Чтение онлайн

людей, чтобы позарились на чужое добро.

По дороге к дому Джерен обе молчат, каждая

думает свою думу. Нурсолтан идет, высоко подняв

голову, гордо выпрямившись, подобно победившему

в схватке борцу. Айсолтан на полшага отстает от

матери. Голова ее опущена. В ней нет и сотой доли той

решимости, которой полна Нурсолтан.

Легкий ветерок пробегает по деревьям, колеблет

листву, и она серебрится в свете электрических

фонарей. Темный купол неба расшит сверкающим узором

звезд. С севера на юг через все небо прозрачной

дымкой протянулся Млечный путь. Звезды Большой

Медведицы спокойно, ласково мерцают над горизонтом.

Звучит музыка. Из небольшого рупора,

укрепленного на верхушке столба, несется песня:

В степи тюльпаном расцвела,

На небе месяцем всплыла,

Ты — повелительница звезд,

Цветов царица, Огуль-бек.

Цветы степей, пески пустынь

Полны блаженства, если ты

По ним ступаешь...

Красота ночи и эта песня тревожат душу

Айсолтан, но неотвязные мысли бродят в ее голове,

мешают насладиться прелестью ночи и волнующей

сладостью песни.

«Ну, на что это похоже, — думает Айсолтан, —

чтобы девушка сама шла в гости к парню, за

которого мать хочет выдать ее замуж? Как поступаешь ты,

Айсолтан? Посовестилась бы! Даже если ты съешь

всего одну ложку плова, тебе будет так стыдно,

словно ты пришла и съела целого барана. А что люди

скажут? «У Айсолтан нет стыда, она сама предлагает

себя Бегенчу». А что Бегенч подумает? «Вот она

какая, а я и не знал, — скажет Бегенч. — Es только

помани — она и прибежит». Ой, смотри, Айсолтан!

Как бы таким поступком не уронила себя в его

глазах».

Айсолтан резко останавливается.

Нурсолтан, пройдя несколько шагав, замечает, что

дочери нет возле нее, и, оборотясь, кричит:

— Эй, дочка, ты что отстала?

Айсолтан приходит в себя.

— Я... я, кажется, занозила ногу колючкой,—

произносит она запинаясь.

Айсолтан оглядывается кругом, вдыхает

ароматную свежесть ночи, потом, закинув голову, смотрит

на небо, любуясь сверкающими в его темной глуби

звездами. «Словно там раскрылись миллиарды

коробочек с алмазным хлопком»,— мелькает в голове

Айсолтан. В отдалении снова раздается песня. Девушка

стоит и слушает, потом быстро догоняет мать.

«Разве я иду к ним в дом, чтобы красть? —

думает она. — Чего я стыжусь? И кому какое дело до

того, куда я иду, и зачем, и почему? Это мое дело,

а других оно не касается. Что я, вправду, сто лет

назад родилась, что ли? Если буду всего нового

бояться, плохой пример подам подругам! Мать, видно,

больше моего понимает. Я же к ним не

напрашивалась— сами позвали. Что тут зазорного—пойти, раз

зовут? Я к счастливой жизни иду. У кого есть ум, тот

меня только похвалит. И другие девушки с меня

пример возьмут».

Джерен встречает их, стоя у входа на веранду. По

всему видно, что она очень рада гостям: усаживает

их на ковре, хлопочет, подает чайник с чаем, пиалы.

Она совсем не такая горделивая и неприступная,

какой казалась раньше Айсолтан. «Она добрая женщм-

на, приветливая и ласковая», — радостно думает

Айсолтан и улыбается хозяйке.

Засуетившись, Джерен роняет чайник, хочет

поднять его, и тут же у нее из рук падает пиала и

разлетается на мелкие осколки. Айсолтан быстро

вскакивает, поднимает чайник. Джерен с помощью Айсолтан

подбирает осколки, бросает их в полоскательницу,

удрученно говорит:

— Милая Айсолтан, брось, не хлопочи, ну, не

велика беда — разбился чай, пролилась пиала...

Дочь Джерен, хорошенькая Маиса, в расшитой

серебром тюбетейке, из-под которой выбегают тугие

черные косички, зеонко хохочет:

— Мама у нас всегда тгк. Как придут гости — или

пиалу разобьет, или сама упадет на ровном месте.

Когда мой дядя приезжал, она раз по нечаянности

целое ведро воды на него вылила. И всегда все

путает. Бегенча называет дочкой, а меня—сыном...

Смущенная Джерен накидывается на Маису:

— Ступай прочь отсюда! Ты чего тут вертишься?

Джерен разливает в пиалы чай. В саду раздаются

голоса, и на веранду поднимается Бегенч, за ним —

парторганизатор Чары и Потды. Потды, бросив косой,

лукавый взгляд на Айсолтан, кричит еще с порога:

— Добрый вечер!

Джерен приглашает гостей:

— Добро пожаловать! Заходите, заходите...

Будете с нами на веранде чай пить, или, может, в

комнате стол накрыть?

И опять Потды, подобно передним ногам козы,

опережает остальных:

— Ай, Джерен-эдже, разве мы отсталые от жизни

люди? Мы люди культурные. Чай будем пить в

комнате, за столом, и сидеть на стульях. А вы пример с

нас берите.

Чары говорит:

— Ну, ну, полегче, Потды-хан! Что это значит:

«вы», «мы»? Кто тебе позволил разделять

собравшихся на два лагеря? Еще не известно, кто отстал, а кто

перегнал. Может, нам с тобой еще не угнаться за

пылью из-под ног других людей... Разве ты не на

такой же подстилке родился и вырос? По-твоему, вся

культура в том, чтобы сидеть выше земли на

полметра? А если твою культуру вот тут поискать, может,

ничего и не обнаружится, — и Чары легонько