Чтение онлайн

– Пошли вы все...
– злобно огрызнулась Марина, отворачиваясь от окна. Часы показывали "21:38:56", когда она закончила метаться по норе, из комнаты в комнату, из прихожей в кухню, как полоумный шаттл, потерявший управление.

– Расфуфырилась, кукла?
– с омерзением в голосе спросила свое отражение, эту самку с сочащимися тоской глазами, стоящую в зеркале, в последний раз обведенную вокруг двадцать первого пальца струсившим, испугавшимся ответственности, неспособным на самопожертвование, как и все они, коз-злы... мужики, одним словом.
– Стрелка измерителя либидо зашкалила, да? Пиковая нагрузка ненависть сбила?..

Содрала с себя чулки, юбку, безрукавку. Схватила ножницы, покромсала в лохмотья новые, практически нанадеванные вещи. Задрапировалась в старый ситцевый халат. Разорила прическу, умылась.

Пока оттирала французскую, умопомрачительно дефицитную косметику, вдруг подумала, ни с того ни с сего: "А интересно, какова этимология слова "пол" (М и Ж)? Уж не от той ли "половинки разбитого кувшина", а? Значит, по отдельности ничего цельного, М-пол(овина) и Ж-пол(овинка), и только вместе...". Аж вздрогнула от отвращения. Не-ет, хватит...

ВСЕ, решила. Последняя капля звонко, оглушительно булькнула об поверхность тяжелой маслянистой жидкости ненависти, наполняющей чашу ее терпения. Имя той капли - Мишель. Фамилия - Захарченко.

"Думаешь, я побегу за тобой на вокзал?", - спросила выходную дверь. "Кукиш тебе. Пересрал, скатертью путь-дорожка, милок. Рыдать не намерена. Изрыдалась уж, хватит. Амба. Зэ Энд. Думаешь, прибегу, умолю, рабой буду? Зря, друг ситный. Ох, зря. Не на ту попал... Человек! Поди ж ты. Мужик он мужик и есть. Я скорее поверю в то, что баба - человек. Но чтоб самец... ни в жизнь. Самки - тоже твари, но не настолько безжалостные. Не настолько беспросветно бесплодные и бесполезные для природы, для жизни, как вы, самцы. Они хоть рожать могут... Ближе к животным, вы говорите. Ну что ж. Лучше быть родственницей той же кошки, чем _в_а_ш_е_й_. Вы заменили сердца моторами, чтобы отдалиться от животных. Вы злобные, не умеющие чувствовать, монстры, со всей вашей технологией выживания и техникой, создавшей мир, в котором есть место лишь "технике секса", но нет любви. Вы создали этот мир, и вы в нем правите. Это факт. Но где отмечен тот факт, что Я обязана подчиняться ВАМ??? Я могу вас использовать, со всеми вашими прибамбасами, но жить по вашим законам вы меня больше не заставите!!!".

36. В НОНОЧЬИ ЛАПЫ - 2

Ради чего стоит возвращаться...

– Транспорт, - бросил Вилли.
– Схоронись, Торопыга. Поглядим, наш ли...

Они заскочили в пролом. Спрятались внутри дома, сторожко высунув краешки глаз. Лязг гусениц, рык двигателей, дыхание тяжелых стальных чудовищ - приближались, усиливались. "Колонной идут, - подумал Вилли, штук десять, судя по звуку".

Приготовил на всякий случай базуку к стрельбе, жестом велел Торопыге следовать своему примеру.

Показался первый бронетранспортер. На бешеной скорости пронесся мимо. Авангард.

– А, дерьмо, - прошептал Вилли, - нонки...

На борту головного растянулся в прыжке кошачий силуэт.

– Пропустим, - выдохнул Торопыге в ухо, - не одолеем, много их, тварей, ч-черт...

Прогрохотал второй броневик, третий, пятый... Десятый.

В сторону Квартала мчатся, подумал Вилли. Эх, предупредить бы мужиков... Пару коптеров с ракетами на колонну, и все дела, разговор короткий. Но как предупредишь, без связи-то. И ушли, черт побери, далеко, не успеем вернуться. Ну ничего, мужики справятся. Не впервой.

– Учуяли, твари?..
– с ненавистью в голосе прошипел Вилли. Броневиков было одиннадцать, оказывается. И одиннадцатый, арьергардный, кромсая асфальт, в этот миг тормозил точнехонько напротив пролома в стене дома, за иззубренными краями которого прятались напарники...

