользы государству. (3) Мнения относительно имени Салонина очень разнообразны, и тот, кто думает, будто он говорит об этом вернее других, сообщает, что он был назван по имени своей матери Салонины… хотя он безумно любил… по имени Пипера, дочь варварского царя… [989] (4) Галлиен вместе со своими придавал своим волосам светлорусую окраску. (5) О числе лет правления Галлиена и Валериана передают сведения настолько неопределенные, что, хотя твердо установлено, что они правили пятнадцать лет, то есть, что Галлиен достиг почти до пятнадцатого года их правления, а Валериан был взят в плен на шестом году, некоторые говорят о девяти годах, а иные пишут, что Галлиен правил не больше десяти лет, хотя точно известно, что он отпраздновал в Риме десятилетие своего правления, а после этого праздника десятилетия он победил готов, заключил мир с Оденатом, вступил в соглашение с Авреолом, вел войну против Постума, против Лоллиана и совершил много такого, что можно было отнести к его доблести, [990] а еще больше такого, что навлекало на него позор. (6) Ведь говорят, что по ночам он всегда посещал трактиры и проводил жизнь со сводниками, мимами и шутами.

I. (1) Написав уже много книг не так, как пишут историю, и не красноречиво, а самым обыкновенным языком, мы дошли до того времени, когда в годы правления Галлиена и Валериана ввиду того, что Валериан был занят великими нуждами Персидской войны, появилось тридцать тиранов, [991] ибо к Галлиену относились с презрением не только мужчины, но и женщины, как мы в своем месте докажем. (2) Вследствие того, что эти люди, набросившиеся на императорскую власть из разных частей мира, были настолько малоизвестными, что даже ученейшие мужи не могли ни много рассказать о них, ни разведать; далее, ввиду того, что все историки, писавшие по-гречески и по-латыни, пропустили некоторых из них и даже не упомянули их имен; [992] наконец, так как некоторые сведения о них у большинства писателей [993] переданы совсем по-разному, я собрал их в одну книжку, притом краткую, главным образом потому, что, как известно, большая часть сведений о них сообщена в жизнеописании Валериана или Галлиена и повторять их не следует.

II. (1) Убежав от своего отца Кириада, [994] он, человек богатый и знатный, [995] огорчавший безупречного старика своей расточительностью и нравственной испорченностью, похитил большую часть золота и неисчислимое количество серебра и устремился к персам. (2) Там, сблизившись с царем Сапором и став его другом, он начал подстрекать его идти войной на римлян, привел на римскую землю [996] сначала Одомаста, а затем Сапора; после взятия Антиохии и Цезареи он удостоился звания Цезаря. [997] (3) Затем он был назван Августом и наводил ужас на весь Восток своей силой и дерзостью. Он умертвил своего отца (другие историки отрицают это), [998] сам был убит [999] вследствие козней своих приближенных уже после прибытия Валериана для войны с персами. (4) О нем не сохранилось больше никаких исторических данных, которые представлялись бы достойными упоминания; в литературе он стал известен благодаря предательству, отцеубийству, жестокой тирании и безумной расточительности.

