Чтение онлайн

— Этим я хочу заняться только с тобой, — ответил ей Эрвин, придвигаясь к ней вплотную, — и где это будет происходить, в сауне или в стоге сена, мне совершенно все равно.

— Какой ты горячий!

— Я такой…

— Вот потому я и предлагаю окунуться в бассейн, пора уже. — Анна выскользнула из его цепких объятий и рванула в бассейн.

Она так быстро погрузилась в воду, что даже не успела вскрикнуть, ощутив резкий контраст разгоряченной кожи и холодной воды. Эрвин следовал за ней по пятам, словно привязанный.

— Ты избегаешь меня?

— Опасаюсь…

— Чего? — Эрвин продолжал испепелять ее взглядом.

— Мимолетных увлечений и ни к чему не обязывающих связей, — ответила Анна.

— Так я к тебе со всей серьезностью…

— Давно ли? Чтобы ты это понял, мне надо было доказать, что я тебя не брошу в трудную минуту? — спросила Анна, бултыхаясь в воде.

— Я давно к тебе присматривался, еще в России… Из-за тебя пошел на не совсем красивый поступок, чего раньше за мной не наблюдалось.

— Иногда человек вынужден совершать необдуманные поступки, — пожала плечами Аня, — и вообще, мне кажется, мы совсем не подходим друг другу.

— Почему ты так думаешь?

— Что называется, разный менталитет. Я не привыкла к такому образу жизни…

— На тебя так повлияла лошадиная повозка? — рассмеялся Эрвин, блеснув белыми зубами. — Ты еще не видела меня в кожаных шортах и в шляпе с пером.

— Ты считаешь, что это зрелище хуже, чем твой голый зад? — съязвила Анна.

— Думаю, что в любом из этих вариантов, с твоей точки зрения, я выглядел бы комично, — ответил Эрвин.

— Хорошо, что у тебя присутствует самоирония, — ответила Анна.

— И все-таки, что тебе не нравится в доброй старой Австрии?

— Все нравится, но жить постоянно я бы здесь не могла. Здесь все противно моему нутру, если ты понимаешь, о чем я… Эти пряничные домики, дружелюбные лица вокруг, сельская, спокойная местность, даже этот короткий проход от вашего дома до трактира…

— Понятно, это же не десять остановок в московском метро с двумя пересадками, — подал голос Эрвин.

— Вот именно!

— Когда я приехал в Москву, у меня тоже возникло чувство неприятия всего, что увидел. Мне не нравились унылые люди, вечно спешащие куда-то, полное отсутствие уюта во многих домах Москвы. Но потом я привык и полюбил Россию…

— Я бы здесь с ума сошла, чувствую, как у меня ссыхаются мозги от безделья и сытой жизни, — вздохнула Анна, с удивлением заметив заглянувшего в дверь Марата.

— Вот вы где… Можно к вам присоединиться?

— Конечно! — с огромным облегчением в голосе пригласила его Аня, для которой было большим испытанием находиться наедине с сексуальным Эрвином.

— Заходи, — разочарованно протянул тот.

— Только в трусах! — добавила Аня.

— Я не австриец, я всегда в трусах, — рассмеялся Марат, — а Эрвин уже успел напугать тебя?

— Там нет ничего страшного и смешного, — ответил Ламар.

— Наконец-то мы смутили этого наглого австрийца! — обрадовался Марат, выглядевший весьма нелепо в семейных трусах.

Он погрузил свое большое волосатое тело в бассейн, сразу подняв цунами, и восторженно посмотрел на Аню.

— Наслышан о твоих подвигах, тронут до глубины души, даже не знаю, что сказать.

— Вот ничего и не говори! Сама не понимаю, что на меня нашло, — заявила Аня.

— Это Кристина тебя вином подогрела и придала смелости, — пояснил Марат.

— Пойдемте париться? — предложил Эрвин, у которого пропал интерес к бассейну при появлении Марата.

— Делаем несколько заходов? — уточнила Аня.

— А как же!

Аня поняла, что ее представления о жизни все больше и больше расходятся со взглядами австрийцев. Когда они вышли из сауны, первое, что увидела Аня, были сытые лица уже знакомых ей и незнакомых людей, сидящих за большим столом в гостиной.

— Праздник продолжается, — прошептала она.

Стол ломился от все тех же экологически чистых продуктов. Анну при виде ярко-желтого сыра с крупными дырками, огромного розового окорока с корочкой, ярких, словно искусственных, овощей и разложенных по тарелкам закусок просто затошнило.

«Сколько можно есть?! Они все время едят… и пьют, праздник ли, похороны ли. Интересно, когда они работают?» — подумала Аня, с трудом скрывая обуревавшие ее эмоции.

— Проходите! — радостно позвала их Ариадна. — Наш праздник там не удался, так продолжим его дома, — сказала она.

Аня с ужасом увидела, как красная жидкость уже наполняет большой бокал.

«Это молодое вино Ламаров будет являться мне в кошмарах», — мелькнула у нее мысль.

— Я что-то не хочу пить, — тактично сказала она.

— Бабушка обидится, — шепнул ей на ухо Эрвин.

— Как же?! Дорогая моя! Ты — наша героиня! Без тебя никак нельзя.

Анна со вздохом опустилась на стул. Настроение ее было испорчено, а вскоре и живот был набит до отказа. Как ни странно, но этот праздник живота вовсе не радовал Анну.

«Останусь здесь с Эрвином и через год не пролезу в дверь, а лет через пять буду лежать в наркологической клинике, думаю, в такой же дружественной обстановке».

Австрийцы, набив животы, сохраняли благостное выражение лица, пели незатейливые тирольские песни и даже пытались танцевать. Между гостями сновали маленькие дети в национальной одежде и раздавали всем конфеты. Каждый гость разворачивал фантик и читал написанное там пожелание: здоровья, удачи, счастья, любви, в общем, всего того, что желают друг другу люди во всем мире, несмотря на национальность, возраст и вероисповедание. Аня не сразу обратила внимание, что конфетка ей досталась, отличная от других и по размеру и по цвету фантика. Она развернула ее скорее по инерции, чем от желания полакомиться. На фантике был написан текст на английском языке:

«Дорогая Аня, мне очень надо с тобой поговорить. Я буду ждать тебя у себя дома сегодня ближе к ночи. Приходи обязательно, у меня жуткие опасения по поводу жизни любимого мужчины! И никому не говори, что я тебя пригласила! Кристина-стилист».

От таких «пожеланий» у Анны мурашки побежали по коже. Она растерянно смотрела на фантик.

— Что-то случилось? — приблизился к ней Эрвин, увлекая ее танцевать. — Ты не чувствуешь, что у тебя шоколад тает в руке? — Его глаза смеялись, а Аня чувствовала, как у нее тает сердце.