Чтение онлайн

— Вы отказались?

— Безусловно!

— Как все это странно! Вы поступили героически, Меранд, но так и следовало! С вами — мы еще можем решиться на борьбу… Да и лучше умереть вместе, чем порознь! — прошептала молодая девушка возбужденно.

— Пойдем назад, чтобы наши друзья, проснувшись, не испугались нашего отсутствия. Представьте себе, если Боттерманс вдруг проснется и увидит, что место ваше опустело! — с улыбкой вымолвил Меранд.

— Мой бедный друг! Да, он меня любит, и я, в свою очередь, могла бы ему кой-что сообщить по этому поводу, но… не время теперь думать о любви, когда смерть, быть может, так не далека!

— Это весьма возможно, Надя!.. Будь я менее западным человеком, я бы вам все-таки сказал— наш долг не упустить ни одной минуты счастья, которым мы еще можем располагать!

И оба они тихонько вернулись на свои места.

Огромная усталость еще раз смежила сном их глаза. Перед зарею, китаец проник на вышку и, разбудив осторожным прикосновением руки Меранда, безмолвно ждал.

— Я с тобой не поеду. Бесполезно настаивать. Не согласишься ли ты увезти кого-нибудь другого, вместо меня?

Китаец сделал жест отрицания.

— Тогда ступай! Но я приказываю тебе не умереть. Ты должен сообщить, что я отказался бежать!

— Нет, мне приказано умереть! Я еще вчера должен был тебя спасти… У меня были с собой люди, которые должны были тебя похитить во время суматохи в улицах Урумтси. Но они ошиблись и приняли другого европейца за тебя!

— Полэна! — живо вскрикнул Меранд: — Что же они с ним сделали?..

— Я теперь не знаю, что с ним. Когда я убедился в ошибке, я хотел препроводить его сюда, но он совершено взбесился; он убил моих двух человек и исчез в толпе. Я виновен вдвойне— так как я потерял моих людей, мне не удалось тебя похитить, и теперь уже сила ни к чему не послужит. Я вернусь к тому, кто меня послал, и буду обезглавлен!

— Так убеги!.. Не давай себя беспрекословно убить!

— Я — верный слуга, и смерть меня не пугает!

Сказав это, китаец выскочил на террасу и исчез.

Это исчезновение и прощание оставило по себе в Меранде необыкновенное впечатление.

Он чувствовал себя под игом непобедимого фатума, правящего всей этой восставшей и поднявшейся Азией, напоминающей теперь времена великих завоевателей— китайских и монгольских.

Он долго размышлял, и когда утром за ними снова явился новый конвой, чтобы вести их в неведомое, он, при виде этих регулярных солдат Китайской Империи, предводительствуемых мандарином, украшенным хвостом павлина, — вдруг был озарен молниеносной догадкой и закричал своим товарищам:

— Друзья мои — вот она «желтая опасность!» Нашей Европе угрожает несомненная гибель!

Мандарин, начальник нового эскорта, не замедлил явиться для приема пленников.

Передача совершилась быстро, хотя и не без споров, сопровождаемых жестикуляцией у китайца.

Этот мандарин, низенький и толстый, с головой типичного сына «Небесной Империи», смотрел на европейцев смеющимися щелочками своих глазок и придерживал отвислый живот пухлыми пальцами.

Его добродушный вид привлек внимание Ван-Корстена, который также, как и его товарищи, присутствовал с безразличным видом при передаче власти одним начальником другому.

— Все таки, у нас будет маленькая перемена, — сказал он по французски своим ближайшим соседям: —это веселая рожа, по- крайней мере, не будет навевать на нас меланхолии! — и затем, обратившись к своему новому тюремщику по-китайски, в соответствующей обычаю форме, воскликнул:

— И так, о, ученый человек, цветок мудрости— что думаете вы делать в этой дикой стране и какую утонченную казнь готовит нам ваше богатое воображение?..

Мандарин поспешно прервал его и, сопровождая свои слова мимикой, способной развеселить самого печального собеседника, принялся уверять его в величайшей симпатии, которую он питает к европейцам.

— О, духи моих предков!.. Вас казнить!.. Какая ужасная мысль!.. Осмелимся ли мы совершить подобное преступление! Вас, божественную эссенцию науки! Вас, блистающие звезды западного знания! Вас мучить! Нет, наоборот!.. Вас ждут, чтобы воздать вам должную честь!.. Если бы вы знали — как мы желаем подышать ароматом вашей учености!

— Где же это нас ждут? И кто так стремится нас увидеть? И все эти колоссальные толпы, сквозь которые мы пробираемся вот уже пятнадцать дней— неужели только простые любопытные, предупрежденные о нашем прибытии и желающие оказать нам честь столь торжественной встречей?

— И, так как ты — китаец, — прибавил Меранд: —то должен знать — известно ли китайскому императору, а также и губернатору Кан-Су, который должен был оказать нашей миссии гостеприимство, что здесь происходит? С их ли это согласия?.. Или они сами и руководят этим?

Китаец улыбнулся и, избегая прямого ответа, сказал:

— Не тревожьтесь о вашей участи. Отныне уже вам больше нечего опасаться. На вашем пути расцветут цветы. Все происходит здесь по закону. В Небесной Империи царит полный порядок!

— У этого желтого чурбана мне ровно ничего не удалось выведать! — пробормотал доктор, а китаец, удвоив свои «чин-чин», шмыгнул из дверей, чтобы избегнуть стеснительных расспросов Меранда.

Как монгольский начальник отряда и объяснил уже своим пленникам перед тем, как сдал их мандарину — чтобы избегнуть новых волнений в народе, караван, переночевав в городе еще одну ночь, снова пустился на встречу неизвестности. И все-таки, при выходе из города, у разрушенных во рот, двое дремавших посреди дороги вскочили и бросились на европейцев с угрожающими жестами.

В узком проходе, через который направлялись европейцы со своей стражей, казалось, нечего было опасаться, и они ехали, не обращая ни на что особенного внимания, так как уже свыклись с враждебными выходками по своему адресу; вдруг один из лежавших бросился на доктора и сделал вид, что наносит ему страшный удар, на самом же деле он сунул ему в руку камешек и торопливо прошептал по-русски:

— Возьмите это и прочтите днем, что там написано!

В то же время к ним во всю прыть подскакал один из китайцев конвоя и отогнал палкою фанатического забияку. Тот упал, как бы оглушенный, и случай этот не обратил на себя ничьего подозрительного внимания. Чрезвычайно заинтригованный, Ван-Корстен сунул камешек в карман и поторопился догнать часть каравана, чтобы рассказать Меранду о подарке и словах, его сопровождавших.

— Откуда взялись русские в Урумтси? Что это может значить?

— Не думаю, чтобы это был русский. Скорее всего, это был сарт, говорящий по-русски!

— Так откуда же еще и этот таинственный вестник?!.

Доктор затруднился ответом. Он дожидался дня с нетерпением. Во время одной остановки в лощине он, наконец, мог рассмотреть свой камень. Камень был серый, совершенно гладкий и чистый снаружи, но, рассматривая его тщательнее, доктор заметил в нем трещину.

Острием ножа он раскрыл его. Внутри было написано красным по-французски: