Чтение онлайн

На первой конференции марксистско-ленинских учреждений в марте 1928 г. М. Покровский в своем вступительном докладе назвал «две самые замечательные обществоведческие работы» за десятилетие, истекшее со времени Октябрьской революции: Ленина – «Государство и революция» и Бухарина – «Экономика переходного периода». «У Бухарина, – сказал т. Покровский, – несмотря на некоторые несостоявшиеся прогнозы, имеется целый ряд основных мыслей, которые в области политической экономии представляют почти такой же поворот, как ленинская книга „Государство и революция“ в области права».

С ноября 1923 года активно борется с «троцкистской» левой оппозицией. Смерть Ленина 21 января 1924 года явилась серьёзным душевным ударом для Бухарина, который был одним из ближайших товарищей вождя. Бухарин отреагировал на смерть основателя Советского государства искренним и эмоциональным обращением ЦК РКП (б). После смерти Ленина переведён в члены Политбюро ЦК (2 июня 1924 года) и стал одним из влиятельнейших руководителей партии и государства. Как и Зиновьев, выступил против предания широкой огласке ленинского «Завещания». В этот период Бухарин становится близким другом Сталина, который в одной из бесед охарактеризовал руководящих членов партии следующим образом: «Мы с тобой, Бухарчик, Гималаи, а все остальные – маленькие пятна». Бухарин принадлежал к немногим высшим руководителям партии и страны, обращавшимся к Сталину на «ты» и называвшим его в своих выступлениях Кобой. Сталин, в свою очередь, звал Бухарина «Николашей» или «Бухарчиком». Бухарин оказал существенную поддержку Сталину в борьбе против Троцкого (1923–1924), Каменева и Зиновьева (1925–1926) и в окончательном разгроме Троцкого (1927).

В 1928 году выступил против усиленной коллективизации, предлагая эволюционный путь, когда кооперация и общественный сектор (многоукладная экономика) будут постепенно экономически вытеснять индивидуальное хозяйство, а кулаки не будут подлежать устранению как класс, а будут постепенно уравнены с остальными жителями деревни.

Сначала Бухарин помог Сталину одолеть Троцкого, а затем – Каменева и Зиновьева. В борьбе с последними Николай Иванович отчаянно отстаивал положительную роль НЭПа, причем зашел настолько далеко, что обратился к крестьянству с призывом «Обогащайтесь!» Сталин объявил это перегибом, отмежевавшись от Бухарина. Вскоре и Николай Иванович признал свою неправоту.

В опубликованной в «Правде» статье «Заметки экономиста» Бухарин объявил единственно приемлемым бескризисное развитие аграрного и индустриального сектора, а все другие подходы (в первую очередь сталинский) – «авантюристическими». Это, однако, противоречило курсу Сталина на всеобщую коллективизацию и индустриализацию.

Политбюро осудило выступление Бухарина, а тот в полемике в ответ на требование генерального секретаря «прекратить линию торможения коллективизации» назвал Сталина «мелким восточным деспотом». В ноябре 1928 года Пленум ЦК назвал позицию Бухарина, Рыкова и Томского «правым уклоном» (в противоположность «левому уклону» Троцкого).

На апрельском Пленуме ЦК и ЦКК (1929) Сталин заявил, что «вчера ещё личные друзья, теперь расходимся с ним в политике». Пленум завершил «разгром группы Бухарина», а сам Бухарин был снят с занимаемых постов. Сталин предлагал назначить Бухарина на почётный, но крайне неблагодарный пост наркома просвещения, однако сам Бухарин попросил дать ему тихую должность начальника Научно-технического управления Высшего совета народного хозяйства.

К. Е. Ворошилов писал 8 июня 1929 г. Г. К. Орджоникидзе:

«Бухарин умолил всех не назначать его на Наркомпрос и предложил, а затем настаивал на НТУ. Я поддержал его в этом, поддержало ещё несколько человек и большинством в один голос (против Кобы) мы провели его».

Отказавшись «покаяться», 17 ноября 1929 года он был выведен из Политбюро ЦК.

На XVII съезде ВКП (б) (1934) в своём выступлении заявил: «Обязанностью каждого члена партии является сплочение вокруг товарища Сталина как персонального воплощения ума и воли партии». В 1934 переведён из членов в кандидаты в члены ЦК ВКП (б).

