Чтение онлайн

Отныне мой лозунг: "Не обольщаться ни победами, ни удачами!" И успех, и поражение - две стороны одного и того же заблуждения, выбивающего меня из колеи и нарушающего нормальные ритмы созидания. В моей истории были потеряны целые периоды жизни, когда я, окрыленный успехом, тем, что мне пообещали выполнить то или иное дело, предавался эйфории успеха, наивно полагая, что теперь для меня наступило время приятного ожидания. Однако, как потом обнаруживалось, никто не собирался выполнять свои обещания, во-первых. Во-вторых, никому нет никакого дела до моих чувств, надежд, возвышений. В-третьих, упущена масса времени. Ну, а в-четвертых, приходится возвращаться к тому моменту, когда я, переполненный светлыми чувствами, отпустил ситуацию на волю моих "доброжелателей".

Теперь для меня время ожиданий отсутствует, я не буду больше ждать ни тогда, когда все хорошо и даже обещает быть еще лучше, ни тогда, когда все плохо и на лучшее нет надежд. Я буду как толстокожее животное делать ежедневно свою работу и не буду принимать всерьез ни хорошее, ни плохое. Я не обольщусь тем, когда все идет, как по маслу, само собой, что раньше подвигало меня предаваться заслуженному отдыху после праведных трудов. Я не отчаюсь, когда дела заходят в тупик. А отдых буду находить в самом процессе деятельности. Кстати наивысшей добродетелью в христианской практике является смирение. Это значит нужно научиться принимать все, что преподносят жизнь, судьба, обстоятельства, люди с миром в сердце, т.е. спокойно, без эмоций, без внутренних волнений.

Мое движение должно стать похожим на дыхание, которое происходит и днем, и ночью, и в хорошую, и в плохую погоду, при любых обстоятельствах, при любых условиях, при любых внешних воздействиях. Пока дышу, жизнь идет, и, если моя жизнь не остановилась, я должен трудиться. Любая эмоция должна ограничиваться и снизу, и сверху.

Этим я сэкономлю уйму энергии, а главное, у меня г не будет перерывов, и время будет работать на меня, на мое дело.

Я стремлюсь отделиться от того, что мне мешает, что вводит меня в прежние покровы уныния и бессмысленности. Мои избыточные чувства мешают мне сосредоточиться на главном, они подобно вихрям гуляют по моей душе как по долинам и никогда не затихают. С ними невозможно беседовать, их нельзя уговорить, ибо они непреклонны и живут в моем существе своей жизнью, бесцеремонно распоряжаясь мною, будто хозяин не я, а они. Я, перепробовав множество воздействий на самого себя с целью усмирения чувств, понял теперь, что старую вещь не сделаешь новой, как ее не ремонтируй, как не пришивай к ней новые заплаты - она продолжает оставаться, по сути, тем, чем была. Из этого есть только один выход - отдвинуться от самого себя, как бы отойти в сторону и приучаться жить рядом с самим собой прежним. И я все чаще отхожу от себя и смотрю на себя со стороны и говорю: "Вот передо мной человек с таким-то именем и с такой-то фамилией. Он очень чувствителен и впечатлителен. Он слишком глубоко все переживает, и это ему мешает делать свое дело, не позволяя добиваться в жизни успеха. Сейчас, например, он гневается, а вот теперь он стал сомневаться, а в данный момент его одолевают различные страхи. Что я ему могу посоветовать? Плюнуть на все и как ни в чем ни бывало приняться за прежнюю работу. Пусть его более не трогают эти пустые волны тревог и сомнений, неуверенности в себе и во всем. На самом деле все не так уж важно, ибо, в конечном счете, побеждает тот, кто меньше думает, а больше делает".

Таким образом, я веду с самим собой диалог, рассматривая себя со стороны, и постепенно чувствую, что сумрачные облака отступают, и небо моей души просветляется. Я как бы рядом с собою прежним формирую себя нового, будто перетекаю из старого сосуда в новый. Естественно, что это мне не всегда удается, но главное то, что у меня уже есть позитивный опыт, а значит нужно продолжать таким образом создавать себя в новом месте, в новой оболочке, в новой атмосфере.

Я наблюдаю за собой, как врач наблюдает пациента, и даю соответствующие лекарства-наставления. А тем временем моя природа все больше, часть за частью, покидает старое, механизированное пристанище и занимает новое пространство покоя, целенаправленности, самодостаточности и независимости от прежних наработок ума. Это похоже на строительство дома, который я возвожу на новом месте, где участок чист и свободен. Это позволяет сделать все абсолютно по-новому, с учетом всех моих новых устремлений. Старый дом, как бы я его ни обновлял, уже имеет свою заданность, свою архитектуру, планировку и стандарт и т.д., потому перестраивать старое - все-таки реанимировать то, что уже отжило, а вот чтобы созидать новое - необходим новый, голый участок.

Я становлюсь сам для себя архитектором, покидаю старые стены, отслужившие свое, и строю новую систему жизни, быта и творчества. Я устал от самого себя, и я не хочу от себя старого требовать что-то иное, к чему оно привыкло и с чем срослось до молекулярного уровня. Я не желаю в старое вносить усовершенствования и модернизацию, я намерен создать абсолютно новую жизнь.

