Чтение онлайн

Лишенная тела душа в эти дни бывает так чувствительна и нежна, как новорожденное дитя, которое не может само найти дорогу; нужно, чтобы Дух Послушания принял ее, как добрая повивальная бабка, кормил и заботился о ней, чтобы она окрепла для трудного и страшного пути; надо также, чтобы на земле горело много огней, чтобы отгонять демонов, так как Дух Послушания, поддерживаемый богом победы, поднимается вместе с душой, их сильно преследуют в воздухе демоны, старающиеся похитить душу.

В воздушном верхнем слое возвышается сияющий мост ветра от горы, находящейся в середине мира, до вершины Эльбурза. До него долетает Дух Послушания с освобожденными душами, если их добрые дела были достаточны для того, чтобы спасти их от нападений демонов. Здесь, на мировой горе, при начале моста, происходит первый суд над душой. Судей трое: Митра — бог справедливости, Дух послушания и Рашну с Васами, заседают в этом суде. Митра, в качестве председательствующего, управляет совещанием и объявляет решение; рядом с ним находится Рашну с «весами духов, которые не уклоняются ни на волос в угоду какому-нибудь человеку и одинаково взвешивают как царей и властителей, так и бедных и жалких людей». Здесь взвешиваются дела людей, и добрые сравниваются со злыми на основании самой строгой справедливости. Помогают только спасительные исповедания: как исповедь грехов самой души и ее друзей, так и исповедание веры. Они присоединяют свой вес к той чаше весов, на которой лежат добрые дела, и могут заставить ее опуститься. Но даже в том случае, когда добрые дела перевешивают злые, суд еще долго не считает последние искуплениями; они караются одно за другим разными наказаниями, исполняемыми тут же на месте, и только после этого душа может идти на небо через мост. Для праведного он широк как улица, для осужденного он узок как волос, и он падает с него в пропасть ада, страшно зияющую под мостом.

А когда праведный, сопровождаемый Духом Послушания, перейдет через мост, он уже издали чувствует, как навстречу ему веет ароматом рая, и в этом благоуханном воздухе у дверей неба душу ласково встречает высокая лучезарная девица. Душа спрашивает:

– Кто ты, девушка, прекраснейшая из виденных мною женщин?

– Муж благих мыслей, слов и дел! Я твоя благая вера, твое собственное исповедание. Ты был всеми любим за твое величие, доброту и красоту, за твое благоухание и победную силу, ибо и ты меня любил за мое величие, мою благость и красоту. Когда ты видел человека живущего в легкомыслии, безбожии и ненависти, скрывающего свой хлеб, то ты садился возле него и пел гимны и приносил жертвы огню Аура-Мазды, а праведного ты ободрял, откуда бы он ни приходил: из близких мест или издали.

С такими словами она ведет душу в помещение блаженных. Первый шаг приводит ее к добрым мыслям, второй – к добрым словам, третий – к добрым делам и через эти три преддверия рая душа достигает его и входит в вечный свет (Яшт 22).

Однако же суд над отдельными лицами не составляет последнего слова Зенд-Авесты. В ней речь идет и о более важных предметах: об окончательном уничтожении зла, об установлении безусловного владычества Аура-Мазды, при котором блаженные праведные будут жить с ним вечно. К этому окончанию всемирной истории, уже с самого начала входившему в предначертания Ормузда, стремятся взоры всех верных. Как и в христианских пророчествах, мы встречаем здесь упоминание о «пришествии царства» в ближайшем будущем.

«Последние времена» — это три последние из девяти тысячелетий великой мировой истории, в которых сила зла представляется преобладающею, но в которые входит и милосердие.

При наступлении этого времени появятся знамения на солнце и на луне; произойдут многочисленные землетрясения, ветер превратится в бурю; в мире умножится скорбь и страдание, и враги явятся сотнями и тысячами: греки, арабы и турки бросятся на Иран и опустошат его области. Если кто-нибудь еще может спасти свою жизнь, то уже не имеет времени спасти свою жену, ребенка или имущества. Когда же демоны с распушенными волосами приблизятся с Востока, тогда появится черное знамение и Гушедар (т.е. Государь), сын Заратустры, родится на озере Фраздан. Он герой первого тысячелетия. Он собирает бесчисленных воинов из всех арийских стран и три раза разбивает дьяволов с кожаными поясами так, что Эшма и все демоны должны идти к ним на помощь. Тогда Аура-Мазда посылает Духа Послушания и его ангелов, и он возбуждает в борьбе сына Вистасаы (Гитаспа), чтобы он снова восстановил владычество веры. Они выходят, разбивают и рассеивают демонские войска и опустошают языческие храмы. Тогда время волка прошло и на земле наступает владычество агнца. Другой сын пророка, Гушедар-мах (Государь-мир) есть властитель второго тысячелетия. Ему также приходится сражаться со злыми и демонами, но затем он приносит время мира, в течение которого люди делают такие успехи во врачебном искусстве, что человека уже нельзя будет убить ни ножом, ни мечом, а потребность их в пище будет так мала, что они мало-помалу могут и вовсе отвыкнуть от нее. Но именно в это счастливое время происходит отпадение от веры, через это Ариман приобретает такую силу, что может восстать опять. Он освобождает от оков дракона, связанного Третаоной, и дракон свирепо преследует верующих: он истребляет третью часть живущих людей, портит огонь и воду, губит растения и совершает ужасные зверства. Тогда творение обращается с мольбой к Аура-Мазде, чтобы он воздвиг героя, который бы мог его спасти. Таким человеком является храбрый Керезаспа; он убивает злого дракона; раздор и опустошение удаляются с земли, и наступает тысячелетнее царство.