III. (1) Это был муж [1000] в высшей степени храбрый на войне, в высшей степени твердый в мирное время, во всех случаях жизни серьезный. Поэтому Галлиен препоручил ему своего имевшего жительство в Галлии сына Салонина с тем, чтобы Постум охранял его жизнь и наставлял его в том, как должен вести себя и действовать император. (2) Он, однако, по утверждению многих (что, впрочем, не соответствует его нравам), впоследствии нарушил верность и, убив Салонина, взял на себя императорскую власть. [1001] (3) Как вернее передают многие другие, галлы, жестоко ненавидевшие Галлиена и не желавшие терпеть над собой власть мальчика, провозгласили императором того, кто управлял порученной ему частью империи и, подослав воинов, убили юношу. (4) После его убийства все войско и все галлы с радостью приняли Постума, и он в течение семи лет [1002] так хорошо проявил себя, что восстановил порядок в Галлиях, в то время как Галлиен проводил время в роскоши и по трактирам и изнурял себя любовью к варварской женщине. [1003] (5) Однако Галлиен начал против него войну, именно ту, в которой Галлиен был ранен стрелой. (6) Любовь к Постуму в душах всех галльских народов была огромной, так как он, прогнав все германские племена, возвратил Римской империи прежнюю безопасность. (7) Но так как он держал себя очень грозно, а галлы всегда готовы к переворотам, то он и был убит, когда выступил Лоллиан. [1004] (8) Тот, кто хочет найти доказательство заслуг Постума, поймет суждение о нем Валериана – из письма, посланного им галлам: (9) «Военным начальником зарейнской границы и наместником Галлии [1005] мы назначили Постума, человека вполне подходящего для галлов, которые известны своей суровостью; при нем не потерпят ущерба ни воины в лагере, ни законы на форуме, ни судебные тяжбы в трибуналах, ни достоинство в курии; он сохранит каждому то, что ему подобает. Это человек, которому я сам удивляюсь больше, чем кому-либо другому, и который по праву заслуживал бы звания государя; за него, я надеюсь, вы будете благодарить меня. (10) Если я ошибаюсь в своем мнении, которое я высказал о нем, то знайте, что нигде среди людей нельзя найти человека, которого можно было бы одобрить во всех отношениях. (11) Его сыну, юноше по имени Постуму, я дал должность трибуна воконциев, [1006] и он покажет себя достойным нравов своего отца».

IV. (1) О нем почти нечего сказать, разве только то, что отец провозгласил его Цезарем, а затем в честь отца он был провозглашен Августом. Говорят, он был убит вместе с отцом, когда поставленный на место Постума Лоллиан принял возложенную на него галлами императорскую власть. (2) В своих речах (это единственное, что заслуживает упоминания) он был так красноречив, что его контроверсии, говорят, были включены в сборник Квинтилиана, [1008] и при первом чтении любой главы сразу становится ясным, что он является остроумнейшим мастером красноречия римского племени.

V. (1) Во время поднятого им в Галлии восстания был убит Постум, человек, превосходивший всех храбростью, ведь в то время, как положение в Галлии оказалось вследствие расточительности Галлиена шатким, он привел Римскую империю в прежнее состояние. (2) Лоллиан был также человеком очень храбрым, но вследствие того, что он восстал, он пользовался у галлов меньшим по сравнению со своими силами авторитетом. (3) Он был убит Викторином, сыном Витрувии или Виктории, которая получила впоследствии имя матери лагерей [1010] и наделена званием Августы, хотя сама она, уклоняясь от столь тяжкого бремени, добровольно передала императорскую власть сначала Марию, а затем Тетрику и его сыну. (4) И Лоллиан оказал некоторые услуги государству. Ведь много галльских городов, а также некоторые лагеря, которые Постум за семь лет построил на варварской земле, [1011] разграбленные и сожженные во время внезапного вторжения германцев после убийства Постума, он привел в прежнее состояние. Потом он был убит своими воинами за то, что он требовал от них слишком напряженного труда. [1012] (5) Таким образом, в то время как Галлиен губил государство, в Галлии заступниками римского достояния являлись сначала Постум, затем Лоллиан, потом Викторин, наконец – Тетрик (о Марии мы ничего не говорим). (6) Я верю, что все они были даны свыше для того, чтобы, в то время как эта язва утопала в неслыханной роскоши, германцы не получили возможности завладеть римской землей. (7) Если бы тогда германцы возвысились так, как готы или персы, то эти племена, вступив между собой в соглашение, положили бы конец этой почтенной империи, носящей имя Римской. (8) Жизнь Лоллиана во многих отношениях так же темна, как и жизнь самого Постума, но лишь частная их жизнь: они прожили, прославившись доблестью, а не весом своего знатного происхождения.