Я все чаще смотрю на себя со стороны и тем самым постепенно кладу кирпич за кирпичом в здание нового бытия, формирую клетки и органы того человека, которым хочу стать. Теперь я действую не изнутри старого, а со стороны нового. Мои намерения твердеют с каждым днем относительно того, что я не хочу жить так, как жил раньше, я не хочу находиться в той атмосфере, которую создал своим невежеством и страхами. Я не желаю более кататься по старым путям, которые не привели никуда, и я прокладываю новый путь, в новую страну своей чудесной жизни.

Это - путешествие в неведомое, удивительное, доселе неизведанное. И это происходит не в другом мире, не на вершинах Гималаев, не на островах в океане, не на других планетах, а здесь на этой самой земле, в той же самой обстановке. Я перерождаюсь в новое существо - человека в подлинном смысле этого слова. Я вижу, каков он должен быть, и чувствую, что все больше и больше вхожу внутрь его, поселяюсь в нем и привыкаю к новому мышлению, новым чувствам, новому телу. Я не желаю более возвращаться назад, туда, где раньше обитали только тревоги, только волнения, только страхи и вечное ожидание чего-то. Я покидаю ветхое строение сумрачной жизни и вхожу в новый дом радостного и светлого бытия. Здравствуй, новый дом!

Благословляю себя

на постоянное упражнение

наблюдение за собой, своими чувствами,

эмоциями со стороны!

Благословляю себя на освоение нового бытия!

Благословляю себя отправиться в путешествие, не оглядываясь назад

юмора побольше! И к себе, и к окружающим, и ко всему на свете!

Я столько времени был серьезным, что вовсе забыл, что такое подлинная детская и наивная радость, что такое самозабвенный смех. Отныне, если я сегодня в течение дня не сумею рассмеяться от всего сердца, значит, мой день не совершенен, не полон и не гармоничен. Значит сегодняшнюю тяжесть забот, мыслей, переживаний я перекладываю на завтра, когда уже для снятия отрицательных наслоений нужно будет рассмеяться вдвойне сильнее.

Хватит! Я устал быть серьезным, умным, значительным, расчетливым - все это не принесло мне никакой пользы и успеха. Теперь я буду во всем искать светлое, смешное и юмористическое.

Меня учили, вдалбливая с детства, что нужно быть во всем и всегда серьезным, нельзя относиться ни к чему с юмором - это опасно и ненормально. Я твердо следовал этим указаниям, пока не превратился в затравленное мудростью и взрослостью существо, которое не позволяет даже подумать себе о чем-либо с лучиком веселья. Жизнь - это страдание! Наставляли меня, и чем больше ты живешь, тем больше ты страдаешь. Следуя логике этой доктрины, к старости я уже должен стать совсем придавленным и пришибленным невзгодами, заботами, обязанностями. Чем более серьезная, глубокомысленная и даже мрачная маска на лице человека, тем скорее считают: он приобрел мудрости и знаний.

Я без сомнений верил в эти "истины" и старался играть роль грустного мудреца, пока мне все это не надоело до смерти. Я сам себе противен в таком карикатурном, карнавальном наряде. Мне всегда хотелось быть самим собой, а вот это уже считается среди людей чуть ли не преступлением, ведь это нарушает их правила игры, где каждому уровню иерархии задана своя маска, свой колпак, свой костюм серьезности и глубокомысленности. Ну а если я еще буду себя чувствовать и вести как ребенок, то уж этого мне никогда не простят.

Я слишком долго жил так, как следовало приличиям, т.е. каждый должен иметь определенную личину. Я задушил, затравил себя мудростью и взрослостью, так, что мое сердце стало, как твердый камень, под который уже давно не течет никакая свежая вода. Маска печали проникла в мое сознание и подсознание, в сами клетки моего существа. Я уже перестал смотреть на мир радостно и весело, я чувствую, что ни на минуту не могу вырваться из ощущения, что моя жизнь похожа на бурлацкую долю: я непрерывно тяну лямку и обреченно тащу по реке свою баржу, которая загружена правилами приличия, стандартами обязанностей, кодексами морали, нормами поведения, канонами религии, конституциями благочестия и еще

Бог невесть чем. Ведь принято считать, что чем больше у тебя этого балласта, тем более ты продвинулся в понимании жизни, тем больший вес ты имеешь в обществе "баржетаскателей".

Я посмотрел на все это со стороны и увидел, что эта "баржа" - как проклятие, которую тянет человек до конца жизни, пока, в конце концов, эта тяжба не одолеет его оскудевающие силы и он не уткнется носом в землю. А потом на его могиле скажут: "Хороший был человек. Приличный, правильный, добросовестно выполнял свои обязанности и т.д." И тогда я подумал, неужели мне уготовлена такая судьба: вечно тянуть лямку и ничего кроме земли под ногами не видеть? Но кто сочинил и утвердил такой сценарий для моей жизни, неужто нет альтернативы?