Чтение онлайн

— А как же собака?

— Ты будешь вызывать полицию из-за собаки?

Она расслабила хватку. Некоторое время оба молчали, а вскоре вышли на Стрёйет, многолюдную, залитую огнями. Сюзанна замедлила шаги, перевела дух.

— Фу, какая же мерзость! — Она вздрогнула, кутаясь в свое легкое пальтишко, и вдруг показалась Йоакиму ужасно маленькой и хрупкой.

— У меня машина тут неподалеку, — сказал он. — Я отвезу тебя домой.

— Спасибо.

Садясь в машину, Сюзанна сообщила, что живет возле станции «Энгхаве», но ни улицу, ни номер дома не назвала.

По дороге из центра Йоаким вдруг понял, что, пока они не добрались до места, ему необходимо что-то предпринять. Пригласить ее куда-нибудь. Теперь вроде как и почва для этого есть. Оба они стали очевидцами некого происшествия. Да, он пригласит ее в кафе. Прямо сейчас и спросит, не поужинает ли она с ним. Опасаться ей нечего, они же будут на нейтральной территории. Можно пойти в «Ле соммелье». Сюзанна, судя по всему, живет небогато. Котелок, пальтишко на рыбьем меху, даже чуть слишком темные тени под глазами — все говорило об этом. Ведь Сюзанна — мать-одиночка. И в «Ле соммелье» наверняка пойдет с удовольствием. Пожалуй, изумится меню и ценам. Вдобавок это слегка поднимет его в ее глазах. Он толком не отдавал себе отчета, где все пошло наперекосяк. Однако чувствовал, что все время балансирует на грани. Еще немного — и он потеряет равновесие, не устоит, а она ускользнет от него. Как раз сейчас вид у нее был весьма неприступный. Она сидела прислонясь плечом к окну, зажав руки между колен, будто хотела их согреть, и казалась погруженной в собственные мысли. Потом вдруг сказала:

— Здесь надо свернуть.

Он проехал мимо автозаправки, через железнодорожный мост и послушно повернул направо. Серая церковная колокольня светилась крестами сквозных проемов. Йоаким сбросил скорость.

— Где остановить?

— Прямо здесь, — ответила Сюзанна.

— Стало быть, здесь ты и живешь?

— А что? Место замечательное.

Он наклонился было к ней, хотел сказать про приглашение. Но она уже отстегнула ремень и взялась за ручку дверцы. Йоаким почувствовал себя дураком: не кричать же все это ей вдогонку.

— Спасибо за вечер, — сказала она, быстро обняв его на прощание. — Может, когда-нибудь встретимся снова.

— Да, — поспешно воскликнул он, — было бы здорово!

Сюзанна уже вылезла из машины. В свете фар он видел ее ноги, когда она пошла прочь. Помахала ему рукой. И исчезла.

Однако через минуту вернулась.

— Не хочется мне идти домой, — с трудом переводя дух, сказала она, когда он открыл дверцу. — Давай поедем куда-нибудь. В кафе, как ты предлагал, или к тебе домой.

Пока Йоаким заваривал чай и готовил бутерброды, она бродила по квартире. Он сам предложил ей осмотреться, и, судя по всему, она так и поступила. Было слышно, как она ходит по длинному коридору. Открывает и закрывает двери. Щелкает крышкой бонбоньерки — поднимает ее и снова опускает. Хорошо, что повсюду чистота и порядок, подумал он. Его жилище всегда сверкает, готовое в любую минуту принять и хозяина, и гостя. Сюзанна пришла к нему на кухню.

— Может, чашки достать? — спросила она.

— Возьми вон там. — Йоаким кивнул на дверцу встроенного шкафа, где хранился фарфор.

При виде широких белых полок, уставленных блюдами, суповыми чашками, тарелками и мисками, Сюзанна невольно ахнула.

— Большая у тебя квартира, — сказала она. — Четыре комнаты. Для целой семьи места хватит.

— Знаю.

— Видел бы ты нашу, ужаснулся бы. Как на корабле живем. Все время на что-нибудь натыкаешься.

Разговаривая с ним, она перебирала коробочки и баночки на стеклянной полке, снимала крышки, заглядывала внутрь.

— Ты разве не знаешь, что собирать баночки да коробочки — глупая привычка? — дерзко воскликнула она. — Рискуешь превратиться в старую деву.

Йоаким рассмеялся и с чайным ситечком в руке прислонился к краю стола. Ему нравилось, что она обнюхивает все вокруг, как собачка. Маленькая такая собачка, шустрая, пятнистая. Вроде той, что была у него в детстве. Едва ли он вызывает у нее антипатию, и общество его едва ли очень ей не по душе, ведь иначе она бы не стала вот так прикасаться к его вещам. Он взял чайник, намереваясь отнести его в комнату, но Сюзанна заступила ему дорогу.

— Поставь его куда-нибудь на минуточку, а? — сказала она. — Я тебе кое-что покажу.

Он послушно поставил чайник на белый раздвижной столик. Она улыбнулась, блеснув белыми зубками. Потом обняла его за шею, потянула к себе. Ему поневоле пришлось нагнуться.

— Что же ты хотела мне показать? — шепнул он.

— Это здесь, рядом.

Она взяла его за руку, повела в коридор, а затем в спальню. Ошеломленный, он замер на пороге. Почти год минул с тех пор, как он последний раз был с женщиной. И вот теперь Сюзанна, прелестная, непредсказуемая. То печальная, рассеянная, то, как сейчас, совершенно земная, из плоти и крови, просто голова кругом идет.

— А тебе не надо домой? — пролепетал он. — Как же Дитте и твоя мама?

— Мама ждет меня не раньше завтрашнего утра, — решительно ответила Сюзанна, расстегивая ему рубашку. — Она останется там на всю ночь. И я тоже могу остаться. Здесь. Если хочешь, конечно.

На другой день он впервые навестил Дитте и Сюзанну. С охапкой красных тюльпанов в руках позвонил у двери. Секунду спустя послышался топот детских ног. После непродолжительной возни с замком дверь приоткрылась — девочка лет восьми-девяти, с угольно-черными, как у матери, волосами укоризненно смотрела на него. Глаза у нее тоже были черные, демонические, как у Сюзанны, хотя далеко не такие прелестные. Но ведь Дитте видит в нем врага, сообразил Йоаким. Незнакомого мужчину, который норовит вторгнуться в их жизнь. Как же он не подумал об этом? Целый день думал только о Сюзанне. Надо было прихватить что-нибудь для девочки, даже пакетик сластей, купленный на углу, мог бы, наверно, смягчить ситуацию.

— Здравствуй, Дитте, — бодро сказал он. — Можно войти?

Она выпустила дверную ручку и сделала шаг назад, что Йоаким воспринял как знак согласия. Он толкнул дверь, желая отворить ее пошире, но безуспешно: она уперлась во что-то упругое. Войдя в коридорчик, он понял, в чем дело. Сумки и верхняя одежда горой громоздились на крючках — того гляди, рухнут на пол. Теснота, едва-едва можно пройти. Тут еще и кошку держат: на газете стояли две плошки, красная и синяя, да корзинка с матрасиком, усыпанным черной шерстью. На красном столике — телефон, трубка лежала плохо, потому что Йоаким различил тихие, монотонные гудки. Он хотел было сказать об этом Дитте, но раздумал. Может, так надо, по какой-то неведомой ему причине.

— Меня зовут Йоаким, — представился он девочке.

Вместо ответа она медленно попятилась, потом, не сводя с него глаз, негромко бросила:

— Мама.

В некотором замешательстве Йоаким улыбнулся, недоумевая, к кому она обращается.

— Мама, — повторила девочка, не повышая голоса. Из приоткрытой двери в конце коридора доносились дребезжанье кастрюль и шум льющейся воды. — Мама, это к тебе.

Следом за Дитте Йоаким шагнул по коридору к этой двери.