Азовское сидение. Героическая оборона Азова в 1637-1642 г
Шрифт:
Между тем, холодало, надвигалась зима. «В 25 день, — читаем о штурме в журнале. — Был приступ другой к городу Азову и был бой жестокий, только отступили наши. День был северной; в ночи мороз. В 26 день. Ничего не было; день был холоден, и ночь також. В 27 день. Ничего не было. День и ночь были с дождем. В 28 день. День был с солнцем холоден».
Отчаявшись взять Азов, Петр хотел взять хотя бы Лютик и послал инженера Рюля осмотреть ее и местность вокруг. Рюль донес, что потребуется время и новые жертвы…
27 сентября после продолжительного совещания решено от Азова отступить, но в каланчах, укрепленных и названных Ново-Сергиевеким городом, оставить трехтысячный отряд — по тысяче из каждой дивизии — и воеводу из стольников.
Не все сразу делается. Журнал отметил: «В 29 день. Генералы наши велели пушки вывозить; из шанцев своих отступать от города стали; також и в обозех стали выбираться на пристань. День и ночь были холодны и с дождем».
Осаду предполагалось полностью снять до Покрова пресвятые Богородицы — 1 октября. Но обозы выводили к пристани и грузили 4 дня — 29 и 30 сентября и 1, 2 октября.
На Покров утром поднялась буря, ветер дул с моря, Дон выступил из берегов. Фуры двигались в воде до осей, порох подмокал, люди тонули.
2 октября в 8 вечера последние войска покинули лагерь и уходили в непроницаемом мраке. Арьергардом командовал Гордон, «ему стоило большого труда держать войско в порядке по строптивости и непослушанию Низовых полков. Татары напали на отставший полк Сверта и разбили его совершенно, взяв в плен самого полковника с несколькими знаменами. Арьергард едва не расстроился: многие в ужасе кинулись к лодкам. Пользуясь смятением, татары густыми толпами бросились на Бутырский полк, соблюдавший порядок; Гордон подпустил их на ружейный выстрел и залпом из всех орудий отбил у них охоту к отважным нападениям».
3 октября грузились в суда дивизии Головина и Лефорта. «Пошел караван су денной рекою Доном от Каланчей к Черкасскому. Той ночи все ехали».
5 числа караван достиг Черкасска и стоял там до 10 числа включительно. Гордон со своей дивизией и казаками прибыл туда же и тогда же. За речкой Скопинкой татары его больше не преследовали.
«В 11 день. Выбиралось наше войско в обоз, намерения в путь свой. День был красный.
В 12 день. Пошли господа генералы обозами в путь свой и перед вечером перешли речку и отошли не далеко; в степи ночевали. И был снег и ночь холодна была», — монотонно повествует журнал, как уходила с Дона в Россию потерпевшая поражение русская армия. Гордон в своем дневнике упоминает в этот день о вьюге.
«В 13 день. Шли наши господа генералы путем своим; в день был снег небольшой и ночевали в степи.
В 14 день. Перед вечером перешли речку Оксай и перейдя ночевали в степи…».
Стрельцы из дивизии Лефорта обвиняли потом своего командира, что он вывел их из Черкасска позже всех, именно 14-го: «а из Черкасского 14 числа пошел степью, чтоб их и до конца всех погубить, и идучи, ели мертвечину, и премножество их пропало».
Дальше журнал откроем:
«В 15 день. Шли путем. День был тихий, а в ночи был мороз; ночевали в степи.
В 16 день. Маленькую перешли переправку. День был тих, а в ночи мороз. Ночевали в степи.
В 17 день. Перешли две переправы. День был с дождем с небольшим и ночь також. Ночевали в степи.
В 18 день. Был великий снег и стояли на пути, для той погоды, часа с три, и опять пошли в путь свой, и перед вечером перешли переправу и ночевали в степи. В ночи был небольшой дождь.
В 19 день. Перешли переправу; перед вечером перешли другую переправу через реку, прозвание ей Кудрюк, степная, и ночевали в степи.
В 20 день. Перешли две переправы небольшие, не дошед речки, прозвание ей Проток, и ночевали в степи.
В 21 день. Поутру рано перешли речку Проток, в полдни пришли к Северскому Донцу и стали переправливаться на другую сторону мостами и бударами. День был красный.
В 22 день. Також перебирались через Донец. День был красный. И сождався всего войска.
В 23 день. Поутру рано от Донца пошли в путь свой; в вечеру перешли чрез переправу, прозвание Луской, да перешли речку Минякину переправою. День был красный, а ночь с небольшим ветром.
В 24 день. Перешли речку переправою, прозванием Доркул, да ручеек, и ночевали в степи. День был красный и ночь тихая.
В 25 день. Перешли переправу. День был красный и ночь тихая, и ночевали в степи.
В 26 день. Перешли переправу малинкую и ночевали в степи и прошли речку Авсух в той же день.
В 27 день. Шли горелою землею до 4 часа ночи и ночевали у переправы.
В 28 день. Через вышеписанную переправу перешли и в ночи пришли часу в 3 к реке Айдару и ночевали.
В 29 день. Поутру рано через реку Айдар перешли мостом, и еще перешли речку, прозвание Сраная Казинка. День был с погодою и ночь також».
Здесь, на рубеже Земли войска Донского, журнал заканчивается. Известно, что царь шел с армией степью с Черкасска до первого русского города Валуек. Оттуда 1 ноября он отправился вперед, несколько дней провел в Туле на железных заводах, дождался армию и 22 ноября торжественно вступил в Москву. «Пред царским сингклитом вели турченина, руки назад; у руки по цепи большой; вели два человека»…
Цесарский агент при русской армии Плейер задержался из-за болезни в Черкасске и поехал по следам армии месяц спустя. Потом он отчитался перед Императором: «По дороге я видел, какие большие потери понесла армия во время своего марша, хотя и не будучи преследуема никаким неприятелем; нельзя было без слез видеть, как по всей степи на протяжении 800 верст лежали трупы людей и лошадей, наполовину объеденные волками». Все деревни по пути армии оказались переполненными больными, заражавшими местных жителей своими недугами; смертность была ужасная.
Силен же был удар и страшно потрясение, если армия уходила, не преследуемая, и не подбирала отсталых, не хоронила мертвецов…
Глава 14. 2-й Азовский поход Петра I
Да, насмотрелись донские казаки, налюбовались… А кое-кто и рад был: турки обескровлены, еле отсиделись; русские обожглись, еле ноги унесли, теперь нескоро сунутся. Ново-Сергиевский городок смущал и трехтысячный гарнизон в нем. Но ждали, что и это само собой как-нибудь рассосется.
Как бы не так! Еще 27 октября, когда шли выжженною степью, «горелою землею», написал Петр польскому королю и римскому императору, что будущею весною пошлет на Крым и на Азов войска многочисленнее прежних. Польского короля он в письме склонял к решительным действиям, а у римского императора просил искусных инженеров и минеров.
Свои московские немцы — Тиммерман, Вейде, Брюс — в России живут давно, от прогресса отстали, надо новых из самой Европы.
После торжественного вступления в Москву, 27 ноября, в праздник Знамения Пресвятой Богородицы, на Постельном крыльце дьяк Артемий Возницын прочитал воинским русским людям указ: собираться на царскую службу, запасы готовить и лошадей кормить. Охочие люди, вольные и крепостные, повалили в Преображенское записываться в солдаты и в стрельцы. «Охотников нашлось не мало, особенно в господских дворнях, наполненных сотнями холопей праздных и голодных», — пишет Н. Устрялов.