Чтение онлайн

Вне пределов этого малого хилиокосма, но втой же плоскости и окружая его со всех сторон, лежит Средний хилиокосм, состоящий из миллиона миров и окруженный также горным хребтом, а сверху покрытый уже средним ярусом (очень светлым), второй Дияны, и областью «блаженных», принадлежащею уже к третьей Дияне.

За пределами среднего хилиокосма, в той же плоскости, но вокруг него, расположен большой хилиокосм, который, вместе с предыдущими составляет тысячу миллионов миров, и пространством своим досягает крайних пределов вселенной. Лежат на нем: верхний ярус второй Дияны, т.е. светлейший, вторая область третьей Дияны (т.е. беспредельно блаженных) и область явления Будд из четвертой Дияны. Все исчисленные миры образовались, населялись и разрушаются в одно время с нашим миром, и тогда во всем пространстве, им занимаемом, будет иметь место действительная пустота, до нового мирообразования через один мировой период.

Что же мы здесь видим, читатель?

Мы видим один и тот же процесс мультипликации всех средневековых и даже более поздних «открытий» европейской философии.

У христиан Христос только один, а тут уже множество христов-будителей (Будд), у христиан Христос воплотился, умер и воскрес только один раз, а тут в виде Будд он и умирал и воскресал уже множество раз.

У евреев имелся только один небесный свод над землею, состоящей из трех частей — Европы, Азии и Африки. Христианские астрологи мультиплицировали его до семи небес, а здесь имеем мы уже целых 19, не считая 6 ярусов земного мира. [49]

Христианский бог является только в трех лицах (т.е. персонах), а на азиатском востоке, смешав личность с лицом, стали изображать «творца миров» чуть не с 40 головами. Еврейская теология довела время жизни самого долголетнего человека Мафусаила до 969 лет, а тут мы видим счет уже «мировыми периодами».

В Европе Колумб около 1500 года нашей эры открыл только один «Новый свет», по своему устройству сходный с нашим, а тут азиатская фантазия довела число этих «новых светил» уже до трех миллионов.

Мы видим во всем этом настолько однообразную эволюцию религиозных и философских представлений по мере нашего движения от запада «старого света» к его востоку, что нет никакой возможности поверить, будто дело шло наоборот. А то обстоятельство, что тут утысячекратилось даже и открытие Колумбом Нового Света около 1500 года нашей эры, достаточно показывает, что и излагаемая нами «буддийская космология» явилась в таком виде не ранее XVI столетия нашей эры, а по вей вероятности значительно позже.

* * *

Посмотрим теперь и вообще на буддийскую мифологию.

В народных христианских представлениях мы имеем кроме бога-отца, его воплощения и вочеловечения посредством девицы Марии и его проявления в виде святого духа, также и множество добрых и злых духов: архангелов, ангелов, херувимов, серафимов, сатаны, демонов, чертей, а также всяких домовых, ведьм, русалок, нимф, гномов, святых, монахов и монахинь, целых разрядов освященных лиц. В такой же мере, но только под другими национальными костюмами мы имеем их и во внутренней Азии и буддистов. Евангелия нам говорят о лицах, в которых вселялись такие духи, один раз будто бы Христос изгнал их целый легион из одного человека, переселив их в стадо свиней, которые вслед за тем побросались в море. Мы видим тут зародыш представления о переселении душ, так сильно развившийся в буддийском учении. Идеи, что в этом ли другом человеке, возродилась душа кого-либо из его предков, хотя и не входит в канон христианского учения, но время от времени появлялась и у христианских учителей. Особенно интересен в этом отношении конец евангелия Иоанна, где прямо намекается, что его ученик будет жить, когда Христос снова придет на землю, хотя это и не значит еще, что он не умрет. [50]

Таким образом, даже и учение о переселении душ имеется в христианской теологии, а тем более существовало как бы в союзе с нею в народных представлениях средних веков, и только приняла у буддистов дальнейшую разработку, причем они значительно обработали и усовершенствовали христианский рай (нирвану) и христианский ад.

* * *

Посмотри теперь и на самого буддийского верховного судью всех смертных.

«Не повторяю здесь, — говорит О. Ковалевский в своем «Буддийском космосе» (стр.140), — мнения, которые считают Будду творцом мира и главным судьею деяний всех одушевленных существ», и мотивирует это тем, что такое мнение разделяется не всеми современными буддийскими теологами, от которых мы имеем все наши сведения. Часть из них считает Будду-будителя (как и некоторые послесредневековые христианские секты своего Христа), только олицетворением всепрощающей любви, а не строгости, почему они и предоставляют определение более логично, чем мы видим даже и теперь у ортодоксальных христианских теологов. И это снова показывает, что буддизм, каким мы его видим теперь, есть дальнейшая ступень развития какой-то из восточных христианских сект.