– Торопыга, ты слышишь?
– спросил.
– Слышишь их?

– Очень смутно... не дрыгайся, Вилли, сдается мне, они по своим делам притормозили, нас не унюхали...

Крышка люка механика-водителя на переднем скосе броневика открылась, показалась усатая физиономия в ребристом кожаном шлеме.
– Выпердок, брезгливо сказал Вилли. Заскрежетал зубами.
– Дырколизы мокрогубые, дерьмоеды...

– Осторожно, без зубов останешься, - толкнул в бок Неудачника Торопыга.
– И скрежет твой зубовный на милю слыхать. За что ты их так? Их жалеть нужно, несчастных...

Выпердок высунулся по пояс из люка, лег на броню, свесил голову за край скоса, на что-то уставился, лежащее на асфальте перед броневиком. Что он там нашел?
– спросил Вилли недоуменно.
– Целехонький лазерный прицел?.. Может, шандарахнуть в люк?

– Лежи, вояка, - Грэй выпростал правую руку из складок маскбалахона и взглянул на браслет свой странный.
– Ты лежи, а я пошел... Прикроешь, если я ошибся.

– Ку-уда?!
– обалдел Вилли.
– Ты что, совсем тронулся?!

– Ага. Я ж сумасшедший, ты знаешь. А спорить с психами опасно, лучше всего не мешать им... Не дрейфь. Знаю, что делаю.

– С психами, говорят, вообще иметь дело опасно, не то что спорить, сказал Вилли.
– Когда они тебя сцапают, и я пальцем не пошевельну, на спусковом лежащем.

– Болтаешь много. Совсем как я, - ответил Грэй и выпрямился. Повторяю, прикроешь, если я ошибся и разговора с ними не получится. Бей в корму, меня постарайся не угрохать. Я еще пригожусь в этом мире. Не для того я шатался по разным градам и весям, чтобы сдохнуть от гранаты Вилли Квайла по прозвищу Неудачник, не для того я дерьмо хлебал, чтобы в конечном итоге получить в задницу сто грамм свинца от своего брата...

Он неторопливо вылез наружу и зашагал к броневику, на борту которого чернел растянувшийся в прыжке кошачий силуэт.

Вилли проводил его долгим взглядом и решил, что с психами иметь дело опасно, зато интересно. Никогда не угадаешь, чего от них ждать. Сплошной ходячий сюрприз. Но Торопыга, даром что псих, по всей видимости, знает, куда идет.

Грэй шел к броневику. Вилли смотрел сквозь окуляр прицела базуки, как он идет, совершенно открыто, с виду без опаски - в ноночьи лапы верным курсом. Выпердок, высунувшийся из люка броневика, поднял голову и уставился на Торопыгу, не менее пристально, чем секунду назад на асфальт перед гусеницами бронетранспортера.
– Смерть нонкам!
– крикнул Грэй, вздымая правую руку вверх, в ритуальном жесте приветствия: два пальца буквой "V" растопырены, остальные прижаты к ладони.
– Селедка есть, брат?

– Смерть нонкам! ты откудова свалился?!
– крикнул в ответ усатый, оказавшийся не выпердком, а мужиком.
– Ты кто?

– Меня зовут Грэй-Торопыга, - весело сказал Грэй-Торопыга.
– Мы тут с Вилли-Неудачником в разведку ползем помаленьку.

– Тебя не знаю, - сказал усатый в ребристом шлеме.
– Про Вилли слыхал.
– Он убрал кольт, ствол которого целился Торопыге в лоб, и позвал кого-то, сидящего внутри бронекара: - Эй, Чак-Зубастик, вылезай, тут твой старый кореш Вилли рядышком торчит, поздоровкайся!

Верхний люк броневой машины растворился, и высунулась знакомая Вилли физиономия. Неудачник коротко ругнулся и опустил базуку. Клыки Чака, дьявольщина, ни с чем не спутаешь.
– Смерть нонкам!
– крикнул, вылезая из пролома в стене дома. Он уже все понял. Молодчаги мужики! Законспирировали транспорт под ноночий караван. Не особо эффективно, но все же...

– Доброго пива!
– поприветствовал его Зубастик.
– Это кто с тобой?

– Да так, новичок один, недавно в отряд приписан, - ответил Вилли. Классный боец.