Чтение онлайн

Просто наблюдайте себя, и вы найдете в себе не одно существо, а множество. Вы мультипсихичны, у вас много умов, и каждый ум борется со всеми остальными. Внутри — непрерывное соревнование, постоянные ссоры. И в этих ссорах, в этом конфликте вы рассеиваете свою энергию; а когда вы растрачиваете энергию в постоянной гражданской войне, вы теряете интерес к жизни. Вы теряете все возможности быть экстатичным, вы теряете радость.

Уильям Блейк прав, когда говорит: «Энергия — это восторг». Да, энергия — это восторг, и чем больше у вас энергии, тем сильнее будет ваш восторг. Именно энергия становится восторгом; избыток энергии — это восторг, избыток энергии становится празднованием. Когда энергия танцует в вас, в созвучии, в глубокой гармонии, в едином ритме и потоке, вы становитесь благословением для этого мира.

Жизнь нужно использовать как ситуацию, как возможность стать более сознательным, более кристаллизованным, более центрированным и укорененным. Если вы пытаетесь бежать от жизни, вы становитесь как семя, которое пытается бежать от земли и прячется в пещере, где нет земли, только камни. Семя будет в безопасности; в земле семя должно умереть, исчезнуть. Когда семя исчезает, прорастает растение. Тогда начинаются опасности. У семени не было опасностей: не было животных, которые могли его съесть, не было детей, которые могли его сломать. И вот, прекрасный зеленый росток… — и весь мир, кажется, против него: ветры налетают и пытаются вырвать его с корнем; приходят тучи, блещут молнии, и маленькое семечко борется в одиночку со всем миром. Дети, животные, садовники — его ждут миллионы проблем. Семя жило в комфорте, у него не было никаких проблем: ни ветра, ни земли, ни животных — ничего. Оно было абсолютно закрыто в самом себе; семя было под защитой, в безопасности.

Так же и вы можете уйти в пещеру в Гималаях; вы останетесь семенем. Вы не прорастете. Эти ветры не против вас; они дают вам возможность, они бросают вам вызов — они дают вам возможность глубоко укорениться. Они говорят вам: встань на ноги и сражайся. Так человек становится сильным.

Книги не могут помочь; даже две книги по этикету не сделают вас культурным. Тысячи книг о духовности — но вы не станете духовным. Дело не в степени информированности. Нужна трансформация, не информация.

Энергия беспокойна, энергия жива. Действительно живой ребенок не может долго сидеть тихо. Он жив; он не мертв. Ему хочется прыгать, бегать и делать миллионы вещей. Он переполнен. А мы заставляем его сидеть.

Что происходит? К тому времени, когда он выходит из университета, он почти парализован. Двадцать лет заставляют постоянно концентрироваться — и этой концентрации все общество придает так много значения. Потом — экзамены. Если он проваливается, его ругают. Если он сдает успешно, его хвалят. Мы играем в игру эго. Мы учим его быть эгоистичным. Мы учим его уродливому соревнованию — враждебности ко всем окружающим. И мы учим его, что единственная ценность в этом обществе — быть более эффективным, а не осознанным.

Вот момент, который нужно понять. Если вы хотите быть более эффективным, чем меньше будет осознанности, тем лучше, потому что механизм эффективнее человека. Механизм просто повторяет. Он никогда не ошибается, не бывает неправ. Поэтому ум должен походить на машину: вы нажимаете кнопку — и получаете ответ. Вы нажимаете кнопку — и получаете эффективность.

Все старания общества направлены на то, чтобы уменьшить вас и превратить в эффективный механизм. И на то, чтобы искалечить вас, разрушить, парализовать, тратятся огромные деньги. Потом вдруг приходит день, когда вы обнаруживаете, что упустили все. Вы еще не испробовали вкус жизни. Вы жили, но не можете сказать, что жили. Вы любили, но не можете сказать, что любовь случалась с вами. Вы были живы, но не можете сказать, каков вкус жизни, аромат жизни.

