Чтение онлайн

— Что с тобой?

— Я вспоминал. Помнишь, как два бестолковых и безденежных шевалье торговались в трактире на Торговой Площади?

— А, бездново отродье! — отозвался барон — Я и сейчас считаю, что три медяка за тощую курицу — настоящий грабеж.

— Да — с улыбкой ответил граф — Медяки за еду, серебро за кров, и золото — на женщин. Как же отчаянно мы тогда желали обладать хоть чем-нибудь. А теперь — величайший город в Королевствах — наш. Ты только посмотри!

Они вышли на длинный открытый балкон, опоясывавший задний фасад Ратуши. Перед ними на мили вокруг простиралось огромное множество зданий — добротных, высотных, каменных — но граф знал, что за их спиной домов гораздо, гораздо больше — целое море, до самого горизонта. И всё это отныне было в его власти.

А в отдалении от Ратуши, на другом берегу реки, самый роскошный ресторан в Новом Городе готовился принимать гостей. Неизвестно, благодарил ли хозяин Свет за выпавшую возможность, или проклинал Изнанку за свалившееся несчастье, но к приёму он подготовился на совесть.

Первым на встречу явился Могильщик. Пожилой, одетый в добротный, но небогатый костюм, он легко сошел бы за крестьянина, всю жизнь таскавшего господский урожай на плечах. Широкие плечи Могильщика едва умещались в пиджаке, он словно был сложен из костей не по размеру. Но особо выделялись его кисти — размерами они могли поспорить с ладонями Мясника. Казалось, Могильщик в состоянии полностью обхватить руками любую голову. Его сопровождали трое в черных одеяниях, очень похожих на церковные. Сопровождавшие остались на первом этаже, где стояло множество накрытых столов. Сам Могильщик поднялся по широкой лестнице на второй. Там, в центре просторного зала стояло шесть столов. Расположенные по кругу, они были заставлены лучшей едой и выпивкой, что нашлась в Прайбурге. У четырёх столов стояло по одному креслу, у одного — два, и ещё у одного — вместительный диван. Могильщик занял одно из кресел, и, положив руки на стол, принялся ждать.

Следующим явился Мясник. Его сопровождали двадцать человек, вооруженные до зубов — мечи, ножи и ружья имелись у каждого. Они расселись вдоль дальней стены, не поворачиваясь спиной ко выходу. Сам Джейкоб, поднявшись наверх, кивнул Могильщику и занял диван.

Следом явился Герцог Фортуны, Джим-Весельчак, Сияющий Джим. На улицах Прайбурга его давно уже не осмеливались называть Скользким, и давали лишь самые громкие и льстивые имена. Рубашка из тончайшего шёлка, тёмный жилет в синюю полоску, брюки и разукрашенные, чуть ли не женские туфли — Джим выделялся из любой толпы и приковывал взгляды. Довершали наряд очки из рубинового стекла, прямиком из Эйгона, алмазные шестигранные кубики на поясе, которые нередко оказывались в руках у Джима и шляпа с широкими загнутыми полями, на манер тех, что носили в Хайтенделе. Его охрану составляли несколько разношерстых человек, среди которых была даже девушка. Пестро одетые и вооруженные, они расселись за столиками и тут же, со смехом и разговорами, приступили к трапезе, не смущаясь окружающих.

Под их шумное выступление почти незамеченным проскользнул Епископ Хаш. Одетый в церковную мантию, черную, расписанную полосами из серебряных рун, он в одиночестве зашел в зал и молча поднялся наверх, присоединившись к собравшимся. Возможно, в последний раз. Возможно, его вежливо попросят убраться, не дожидаясь окончания встречи.

Следующий гость казался совершенно неуместным — молодой юноша, даже мальчик, свободно переступил порог в сопровождении пятерых людей. Талли «Шторм» был стройным и гибким, одет в легкую белую рубашку, свободные штаны, а на ногах у него красовались высокие сапоги из мягкой кожи. Вооружен он был мечом, настолько большим, что носил его на перевязи за спиной.

Сопровождавшие его люди не уступали «мясникам» в вооружении, но к тому же были облачены в лёгкую броню. Кидая настороженные взгляды на «мясников», они сели в дальнем от них углу. С недавних пор многие недолюбливали Джейкоба и его людей. Но даже среди них выделялся один, смотревший на «мясников» с ненавистью.

