Автостопом к миллиону. История беженца из Украины
Шрифт:
Однажды она пришла домой, села на табуретку и устало прикрыла глаза.
– Что-то случилось? – я шел за чаем.
– Выбросилась.
– Кто?
– Хозяйка моя из окна выбросилась на глазах у своего ребенка.
Недавно мама нашла неплохую подработку. Идейным вдохновителем и владельцем котлетно-обеденного бизнеса была молодая одинокая женщина с ребенком. Она готовила обеды, а мама носила еду на рынок и продавала местным работникам. Дело шло хорошо, в нашем доме наконец-то начали появляться нормальные продукты, иногда даже разнообразные. И тут вот…
– А из-за чего?
– Жить стало невыносимо. Хотя куда уж… Торговали хорошо, прибыль была… Не знаю, что там случилось. Но как бы там ни было, мне нужна новая работа.
И скоро она придумала похожий способ заработка. Накопив денег, мама купила два стеклянных термоса.
– Вот, буду чай и кофе на рынке продавать, – гордо сообщила она.
Но буквально на второй день Доброслав, бегая по коммуналке, зацепил и разбил сразу оба термоса. Обругав брата за неосторожность, мама заняла денег и купила еще два термоса, подороже, из небьющегося материала. Отступать от своей идеи она не хотела.
Мама стала продавать чай и кофе сотрудникам на Центральном рынке. Продавцы не хотели оставлять рабочее место, уходя за напитком или бутербродом, – так можно было упустить покупателя или, что еще хуже, недосчитаться товара по возвращении. Поэтому передвижная кофейня, или «чаевница», с двумя термосами на тележке пользовалась большой популярностью.
Постепенно стали появляться деньги, стало хватать на еду и какие-то недорогие вещи. В выходные, когда народу на рынке собиралось много, я выходил работать вместе с мамой. Когда кипяток заканчивался, я бегал за «заправкой» в специальную квартиру за крайними палатками, чтобы мама на это не тратила время: конкуренция высокая, а доход зависел от количества проданных стаканчиков.
Самая большая выручка была зимой. Продавцы спасались от мороза толстыми валенками, шубами и горячими напитками, нередко разбавляя их коньяком. В шубе и варежках бегать с тележкой и разливать чай неудобно, а без них очень холодно. Зато потом, сидя дома, в тепле, мы считали полуобмороженными руками выручку и радовались особо холодным дням, потому что заработок выходил в два-три раза больше обычного.
Прелести коммунальной жизни
Тем временем жизнь в коммуналке превращалась в настоящий ад. Без конца пили, курили и дрались соседи. Время от времени они приставали к маме, настойчиво требуя, чтобы она выпила с ними. Ее отказы воспринимались как вызов, пару раз дело доходило до рукоприкладства, но чаще у мамы хватало силы и ловкости ускользнуть в нашу комнату еще до того, как пьяный сосед повернется в ее сторону.
В один из вечеров я пришел домой поздно – ходил сначала в парк, на танцевальную площадку, чтобы собрать бутылки, потом относил их в пункт приема стеклотары, потом заходил в магазин за хлебом… Пока дошел до дома, стало темнеть. Еще на лестничной площадке я услышал гул от дверей нашей коммуналки и с тоской подумал: «Опять к соседке пришли…» Вот хоть разворачивайся и иди обратно, честное слово. Пересилив себя, я открыл дверь и стал пробираться вдоль стены к комнате. Путь пролегал через кухню.
Ты за поездом бежалаааа,Ветер крик принес в запреткууу,Но споткнулась и упалаааа,Грыз зубами прутья клеткииии, – доносилось оттуда.«Понятно, стадия, когда надо быть максимально незаметным», – подумал я. Уже не раз замечал, что, если бывшие заключенные гости начинали петь свои любимые песни, значит, они уже дошли до той кондиции, когда дальше может произойти что угодно.
Я приоткрыл дверь комнаты и быстро шмыгнул внутрь.
За дверью послышалась какая-то возня, затем ругань и звонкий удар об стену – разбилась тарелка. За ней полетела еще одна. Кухню огласил женский визг и истеричное: «Коля!!!»
Мама, сидевшая до этого на кровати и штопавшая дырки на моих носках, подскочила к двери и быстро повернула ключ в замочной скважине. Она не успела отойти, как та задрожала под ударами чего-то очень тяжелого. За стеной истошно заголосили. На дверь обрушился еще один удар. Затем еще и еще.
Звук не походил на тот, если бы старое дерево лупили ногой или кулаками.
– Быстро к окну! – скомандовала мама.
Мы жили на втором этаже, над пристройкой, поэтому план мамы был ясен: в случае чего – бежим через окно.
В дверь снова всадили что-то железное. «Топор!» – мелькнула страшная догадка. Мама легко подскочила к обеденному столу и схватила нож. Несмотря на наличие общей кухни, в последнее время мы всё чаще обедали в своей комнате.
– Стойте там!
«Убьюууууу, сука!!!!» Шкрак! – от крепкого дерева отскочила щепка. Ожидающая худшего исхода мама наставила нож на образовавшуюся щель. Щель потемнела: кто-то разглядывал пьяным глазом нашу комнату. Обнаружив, что на него смотрит кончик кухонного ножа, сосед крякнул, громко почмокал губами и исчез в неизвестном направлении.
Воцарилась тишина. Видимо, запал алкоголика Коли подостыл, а сил дубасить кухонным топором вторую тяжеленную дверь не осталось.
– Так, к черту! Больше мы здесь жить не будем!
И действительно: чего хорошего мы тут видели? Да ничего. Соседи воровали друг у друга, а «подростки с района» нюхали клей, пили водку и курили. Я старался держаться особняком, алкоголь я, конечно, попробовал, но остальные развлечения сверстников меня совсем не привлекали. А желание мамы уехать подальше от подобного общества я понимал уже тогда и полностью поддерживал. Тем более нам стало хватать денег для съема жилья поприличнее.
В поисках лучшего
Мы поменяли еще четыре места жительства. Соседи были немного приятнее, но остальные условия оставляли желать лучшего: туалет на улице, вода из колонки, до которой еще надо дойти, в доме рукомойник, в который нужно заливать воду, под ним ведро с помоями и газовая печка для отопления. Такой вид жилья называли флигелями, но по сути они мало отличались от сараев. Чтобы помыться, нужно было натаскать воды, нагреть ее на печке, разбавить до нужной температуры и только после этого купаться, сидя в тазике, с помощью мокрой мочалки. Стирка – по такому же принципу. Летом еще куда ни шло, а вот зимой… Зимой приходилось туго. Но все эти сложности с лихвой компенсировались отсутствием драк и криков пьяных соседей.
Но только мы начали дышать ровно после пережитых кошмаров коммуналки, как Доброслав сломал руку. Потребовалась недешевая операция, из-за которой мама продала комнату в злополучной коммуналке. Сделка была равносильна чуду, потому что никто не хотел себе такого соседства, плюс сам район обрел настолько нехорошую славу, что по доброй воле туда не совались.
Но денег на лечение не хватило, пришлось залезть в долг, и мама решила снова поехать на заработки.
– Мальчики, я уеду в Москву, – сообщила она нам с братом.