Если руководиться греческими первоисточниками, то можно допустить, что это были первоначально несториане, так как и самое имя их значит «возвращенцы» (очевидно, с того света), а это совершенно однозначаще с «возрожденцами» буддизма. В соответствии с этим, историки христианской церкви нам рассказывают, что они первоначально распространились из Константинополя в 498 году нашей эры по Персии, из нее по Индии и Китаю, а следовательно не могли захватить и Тибет, а в Монголию могли проникнуть через северную Персию, если не через побережья Черного моря, и это как раз был разгар Апокалиптических пророчеств о близком возвращении Иисуса с того света.

Первым возвестил это учение, — говорят нам, — константинопольский патриарх Несторий (т.е. Возвращенец), умерший в 440 году и осужденный на эфеском соборе 431 года за то, что признавал божескую природу только за бесмертным духом Иисуса, а тело его считал, как и современные буддисты у своего многовоплощавшегося Будды, только временной материальной обителью его бессмертного духа, оболочкой. Не имеющей в себе ничего божественного, а такой же, как у остальных людей. И очень интересно, что как раз во время Эфесского собора, осудившего патриарха-Возвращенца, брат Атиллы Буда основал город Буда-Пещь, очевидно, в виде изобретенной им доменной печи для выплавки железа, что дало возможность его брату и соправителю Атилле объединить под своей теократической властью все мадьярские и славянские племена Балканского полуострова, южной России от Дуная до Волги и Киргизских степей на восток. А на запад его власть доходила даже до Франции и Италии. Все это очень сближает Буду-Пробужденца с Несторием-Возвращенцем и с Будою-Будителем монголов и тибетцев. И кроме того, имя Будда, т.е. будитель, очень сближает его носителя, кто бы он ни был, с современным гипнотизером, так как основное действие гипноза именно и есть усыпление подверженных этому людей утомляющими манипуляциями и звуками и потом пробуждение их по повелению «будителя» к новой жизни, и при этом даже нередко с совершенно новым поведением, как будто прежняя «душа» подменена другой. Это «будительство» и внушение во время сна и было основным приемом распространенной в средние века по Южной Европе черной магии, которая отделилась в Европе от обычных приемов распространения благочестия уже в средние века, но и до сих пор применяется буддийскими и браминскими клерикалами в широких размерах для удержания населения в пределах своего культа и мировоззрения, о чем мне подробно придется говорить далее в главе «Культ и колдовство».

Но возвратимся к нашему предмету. Мы видели сейчас, как ряд сопоставлений показывает нам, что местом первого появления легенды о Будде, который в том виде, как его рисуют теперь, есть, конечно, лицо мифическое, приходится считать не снежные вершины Гималаев в Индии, а современный Буда-Пешт, т.е. Буда-Пещь, как это ни кажется поразительным с первого взгляда, и что миф о Буде есть только ответвление Византийского мифа о Христе.

— Видел я, — говорит он, воплотившись в Шакя-Муни, — все страдания одушевленных существ, и желая освободить их от столь несчастного положения, указывал им путь ко спасению Из любви к ним, старался я снискать достоинство Будды (будителя) посредством добрых дел. Творите добро, обогащайтесь заслугами для блага собственного и своих ближних! Страшась зла и неминуемого наказания, творите добро! Горе грешникам!»

При таком настроении ему, конечно, не пристало быть строгим судьей грешников и осуждать их на только что описанные жестокие мучения в аду. И вот буддийская теология улучшила евангельскую, передав суд Сатане — царю демонов Эрлик-хану.

Сидя на львином престоле, рассматривает Эрлик-хан деяния существ и назначает своим подсудимым место возрождения. Его представляют, среди пламени, с жезлом в руке, на верхушке которого прикреплен головной череп, а в левой руке — аркан. В лице его виден гнев, как у бога-отца Иеговы в его библейских описаниях. Около шеи и на груди привешена цепь также из черепов.

Ему подчинены бесчисленные демоны Эрлики, которых представляют также в ужасном виде. Голова у них покрыта темно русыми волосами; глаза сверкают на все стороны; оскаленные клыки и страшные мечи в руках служат орудием для терзания несчастных жертв, низверженных в подземельное судилище.

«Один благоговейный юноша, по совету Будды, вочеловечившегося в виде Шакя-Муни, отправившись в адские области, встретил там грешного брамина, окруженного полчищами яростных бесов, которые тащили его на аркане. Позади осужденного бесы производили ужасную пляску; а другие бесы, идя впереди его в виде лисиц, оглашали воздух пронзительным криком. Из тела брамина кровь лилась ручьями, изо рта и глаз клубился дым. Толпа неистовых бесов нестерпимо ужасными голосами повторяла: