Чтение онлайн

Вообще же, по своему принципу сны можно разделить на следующие основные категории:

обычные, не несущие какой-либо определенной информации;

сценарные — те, в которых мы ведем себя, словно актеры — по заранее расписанному сценарию и самостоятельно ничего не можем сделать: ни продолжить приятную цепь событий, ни прекратить над собой насилие, отчего просыпаемся в холодном поту;

провидческие, когда мы получаем ориентиры на будущее;

сны-попадания, когда мы своим сознанием, или двойником, или астралом (можно назвать это как угодно, и все называют это по-разному, поскольку что от нас отделяется на самом деле, точно не знает никто) уходим в другие миры, где можем проживать другую жизнь и управлять собой и другими участниками этого сна. Очень редкая вещь, сознательно дается далеко не каждому, но случайно там оказаться возможно, однако осознать, если даже и вспомнить, практически никогда.

Из этого списка нас больше всего интересуют два последних вида сна. Остановимся на них подробнее.

Пророческими можно считать любые сны, которые подтверждаются в дальнейшем действительностью. Причем отличительной особенностью их, во-первых, является высокая степень их описательной составляющей, детализация именно того, на что следует обратить внимание прежде всего. Ну и, во-вторых, пророческий сон имеет особенность повторяться, если сновидец не сделал для себя выводы после первого подобного сна. Ибо нельзя дважды войти в один и тот же сон с одинаковой обстановкой, если он обычный. И я могу абсолютно точно поручиться, что никто из вас не был дважды в одном и том же обычном сне, иначе это уже будет не просто сон, а видение или пророческий сон. Посему, если такое с кем-либо случится, насторожитесь, такой сон неспроста, вам что-то хотят сказать извне.

Кстати, интересный такой сон мне приснился незадолго перед тем, как я взялся писать эту книгу. Там я оказался на какой-то познавательной лекции по типу тех, какие в советское время организовывались по клубам обществом «Знание». Лектор — молодая женщина с хрустально-серыми глазами и грубым, басистым мужским голосом, рассуждала о виде связи, которая со временем заменит телефонию, интернет и телевидение. С ее слов получалось, что в будущем связь будет абсолютно беспроводной и базироваться на гравитационном поле. А поскольку это поле едино для всех измерений, т. е. пронизывает не только наш, но и все остальные миры, то с помощью коммуникаций, основанных на гравитации, станут возможны контакты со всеми мирами Вселенной. Кроме того, и это главное, именно на волнах гравитации человечеству предстоит научиться входить в иные миры и совершать мгновенные путешествия в пространстве и времени. И начинать думать о «технической» стороне этого вопроса нужно уже сейчас, создав специальные сообщества экстрасенсов и ученых.

На следующую ночь я снова оказался на лекции той же самой мадам, только в другом зале, но речь снова шла об этой гипотезе.

Эта гипотеза отныне будет называться гипотезой Николая Норда. И она была «услышана» мной голосом ночью во сне 20 и 21 октября 2011 года вместе с указанием на предстоящее 22 октября событие в качестве подтверждения верности этой гипотезы. И, действительно, 22 числа это событие и произошло на самом деле, и заключалось оно в том, что мне пришло письмо из нарсуда, в котором сообщалось, что я назначаюсь присяжным заседателем на дело № 2-13/2011 — точно, как и было «объявлено» мне во сне!

Что касается снов-попаданий…

По моему глубокому убеждению, подтвержденным собственным опытом, кроме Ада и Рая, существует, по крайней мере, и еще один мир. Это мир наших снов — снов-попаданий. И туда можно попасть даже по смерти, но на это способен только человек с могучей волей. Однако вернуться оттуда после этого становится невозможно по той простой причине, что просто некуда будет возвращаться. И там присутствовало ваше другое рождение, и будет ждать другая смерть. Впрочем, там может оказаться ваша основная жизнь, а нынешняя будет, наоборот, являться лишь сном-попаданием, посему оттуда возможен такой же переход в нашу реальность, как и обратно.

Однако хочу сразу предупредить, что проникновения туда слишком опасны, ибо там расположена немыслимая власть, она делает спящего уязвимым, так как оставляет его на милость неведомых сил, поскольку необъяснимым образом имеет обратный ход, обратное влияние на нашу жизнь. Бывает, смерть застает нас неожиданно в результате опасной ситуации именно в таком сне. Позже врачи спишут это на внезапную останову сердца или еще что-то подобное. Но при этом никому в нашем мире неизвестно — реально ли мы погибаем навсегда или все же остаемся жить в другом мире, в мире своего сна, а убийство нас настигло оттуда лишь для того, чтобы мы не возвращались в жизнь этого мира.

Вообще же, любой сон, который вы можете запомнить, уже не является сном, это сновидение. А искусством сновидения является возможность удерживать образы своих снов, фокусируя их на темах и событиях за пределами сна. В этом случае вы можете своей волей преобразовать обычные сны в полезное для себя дело.

Человек во сне уже по своей природе находится вне границ всего, что касается повседневной жизни. Но самому сну все равно — смотрите вы его, проживаете ли вы в нем — он автономен, а искусство управления им дается единицам. И все же, имея отважное сердце, великую любознательность и правильную технику входа и выхода в сон, мы можем попробовать постепенно этому научиться. Однако наше сознание устроено так, что мы не помним именно эти сны по той простой причине, что они могут быть чрезвычайно жестоки, отчего наше здоровье будет страдать, а психика разрушаться. И тогда наша история в нашей реальности может показаться раем, невинной новогодней открыткой, по сравнению с тем, что мы можем пережить в мире за пределами сознания. Не стремитесь без предварительных тренировок попасть в такой сон.

Вы предупреждены!

А вот как рассказал мне историю своего сна-попадания упоминавшийся мною ранее известный сибирский колдун Борис Ванин, когда мы однажды сидели у него дома, курили кальян и распивали чай «Пуэр» из чугунного чайничка. Огонь свечи, на которой заваривался чай, играл мятущимися тенями кальяна и загадочно поблескивал в глазах колдуна, придавая Борису вид обладателя некой непостижимой тайны. Борис, на котором был старый свитер с вытянувшимся воротником и протертыми до дыр рукавами, блаженствовал в кресле. От крепкого чая он размяк, по лицу блуждала благодушная улыбка, губы беззвучно шевелились. Было видно, что Борис что-то хочет мне рассказать, но не решается. Я подбодрил его:

— Вижу, тебе не терпится поведать о чем-то сокровенном, так, Боря?

Борис, видимо, только и ждал этого и стал неторопливо говорить, смакуя собственные слова, словно запрещенный наркотик:

— Знаешь, Коля, в школе, я очень любил одну девчонку, назовем ее Таней, впрочем, как и она меня. Но какой-то пустяк, какое-то проявление моей гордыни уже перед самым выпускным вечером не дали сложиться нашим отношениям, и наши пути в жизни разошлись. Она вышла замуж, я, со временем, тоже женился. Моя жена Лена в те времена была одной из красивейших девушек города.

— Она до сих пор у тебя видная красавица! — поддакнул я.

— Ну да, — кивнул он мне признательно. — Но, по сути, я женился не по любви и без любви, а на Красоте. Но ведь, как говорится, красота — страшная сила. И эта сила, в конце концов, покорила меня, и я ее полюбил по-настоящему. Правда, как ни странно, и прошлая любовь не покидала меня. И, по сути, я их обеих любил одинаково, только Татьяну платонически и не пытался к ней когда-либо приблизиться даже с малейшим намеком на физическую близость. Иногда, бывало, хоть и редко — раз в несколько лет — наши пути случайно пересекались, но дальше приветствий дело не шло, хотя я чувствовал, что ее душа продолжала страдать. Но однажды, при очередной мимолетной встрече, я подарил Татьяне свою только что изданную книгу по парапсихологии, которая ненароком оказалась со мной. Она попросила для нее автограф, и я к нему приписал:

«Дорогая Танюша! Ты снишься мне до сих пор.

Когда-нибудь я умру, но сны мои останутся, и там мы будем вместе всегда…

Прости! Прости…»

Татьяна прочла и открыла было рот, чтобы что-то мне сказать, но прикусила губу и вскинула на меня темно-зеленые глаза, ставшие похожими на две затравленные бабочки. Я понял, что ей сейчас было больно, очень больно. Но она тут же опустила веки, спрятав под ними наворачивавшуюся слезу, и прошептала: