Айни
Шрифт:
Русская революция всколыхнула Среднюю Азию. Уже в 1905–1907 годах бастовали рабочие хлопкоочистительных заводов. Эмир и его прислужники решили запугать народ репрессиями, строжайшим, жестоким террором. Тюрьмы и зинданы были переполнены, ежедневно без суда и следствия казнили 200–300 человек, причем эмир лично наблюдал работу палачей.
Мелкая интеллигенция и местная буржуазия искали выхода из создавшегося положения; создавали полулегальные реформистские общества, ставившие своей целью ограничить власть эмира, упорядочить систему налогов, добиться разрешения получать газеты, издаваемые в России, и открыть светские, или, как их называли, «новометодные», школы, в которых ученики учились бы читать, писать, считать.
С другой стороны, Англия, Германия и Турция внимательно следили за событиями и положением в Средней Азии и на Кавказе — заманчиво было бы захватить такие богатые сырьем колонии! Однако выступить с оружием в рунах, объявив войну России, они пока не смели. Надо было идеологически подготовить почву для интервенции, использовать для этого религию и ее служителей, раздуть национальную рознь, настроить народ против русских и России. Используя недовольство народа и буржуазии, сложную и противоречивую форму правления, взяточничество, казнокрадство и назревающий протест народа, агенты империализма подняли флаг «единого независимого мусульманского государства Туран» под руководством и властью, «под защитой» Турции, возможно, с парламентом, а при случае и с эмиром, только уже ограниченным в правах. Фитрат и Бехбуди в Средней Азии, Исмаил Гаспринский в. Крыму — агенты Турции сколачивали мелкую буржуазию, националистов, интеллигенцию в тайное общество, получившее название «джадидских». Если джадиды, с одной стороны, добивались реформы и лавировали между эмиром и народом, то, с другой стороны, они боялись революции и любыми средствами стремились задушить революционное движение народа. Громкие фразы джадидов, требование реформ, новометодных школ поначалу увлекли молодого Садриддина Айни, и он по их примеру организует общество «Просвещение».
Татарские купцы в Бухаре открыли новометодные школы, и Садриддин Айни работает в одной из них переводчиком, впоследствии сам открывает такие школы, пока их «высочайшим приказом эмира» не ликвидировали. С ликвидацией школ фактически прекращает свою деятельность и общество Садриддина Айни. С 1905 года все помыслы Айни направлены на просвещение народа: используя татарские издания, он составляет учебники для новометодных школ: «Религиозные предписания», «О правильном чтении корана», «Воспитание юношества». Все книги Айни начинались именем бога, и революционного в них было мало: там мы найдем восхваление природы, высказывания о пользе грамоты, об освобождении женщин, немного о литературе. Но в условиях бухарской действительности это были «дерзкие и крамольные» книги.
Гость из Соктари
Их было три брата. Самый старший — Мухиддин-ходжа — был настоятелем мечети в кишлаке Соктари и обучал детишек в медресе. Два других брата — Садриддин и Сироджиддин — жили в Бухаре.
Осенью 1914 года Сироджиддин женился и нашел себе жилье в Пои-остона — одном из районов Бухары. У молодого мударриса, помимо уроков в медресе, было много других дел, и он с утра до позднего вечера не появлялся дома.
Молодой жене его приходилось сидеть дома, и очень скоро она стала жаловаться мужу на одиночество.
После долгих раздумий молодой муж пришел к решению: сходить в свою деревню Соктари и привезти своего семилетнего племянника Муслихиддина. Да к тому же он более надежного товарища молодой жене и не мог бы подыскать!
В родном доме Муслихиддин слыл беспокойным шалуном. Но в городе он быстро привязался к жене своего брата и под ее влиянием стал послушным и покладистым. Жена Сироджиддина тоже полюбила мальчика и однажды упросила мужа взять с собой Муслихиддина в Бухару.
— Какой же вы дядя, если даже один раз не можете взять его в город?
В тот день дядя и племянник долго бродили по городу, осматривали медресе и мечети, высокие купола и резные ворота. Наконец они пришли к главному хаузу Бухары.
— Этот пруд называют хауз Девон-беги, — объяснил дядя. — На его берегу есть два медресе. Вот это, напротив которого мы стоим, — дядя указал рукой на юг, — называется медресе Девон-беги. Другое, северное, называют Кукельташ.
— Дядя мой, большой мулла, в какой из них? — спросил Муслихиддин.
— Твой дядя Айни — большой мулла в медресе Кукельташ, мы сейчас отправимся к нему, — ответил Сироджиддин.
«Большой мулла», дядя Муслихиддина, в то время уже прослыл в Бухаре поэтом и образованным, ученым человеком. Он занимал тесную келью в медресе… Дядя потянул кольцо двустворчатой двери кельи, и дверь со скрипом открылась в коридор. Их приветливо встретил худощавый светлолицый мужчина средних лет и пригласил войти. Муслихиддин сразу признал дядю — «большого муллу», потому что много раз видел у себя дома… Айни тоже сразу догадался, зачем приехал в Бухару племянник, и с легким смешком он осмотрел его с головы до ног.
Вероятно, в эту минуту Айни вспомнил свое детство и мысленно сравнил себя с племянником — наивным кишлачным мальчонкой. Таким же наивным был и он сам двадцать четыре года тому назад, когда после смерти отца и матери брат Мухиддин привел его в Бухару учиться.
Муслихиддин оглядел келью: в углублениях стены и по углам — всюду были книги и газеты. На маленьком низеньком столике — бумаги, гусиное перо и резная массивная чернильница.
— Надо его определить в школу, пусть Муслихиддин не теряет зря времени, — сказал Айни, повернувшись к Сироджиддину.
Муслихиддин обрадованно спросил:
— Я теперь в медресе буду учиться, да?
Айни вопросительно смотрел на брата, а тот, в свою очередь, ждал совета Айни.
— Ты приехал в Бухару в новые времена. Тебе вовсе не обязательно учиться в медресе, тебе нужна светская школа…
Сироджиддин по совету Айни на следующий же день привел Муслихиддина в «новую школу». В те годы таких школ в Бухаре было мало, и были они неуютные и неблагоустроенные. Эти школы открывало тайное общество «Прогресс», членами которого были Айни и Сироджиддин.
…Революция в России 1905 года оказала большое действие на духовную и культурную жизнь Бухары. Теперь в русской печати изредка появлялись вольнолюбивые статьи, призывы, стихи и рассказы. Попадали в Бухару и некоторые газеты России, выходившие на татарском языке. Под влиянием русской революции происходили некоторые изменения реформистского порядка. Но с революцией они ничего общего не имели. В условиях Средней Азии в эмирате Бухары однако ощущался некоторый сдвиг, вот потому-то и появилась возможность открывать светские школы.
Молодой Айни принимал участие в этом передовом движении. Он боролся за изменение системы образований. Совместно со своим другом Мирзо-Абдулвохидом он даже открыл школу, куда бесплатно принимались дети бедняков. Вдвоем они написали книгу «Тахзиб-ус-Сибьён» («Воспитание юношества»).
Это была первая книга, учившая детей читать и писать. В старой школе с грехом пополам учили только читать. Ребята проходили «Хафтияк» — тоненькую книжку с коротенькими рассказами на религиозные темы, а затем они изучали коран — основу мусульманской религии, — его главные положения. В старой школе все обучение было направлено против каких бы то ни было наук, и, заканчивая ее, молодые люди не умели ни как следует читать, ни писать, они не получали знаний, которые могли бы им пригодиться в жизни.