То, что называют образованием, до сих пор было величайшим бедствием для человечества. В тот день, когда вся структура образования будет отброшена, и совершенно новое образование, основанное не на эффективности… Если люди будут чуть менее эффективны, что с того? Если они будут более живыми и чуть менее эффективными, что с того? Совершенно ничего.

Если мы сделаем основой образования осознанность, люди, возможно, не будут так эффективно убивать, воевать; возможно, они не будут такими эффективными чиновниками или офицерами — но это хорошо. Если люди неэффективны в убийстве, прекрасно! Меньше людей погибнет. Если бы человек, сбросивший атомную бомбу на Хиросиму, был менее эффективен и сбросил бы ее где-нибудь в лесу, что в этом было бы плохого? Это было бы прекрасно. Это было бы счастьем.

Если бы немцы были не так эффективны, Гитлер не был бы таким бедствием для человечества. Если бы они были немного ленивее, не такие исполнительные, не такие роботы, у Гитлера ничего бы не получилось. Но он правильно выбрал страну, чтобы родиться. Такие люди всегда очень ловки. Они всегда правильно выбирают страну для рождения. А потом ему удалось сделать всю страну военным лагерем.

Если эффективности меньше, ничего страшного. Важно, чтобы было больше осознанности.

Всякое искусство должно достичь той точки, когда техника отбрасывается. Всякая медитация должна достичь той точки, когда методы отбрасываются. Они хороши для начинающих, для того, чтобы выучить АБВ, но когда вы достигли точки ЭЮЯ, они бесполезны.

В молчании — вы наполняетесь музыкой.

Без движения — вы танцуете.

Без всякой мысли, без всякого чувства — лишь чистая внутренняя грация, и благодарность поднимается изнутри вас, как аромат, возникающий из глубины лотоса.

Человек должен достигнуть этой точки. Только тогда он осуществлен. Только тогда он достиг своего предназначения.

Чем напряженнее ум, тем меньше длится сексуальный контакт. Когда ум напряжен, эякуляция случается быстрее. Чем сильнее напряжение, тем быстрее наступает эякуляция, потому что напряженный ум ищет не сексуального общения, а облегчения, освобождения, и секс выполняет ту же роль, что чихание. Напряжение сброшено, вы освободились от тяжести.

Когда я был студентом университета, мой сосед… молодой человек, красивый молодой человек, здоровый, во всех отношениях разумный; я никогда не замечал, чтобы он заикался. Однажды его навестил отец, и он сразу же стал заикаться — говоря с отцом. Я был поражен. Но как только отец уехал, заикание мгновенно кончилось. Я спросил его об этом.

Он ответил: «Это большая проблема. Когда я приезжаю домой, к отцу и матери, я начинаю заикаться и ничего не могу сделать. Это выходит помимо моей воли… чем более я пытаюсь избежать заикания, тем оно становится сильнее. Даже когда от отца приходит письмо, и я начинаю читать его, я вдруг чувствую дрожь. Я не могу читать письма отца без заикания. В других ситуациях ничего подобного не бывает».

Я сказал ему:

— Проблема не в заикании; это определенный стресс, определенное напряжение. Отец давит на тебя и снова возвращает тебя в детство, к твоим старым страхам, и эти страхи побеждают твой разум.

— Сделай одну вещь, — сказал я ему. — Когда в следующий раз приедет твой отец, старайся заикаться на каждом слове!

— Как же это поможет? — спросил он.

— Вот попробуй и увидишь, — сказал я. — Не пытайся избежать заикания; наоборот, старайся заикаться как можно больше. Сделай все возможное, чтобы заикаться на каждом слове!

— Что это ты предлагаешь? Я же делал все наоборот, и ничего не получалось, а твой метод, кажется, создаст мне еще больше проблем!

— А ты попробуй, — сказал я.