Чтение онлайн

Я метнулся вправо, теперь нас разделял большой обеденный стол. Если незнакомец не сможет дотянуться до меня, то и вонзить нож – тоже.

И вот начался своеобразный балет: он двигался то в одну сторону, то в другую, я зеркально повторял его движения и ни на шаг не отходил от стола. Мы огибали его три или четыре раза, он не сводил с меня глаз. Затем стал выдвигать стулья, чтоб они помешали мне двигаться дальше, но я оказался проворнее. Может, в жокеи я не годился, но координации движений и быстроты не потерял. Именно скорость спасла меня тогда, на Личфилд-гроув, и я собирался использовать это преимущество снова.

Но хватит ли меня надолго?

Стоит допустить всего одну промашку…

Он изменил тактику, встал на один стул, вскочил на стол и бросился ко мне.

Тогда я развернулся и кинулся к лестнице, распахнул низенькую дверцу внизу, побежал наверх, прыгая сразу через две-три ступеньки. Слышал его учащенное дыхание за спиной – убийца меня настигал.

Но что еще я мог сделать? Другого выхода, похоже, не было.

И тут меня обуял страх. Я не хотел умирать!

Я уже находился на площадке. Развернулся лицом к нему, чтоб видеть, какие он собирается предпринять действия. Так, по крайней мере, можно попробовать увернуться от ножа.

Он стоял на ступеньке всего футах в четырех от меня. Потом сделал шаг, поднялся на еще одну ступеньку, а я отступил на шаг, оба мы еще раз повторили тот же маневр, и тут я почувствовал, что упираюсь спиной в стену. Отступать дальше было некуда.

Он сделал навстречу еще шаг, и я весь сжался, приготовился к удару, хотя не знал, что делать, если он последует.

Наверное, просто умереть.

И тут в коридоре, по правую руку от него, отворилась дверь и из ванной вышла Клаудия.

– А ну вали отсюда, ублюдок вонючий! – завопила она. – Не смей его трогать! – Затем снова захлопнула дверь и заперлась изнутри.

Убийца обернулся на шум, я воспользовался моментом и набросился на него. Обхватил правой рукой его за шею, стал сдавливать горло, а пальцами правой руки пытался выдавить ему глаза.

Я сжимал его горло изо всех сил.

Но их, видимо, не хватало.

Мужчина оказался значительно выше и сильней меня и, как я ни старался удержать его, начал медленно поворачиваться ко мне лицом. И поскольку обе руки у меня были заняты, прикрывать ими живот больше не получалось.

Что там говорил мне хирург?

«Чем бы вы там ни занимались, – говорил он, – постарайтесь не вступать в драки».

А вот насчет падения с лестницы вроде бы ничего не говорил.

Я сдавливал шею убийцы с такой силой, точно от этого зависела сама моя жизнь – да так оно и есть, конечно, зависела, – а затем нырнул с лестницы головой вниз, увлекая за собой противника. Это, конечно, было полным безумием, особенно со стороны человека, у которого голова едва держалась на плечах. Но то был мой единственный шанс.

Падая, я извернулся всем телом и при падении приземлился на моего врага. Именно он со всей силой врезался головой в стену в том месте, где лестница поворачивала под углом в девяносто градусов. А дальше мы съехали вниз к подножию деревянной лестницы и остановились, и правая моя рука продолжала сжимать его горло. Дверца внизу была приоткрыта, ноги наши по-прежнему находились на ступенях, а головы и торсы – на полу гостиной.

Даже притом что я использовал тело своего противника с целью смягчить удар, столкновения со стенкой оказалось достаточно, чтобы выбить весь воздух из моих легких. Но и на том спасибо, голова не оторвалась.

Я высвободил правую руку и вскочил на ноги, готовый продолжать борьбу, но необходимости в том не было. Мужчина лежал неподвижно лицом вниз.

Тогда я метнулся к двери и схватил мамину складную трость, затем с ее помощью подцепил пистолет за рукоятку и извлек его из-под холодильника.

Если этот тип хотя бы бровью пошевелит, я его пристрелю.

Я простоял над ним достаточно долго, целясь прямо в голову и наблюдая.

Но он не шевельнулся. Даже вроде бы и не дышал.

Однако я не доверял ему: возможно, этот тип просто притворяется, а потом вдруг вскочит и набросится на меня – и потому продолжал целиться в него из пистолета.

– Клаудия! – громко крикнул я. – Клаудия, иди сюда, мне нужна твоя помощь!

Я услышал, как щелкнула задвижка ванной комнаты, потом – шаги наверху.

– Он ушел? – спросила Клаудия, стоя на лестничной площадке. В доме было так темно, что она не видела человека, лежавшего у подножия лестницы.

– Думаю, он мертв, – ответил я. – Но, может, просто притворяется, и рисковать нельзя. Становится темно, я его уже почти не вижу.

– Сейчас принесу фонарик, он у меня в спальне, – раздался голос мамы.

Я слышал, как она двинулась по коридору к своей комнате. Потом вернулась уже с фонариком – пляшущий его луч ярко освещал ступени.

– О господи, – пробормотала Клаудия, глядя сверху вниз.

В свете фонаря было видно, что голова мужчины прижата к левому плечу и что лежит он в странно неестественной позе. Очевидно, шея у него была сломана, в точности как некогда у меня.

С той разницей, что в данном случае на помощь ему не спешат заботливые медики, не надевают специальный иммобилизирующий воротник, никто не торопится спасать ему жизнь, обеспечить должный уход и лечение, как это было со мной много лет тому назад на скачках в Челтенхеме.

Убийца сломал шею, скатившись вниз по деревянной лестнице, и я тому поспособствовал.

Проще говоря, убил его.

– Что, черт возьми, нам теперь делать? – спросила Клаудия, все еще стоя наверху.

– Вызвать полицию, – ответил я снизу.

– Но как?

– Сяду в машину, поеду и найду кого-нибудь, у кого работает телефон, – сказали я.

Но мама с Клаудией ни под каким видом не соглашались отпускать меня и оставаться в доме наедине с убийцей. Умер он или нет, неважно, они все еще страшно боялись его, и я не мог винить их за это.

– Иди собери наши вещи, – сказал я Клаудии. – И ты, мама, возьми все самое необходимое на ночь. Нет, лучше на несколько дней. Мы уезжаем отсюда.

– Но почему? – спросила мама.

– Потому что кто-то послал этого человека убить меня. И когда выяснится, что у него не получилось, они могут предпринять еще одну попытку.

Ни одна из них не задала мне вполне очевидного вопроса: почему этот человек пытался убить меня? Вместе этого обе женщины отправились собирать вещи, прихватив с собой фонарик, и я остался внизу в темноте.