Тогда одна девица будет купаться в озере Касаве и зачнет от семени Заратустры, которое упало в озеро, и родит сына по имени Спаситель (Саошиант). Авеста рассказывает о нем, как о Мессии, который должен явиться в последние времена для спасения мира. Из некоторых мест можно даже вывести заключение, что Спаситель не только сын Заратустры, но что сам пророк воплощается в нем, чтобы в этом возрожденном виде способствовать окончательной мировой победе. Великое событие, совершаемое Спасителем, называется в Авесте «творение будущего», т.е. нового мира, при чем, прежде всего, состоится воскрешение мертвых. Когда душа после решения суда на мосту Цинват идет на небо, или в ад, тело в это время остается еще на земле, где отдельные его части переходят в различные стихии: кости – в землю, кровь – в воду, жизнь – в огонь, волосы – в растения; и все эти телесные части душа соберет в последний день и тогда всякий человек, злой или добрый, восстанет в полной телесности, со всеми своими индивидуальными особенностями, на том месте, где он умер.

Первый, поднимающий свои кости из могилы, будет Гайомард (библейский Адам) – первый человек; за ним последует первая человеческая пара и за ними остальное человечество, каждый в том виде, какой он был. Все они соберутся вместе, и каждый будет видеть перед собой свои добрый и злые дела, и злого человека можно будет так же легко отличить, как черную овцу между белыми. Тогда праведный будет разлучен со злым: один пойдет на небо, а другой в ад, где он в течение трех дней будет терпеть наказание на своем теле, как раньше терпел его на своей душе. Тогда поднимется плач во всем свете, потому что муж будет разлучен с женою, брат с братом, друг с другом; все будут плакать: добрые о злых, а злые о самих себе; и скорбь земли будет как скорбь овцы, схваченной волком.

Тогда все горы и холмы расплавятся и прольются на землю, и все люди должны будут идти через поток расплавленного металла. Здесь произойдет последний суд над людьми, как бы великое испытание огнем, ибо для праведных расплавленный металл будет как теплое молоко, для грешников же, как пожирающий огонь. Но, перейдя через это огненное испытание, все люди соединятся в теснейшей любви друг к другу, и будут спрашивать один у другого: где был ты столько лет, и какая участь назначена была твоей душе? Был ли ты оправдан, или подвергался наказанию? И все люди единогласно будут восхвалять Аура-Мазду.

Затем остается еще борьба между небесными и адскими духами. Все семь вечных духов (вроде христианских архангелов) сражаются с соответствующими им дьявольскими существами и совершенно уничтожают их. Связать самого Аримана и змея будет делом Мазды и Духа Послушания. Оба бога, с помощью молитв и четок, одолевают злых и бросают их в горящий поток. Мир становится вполне чистым, вся вселенная наполнена только творениями Мазды и все живущее получает бессмертие и небесное совершенство (Бахман-Ягит 43; Бундегег 30).

Но, читатель! Ведь это же все переписано прямо из Апокалипсиса, почти фраза в фразу! Случайное совпадение тут совершенно немыслимо! Но автор Апокалипсиса не мог взять этого из Зенд-Авесты, потому что, как я уже хорошо показал, он взял все это с натуры, вывел из положения планет, по созвездиям и по фигурам облаков во время грозы на Патмосе 30 сентября 395 года нашей эры. Значит, все, что тут написано Иоанном Златоустом и предание об авторе Зенд-Авесте – есть предание о нем или о самом «Великом Царе», основателе христианского богослужения, оформившееся своеобразно на индийской почве, вероятно уже при европейцах в Индии.

Нам говорят, что от 226 по 651 год в Персии царствовала династия Сассанидов, основанная Ардаширом-Бебегатом, царствовавшим от 226 по 140 год, которая стремилась к восстановлению древне-персидского быта и религии Заратустры, затерянных будто бы несколько тысяч лет тому назад.

Из них Сапор I, — говорят нам, царствовал от 241 по 271 год нашей эры и взял в плен римского императора Валериана; Сапор II (309—380) был современником Юлиана и Феодосия I. Он покорил Армению и Месопотамию и был жестокий гонитель христиан, т.е. не иначе как в качестве арианина. Хозрой Акуширван (т.е. Справедливый, 531—578), завоевавший Месопотамию, Колхиду и Сирию, был первый с правами на историчность, а сын его Хозрой Парвез (578—628) был будто бы так благочестив, что увез к себе из Иерусалима (Эдь-Кудса) даже крест Христа. А последний из них Ездегерд III (632—651) был будто разбит аравийцами, потерял Персию и удержался лишь на берегах Аму-Дарьи, благодаря чему «рассудку вопреки, наперекор стихиям» возникла Ездегердова эра летоисчисления, датирующаяся годом его неудачного воцарения с 16 июля 632 года у каких-то азиатских пораженцев. В это же время агарянство, — говорят нам, — сменило религию Зороастра в Персии.

А кто же повествует нам обо всем этом?

Прежде всего Аммиан Марсельский, апокрифичность которого я уже показал в IV книге Христа (стр. 354) отстствием указываемого им солнечного затмения в 360 году. Затем апокрифическая книга от имени Прокопия и ряд других авторов очень сомнительной достоверности (например, Табари).

Сассаниды, — говорят нам, — возвысили Зороастрову веру на степень государственной религии и основали свой трон на ее алтаре. Иерархически организованное жречество составляло главную силу в государстве и награждало царей, следовавших его указаниям, ореолом святости. За это Сассаниды строили храмы, среди которых в особенности был знаменит большой храм огня в главном городе Истархе. Они и заботились о правильной редакции Авесты, т.е. попросту создавали ее.