Чтение онлайн

– Знаю, - коротко ответил "блейзер".

– И знаете, что на нем расстреливали всю ночь?

– Знаю.

– Хм, а я сначала не поверила. Как это так, думаю, парнишка-москвич какой-нибудь, например, на этом стадионе в кроссовочках бегал, а тут его взяли да на нем же расстреляли без суда и следствия, и вообще невесть по чьей злой воле?

– Почему это? Известно, по чьей злой воле.

– Ну, это сейчас, может, известно, а тогда... Смотрю, на заборе красные тряпочки. И на деревьях... Будто все кровью кругом забрызгано. А мне говорят: "Всех, кого в камуфляже схватили, всех прямо тут и добивали, и били, и убивали, и всю ночь в самом центре Москвы тра-та-та-та-та, тра-та-та-та-та!" На стадионе! Как в Чили, нам в школе рассказывали...

– Так по одному же рецепту, - тихо сказал "блейзер".

– Я все туда ходила, все надеялась Сашку найти. На портреты смотрела. Там много на стендах наклеено. Погибших. И лица всё такие... Ну, чистые, что ли. У меня прямо слезы текут. А эти, ну, чиновники из "Белого дома", идут так себе преспокойненько с работы вечерком, болтают что-то, друг другу, наверное, анекдоты рассказывают, смеются. Так и хотелось крикнуть: здесь кладбище, здесь убиенных души! Рядом женщины в черном стоят, и глаза у них... Ой, мама, моя мама! А я ж упрямая: стала по домам, которые вокруг стадиона, ходить, расспрашивать. А люди рассказывать боятся. Одна бабка, которой уж терять нечего, сказала: было, говорит, все было, только ты, милая, не ищи, а то худо тебе будет и деткам твоим. И ушла я. И всё. И нет больше Сашки. Чего он туда поехал, спрашивается? С кем воевать? Кого защищать?

– Родину свою, наверное, - очень тихо сказал "блейзер".

– Ага, того самого "огромного медведя", как вы говорите. А я так скажу, - "байковая" ударила себя ребром ладони по колену, - нечего туда было соваться, в эту Москву!

– Но вы же суетесь.

– При чем тут? У меня сын - церебральник. Вы тоже суетесь к нам в Ивано-Франковск.

– У меня там мать.

– Ну вот. А из Москвы - все беды. И всегда так было. Сколько Сталин загубил?..

– Сталин хоть строил, - вздохнул "блейзер" и поднялся разбирать свою постель.
– А эти же всё разрушили.

– Ага, строил... На костях.
– "Байковая" откинулась назад в тень верхней полки и вновь скрестила руки на груди.
– Я так и знала, вы сталинист.

– Да бросьте вы! "Коммунист", "сталинист"... Одинаковые мы с вами "исты". Люди сейчас делятся только на тех, кто выжимает, и на тех, кто выживает, вот и все. А нам с вами одинаково мозги компостируют. Быдло мы и есть быдло, и заслужили эту скотскую жизнь своим всеобщим предательством. Каждый предавал свою великую родину как мог, каждый, от Горбачева до последнего дворника. Каждый называл свою цену, в меру собственного рвачества. Вот вы помните, в начале девяностых в центре Киева, на Майдане нэзалэжности, в ту пору еще площади Октябрьской революции, студенты голодали: палатки ставили, раскладушки с одеялами, лбы себе белыми тряпками перевязывали - независимость требовали. Ну, понятное дело, журналисты, телевизионщики там всякие шум подняли на весь мир: молодежь готова умереть за свободу Украины. Так вот, эта самая молодежь, во всяком случае ее лидеры, за это голодное шоу получили потом возможность за границей учиться - в Канаде, Германии, Штатах... А? Каково? Как на ваш взгляд, не прогадали?

– Откуда вы все это взяли? Все это неправда!

– Да уж очень похоже на правду. Не это, допустим, себе выторговали, так что-нибудь другое: продвижение, карьеру, теплые местечки, синекуры различные, кресла депутатские. А мы все дружно скоро встанем к стенке, мы свои девять грамм получим. У этой жизни трупный запах, и от нас всех трупом тянет.

– Что это вы?
– всполошилась "байковая".
– Империя развалилась, так она и должна была развалиться.