Лоуренс Эдельвейд со своей свитой достойно смотрелся бы и на приёме в Ортенфлоу. Блистая роскошным нарядом и распространяя аромат дорогих духов, Эрц-Герцог проследовал к лестнице, а сопровождавшие его франты расселись за столики. Их легко было принять за разодетых благородных бездельников, но все вокруг знали, насколько они опасны.

Последней прибыла Русалка. Юная девочка, в простом белом платье и несколькими серебряными украшениями, войдя в дверь, с улыбкой оглядела всех окружающих и раскинула руки в приветствии.

— Добрый вечер, господа!

В ответ ей раздался хор нестройных бормотаний. Многие не посмели промолчать, но и не желали привлекать к себе внимание Элли. Когда за спиной девочки показалась огромная трёхметровая фигура, одетая в мешковатый балахон из парусины, в зале повисла напряженная тишина. Несколько человек потянулись к оружию, внимательно наблюдая за тварью. Проклятья, произносимые шёпотом, перекатывались из угла в угол. Даже спутники Джима стали мрачными, даже капитаны Талли позабыли о своей ненависти.

— Сядь сюда — велела Русалка своему созданию и указала на ближайший столик. Тварь прошла в указанном направлении и тяжело опустилась на корточки, опрокинув несколько стульев и пошатнув стол. Сама девочка словно бы проплыла по залу, и лишь когда она скрылась наверху, присутствующие перевели дух.

Поднявшись, девочка также поприветствовала присутствующих, и на этот раз ответили ей куда увереннее. Легкой походкой, будто бы скользя, а не шагая, Русалка направилась к своему месту. Но прежде она остановилась у столика Епископа.

— Хаш, — с улыбкой обратилась она к нему — Поздравляю тебя с новым назначением.

— Благодарю, — склонил тот голову, пряча глаза.

— Я слышала, ты уже приступил к своим обязанностям — продолжила Русалка — Слышала, новый мэр ценит твои советы. Говорят, — повысила девочка тон — Он спрашивал у тебя о самых опасных из нас. Это правда?

— Да — сухо ответил Хаш.

— Наверняка граф захочет показать свою силу — рассуждала Элли — Устроить показательную порку. Избавиться от одного из нас. И на кого же ты им указал, милый Хаш? — девочка, сложив руки, улыбнулась Епископу, и тот не посмел соврать.

— Думаю, такую честь заслуживаешь только ты, Элли.

— О, благодарю — склонила голову Русалка — Рада слышать, что ты ценишь меня так высоко! Хочу вам сказать, господа — девочка повернулась к остальным Герцогам — После такого признания моя привязанность к нашему Епископу лишь возросла. И теперь мы с ним — ближайшие друзья. И как ближайшего друга — девочка снова повернулась к Хашу — Хочу попросить тебя об одном одолжении.

— О каком? — напряженно спросил Епископ.

— О, совершеннейшая безделица, — беспечно махнула рукой Русалка — Такая ерунда, что и упоминать неудобно. Поговорим о ней после.

Сказав это, она проследовала ко второму креслу за столом, где уже сидел её брат. И едва она села, как Шторм поднялся и заговорил, обращаясь к Герцогам.

— Господа, — разнёсся по залу его звонкий мальчишеский голос — Прежде чем мы начнём говорить о действительно важных вещах, я хочу прояснить одну мелочь. Сущий пустяк! — воскликнул Шторм — В жизни бы не упомянул о нём, если бы уважаемый Питт не решил раздуть пожар из искры.

— Девчонку трогать у тебя нет права — раздался мощный голос Мясника, долетев до самых дальних уголков зала.

— Вот видите, господа — в притворном изумлении воскликнул Шторм и развёл руками — Мы, Сумрачные Герцоги, тратим время на какую-то ерунду. А всех делов-то — обыкновенная девчушка. Даже говорить неловко.

— Это та девочка, что сражалась у стен Ортенфлоу? — раздался из дальнего угла тихий голос Могильщика — Что перерезала глотку Погибели?

— Она самая — ответил Мясник вместо Шторма — Но её крови Шторм требует совершенно напрасно.

— Она убила Огонька в трактире — возразил Талли — И его брат имеет полное право на месть.