VI. (1) Когда Постум старший увидел, что на него надвигаются большие силы Галлиена и что ему необходима помощь не только со стороны воинов, но и со стороны другого государя, он призвал к участию в императорской власти Викторина, [1013] человека по-военному деятельного, [1014] и вместе с ним [1015] боролся против Галлиена. (2) Благодаря привлечению ими огромного количества вспомогательных отрядов из германцев война затянулась, но они все же были побеждены. (3) Тогда был убит и Лоллиан, и у власти остался один Викторин. Так как он занимался тем, что разрушал браки воинов и командиров, то и его самого заколол [1016] поведший против него интригу в Агриппине интендант, жену которого он обесчестил. Сын его Викторин был провозглашен Цезарем своей матерью Витрувией или Викторией, которая была названа матерью лагерей; но и сам этот маленький мальчик был умерщвлен сразу же после того, как был убит в Агриппине его отец. (4) Многие подробно говорят о том, что он был очень храбрым человеком и, если отвлечься от его развращенности, превосходным императором. (5) Но мне кажется, что вполне достаточно привести отрывок из одной книги Юлия Атериана, [1017] где он так говорит о Викторине: (6) «Я думаю, что никого нельзя поставить выше Викторина, который правил Галлией после Юлия Постума, – ни Траяна в смысле доблести, ни Антонина в смысле милосердия, ни Нерву в смысле почтенности, ни Веспасиана в смысле управления государственным казначейством, ни Пертинакса или Севера в смысле строгости всей жизни и военной выдержки. (7) Но все это было погублено его развратом и страстью к наслаждениям с женщинами, так что никто не осмеливается описывать доблести того, что, по общему суждению, заслужил свою кару». (8) Итак, раз писатели высказали такое суждение о Викторине, то мне кажется, что я достаточно сказал о его нравах.

VII. (1) О нем в литературе сообщается только то, что он был внуком Виктории и сыном Викторина и что мать или бабка объявила его Цезарем в тот самый час, когда был убит Викторин, но воины в гневе немедленно убили его. (2) Близ Агриппины находятся простые могилы, на которых лежит короткая мраморная плита, на них сделана надпись: «Здесь покоятся двое Викторинов – тиранов». [1019]

VIII. (1) После умерщвления Викторина, Лоллиана и Постума императором в течение трех дней [1020] был Марий, который, как говорят, раньше был кузнецом. [1021] (2) Не знаю, что еще требуется узнать о нем, кроме того, что он прославился благодаря этому очень кратковременному пребыванию у власти. Ведь тот, кто в течение шести часов в середине дня занимал должность сменного консула, был отмечен такой шуткой Марка Туллия: «У нас был консул столь строгий и требовательный, что в его консульство никто не завтракал, никто не обедал, никто не спал». [1022] И относительно Мария можно, по-видимому, сказать: в первый день он стал императором, в следующий день правил, а на третий был убит. (3) Был он человеком деятельным и поднялся по всем ступеням военной службы до звания императора; многие называют его Мамурием, некоторые – Ветурием, [1023] именно как мастера по ковке железа. (4) Но слишком много о нем. Достаточно добавить, что ничьи руки не были сильнее, когда нужно было ударить или толкать; казалось, что на пальцах у него были не вены, а какие-то тетивы. (5) Одним указательным пальцем он, говорят, отталкивал катившиеся на него возы и самых сильных людей ударил одним пальцем так, что они чувствовали боль, словно от удара палки или тупого железа. Двумя пальцами он многое мог растереть в порошок. [1024] (6) Он был убит каким-то воином, который когда-то был в его кузнице и к которому Марий выказал пренебрежение либо тогда, когда был военным начальником, либо когда принял императорскую власть. (7) Говорят, что убийца добавил: «Это тот меч, который ты сам сделал». Говорят, что первая речь Мария на сходке была такая: (8) «Знаю, соратники, что меня могут попрекнуть моим прежним ремеслом, свидетелями которого вы все являетесь. (9) Но пусть кто угодно говорит, что хочет. Хотел бы я всегда заниматься железом, а не погибать от вина, цветов, бабенок, трактиров, как это делает Галлиен, недостойный своего отца и своего знатного рода. (10) Пусть меня попрекают моим ремеслом кузнеца, лишь бы только иноземные племена благодаря своим поражениям узнали, что я имел дело с железом. (11) Я буду стараться о том, чтобы вся Аламанния и вся Германия с прочими прилегающими к ним племенами считали римский народ железным племенем, чтобы с нашей стороны именно железо внушало им страх. (12) И вы также, прошу вас, подумайте о том, что вы сделали государем того, кто никогда ни с чем другим, кроме железа, не умел обращаться. (13) Это я говорю потому, что эта утопающая в роскоши язва может поставить мне в вину только то, что я был оружейным мастером».