– Да что вы все заладили?!
– едва сдерживаясь, проскулил "блейзер". Талдычат и талдычат эту телекривду. Что должно было? Страну должны были отменить, как концерт, как собрание? Брат в брата должен был стрелять? Мальчишки - друг в друга? Мальчишки, которые вчера только в одну школу бегали, футбол вместе гоняли. Мне удивительно, как это вы, человек, уже немало слез в этой жизни проливший, легко усваиваете эти заморские враки. Мне удивительно, как это быстро мы привыкли к таможенникам в Брянске и хуторе Михайловском, к милиции с автоматами в центре Москвы, к тому, что учиться и лечиться могут только избранные, а остальные должны - "должны", как вы говорите, - подыхать с голоду! Погодите, эти политические банкроты еще войну затеют между Украиной и Россией. Вот втянут Украину в НАТО, и... тогда вообще хана славянскому миру! Вот тогда устроят массовые расстрелы, ритуальные, похлеще эсэсовских, а может, новым способом будут на тот свет быдло отправлять, каким-нибудь психотропным оружием.

– Ну что вы кликушествуете!
– возмутилась "байковая".
– Кто знает, что будет? В Украине пока кровь не пролита, а що там робыться за кордоном, нас нэ дуже турбуе.

Это окончательно завело неудачливого бизнесмена. Они сцепились и громким шепотом стали доказывать, кто хуже да где хуже.

– А у вас...

– А у вас!..

Я лежал наверху и время от времени нащупывал и поправлял свой "клад", и все мне казалось, как только поезд вдруг останавливался на темном полустанке, что вот-вот кто-нибудь вломится в купе: какой-нибудь рэкет, какой-нибудь ОМОН.

А попутчики мои не унимались. Они уже схлестнулись на том, как правильно говорить: "в Украине" или "на Украине".

– Мы же не говорим, "поеду на Россию"?
– резонно спрашивала "байковая".

– Так ведь надо знать историю!
– проблеял бедный "блейзер".
– Ну что тут скажешь?! Да русский язык такой. Потому что по-русски говорят "на окраине", а не "в окраине". Украина - это исконно русская земля, но в результате расширения русских земель далеко на восток она оказалась у края, у западной границы. Вот потому и Украина. И никак уже переставить ничего нельзя. Ах, какие это всё глупости! Но от этих глупостей страдают люди, которые... которые из одной колыбели. А "колыбель" эту разломали, людей, понимаешь, разорвали... Эх-хе-хе! Историю надо знать и уважать.

– Украина - это значит украить, раскроить, отделить, - стояла на своем "байковая".
– Это от польского. Не волнуйтесь, я знаю историю, знаю. Ко мне один профессор ходил на процедуры, уж образованнее некуда. Так вот, Киевская Русь - это история Украины, а никакая там не колыбель русских и белорусских...

– Ну конечно, как же!
– "Блейзер" даже привстал и снова ударился головой о мою полку.
– Украина теперь родина всех слонов. Знаем мы этих профессоров. Они же в советское время профессорами-то стали. На материалах съездов КПСС.

– Что это вы тут распоясались?!
– оборвала его "байковая" мамаша.
– Вы мне ребенка разбудите. Ну-ка, марш на свою полку! Давайте, давайте, залезайте, освобождайте мою законную территорию: я спать хочу.

Они погасили свет, и вскоре все затихли. Стал засыпать и я, но ненадолго: мамаша поднялась по нужде и давай отчаянно дергать дверь, не в силах сообразить в темноте, отчего она не открывается. Мне пришлось сесть на своей полке и достать Зинкин ластик из дверной "собачки". Когда она вернулась и стала укладываться, мужчина - он, оказывается, тоже не спалвдруг пролепетал в темноте:

– А вы правы, Россия без Украины - не Россия, а так, Московия какая-то.

"Байковая" в ответ зашипела:

– Да спите уже! Правы, не правы - Бог рассудит. Вот прицепился! Когда это я такое говорила?..

В Киеве прямо с вокзала я позвонил своей Тамарке. В холодной таксофонной трубке ответил сонный мужской голос:

– У аппарата... Ну, вас слушают, говорите.

Я повесил трубку и снова набрал номер, посильнее вдавливая диск, будто от этого зависело, кто с той стороны подойдет к телефону.

– Ну... Так и будем молчать?
– спросил меня тот же высокомерный, густой баритон.

Я поплелся с вокзала пешком. По дороге забрел в магазин. Так, от нечего делать. На прилавке увидел тебя, друг "Самсунг". Цена была равна почти всей заработанной мною сумме. И я решил купить. Возникла проблема - как достать из "тайника" деньги. Парни-продавцы, рекомендовавшие тебя, были изысканно услужливы, в аккуратных таких костюмчиках. У них я и попросился в закулисный туалет...