С именем Бухарина были связаны надежды части интеллигенции того времени на улучшение политики государства по отношению к ней. Тёплые отношения связывали Бухарина с Максимом Горьким (впоследствии Бухарина обвинят на суде в причастности к убийству Горького); его помощью в конфликтах с властями пользовались Осип Мандельштам и Борис Пастернак. В 1934 году Бухарин выступил на Первом съезде советских писателей с речью, где исключительно высоко ставил Пастернака, а также критиковал «комсомольских поэтов»: «Это поэт-песнопевец старой интеллигенции, ставшей интеллигенцией советской… Пастернак оригинален… В этом его сила, потому что он бесконечно далек от шаблона, трафаретности, рифмованной прозы… Таков Борис Пастернак, один из замечательнейших мастеров стиха в наше время, нанизавший на нити своего творчества не только целую вереницу лирических жемчужин, но и давший ряд глубокой искренности революционных вещей».

Партия, однако, вскоре отмежевалась от этого выступления. Бухарин участвовал в посмертной кампании против Есенина и «есенинщины», его участие в ней во многом определялось внутрипартийной борьбой с Троцким (который выступал с положительными оценками творчества Есенина). В 1927 году в газете «Правда» Бухарин опубликовал статью «Злые заметки», изданную позже отдельной книгой, где писал:

«Есенинская поэзия по существу своему есть мужичок, наполовину превратившийся в «ухаря-купца»: в лаковых сапожках, с шелковым шнурком на вышитой рубахе, «ухарь» припадает сегодня к ножке «государыни», завтра лижет икону, послезавтра мажет нос горчицей половому в трактире, а потом «душевно» сокрушается, плачет, готов обнять кобеля и внести вклад в Троице-Сергиевскую лавру «на помин души». Он даже может повеситься на чердаке от внутренней пустоты. «Милая», «знакомая», «истинно русская» картина! Идейно Есенин представляет самые отрицательные черты русской деревни и так называемого «национального характера»: мордобой, внутреннюю величайшую недисциплинированность, обожествление самых отсталых форм общественной жизни вообще».

Бухарин был шаржистом, запечатлевшим многих представителей советской элиты. Его шаржи Сталина считаются единственными портретами «вождя», выполненными с натуры, а не по фотографии.

В 1936 году, в ходе Первого московского процесса (над Каменевым, Зиновьевым и др.), подсудимые дали показания (тотчас же опубликованные) на Бухарина, Рыкова и Томского, создававших якобы «правый блок». Бухарин узнал о возбуждённом против него деле, находясь в отпуске в Средней Азии. Сразу после процесса, 1 сентября 1936 года, Бухарин писал Ворошилову: «Циник-убийца Каменев омерзительнейший из людей, падаль человеческая. Что расстреляли собак – страшно рад». Но 10 сентября 1936 года «Правда» сообщила, что Прокуратура СССР прекратила расследование в отношении Бухарина и других.

В феврале 1937 года объявил голодовку в знак протеста против предъявленных ему обвинений. Однако, когда в кулуарах пленума к нему подошёл Сталин и сказал: «Кому ты выдвигаешь ультиматум, ЦК?» – Бухарин прекратил голодовку.

Прямо на Пленуме ЦК в феврале 1937 года был исключён из партии и 27 февраля арестован. Настаивал на своей невиновности (в том числе в письмах к Сталину); написал открытое письмо к партии, дошедшее до нас в конце 1980-х гг., записанное его женой по памяти. Бухарин был одним из главных обвиняемых (наряду с Рыковым) на процессе по делу «Антисоветского правотроцкистского блока». Как почти все другие обвиняемые, признал вину и отчасти дал показания. В своём последнем слове сделал попытку опровергнуть возведённые на него обвинения. Хотя Бухарин всё же заявил: «Чудовищность моих преступлений безмерна», ни в одном конкретном эпизоде он прямо не сознался.

«Литературно-философические упражнения Бухарина – это ширма, за которой Бухарин пытается укрыться от своего окончательного разоблачения. Философия и шпионаж, философия и вредительство, философия и диверсии, философия и убийства – как гений и злодейство – две вещи не совместные! Я не знаю других примеров, – это первый в истории пример того, как шпион и убийца орудует философией, как толчёным стеклом, чтобы запорошить своей жертве глаза перед тем, как размозжить ей голову разбойничьим кистенем!»