Чтение онлайн

Все караванные пути через Большую Пустыню начинаются и заканчиваются в Джаре. Поэтому Джар очень богатый город, даже крепостная стена у него из мрамора. Как она сверкает золотом на рассвете, а на закате — кроваво-красным рубином! Много лет назад караваны через Большую Пустыню уходили вовсе не из Джара. Был другой город, имени которого сейчас даже старики не вспомнят. В Джар торговцы тоже наведывались, но не очень охотно: тот, другой город, был расположен удобнее, а жители его знали Большую Пустыню ничуть не хуже джарцев.

Однажды император Подлунной решил объехать все свои царства, два из которых находились на севере, за Большой Пустыней. Так император со своей свитой оказался в том, другом городе, имени которого сейчас даже старики не вспомнят. И надо же было такому случиться, что едва караван императора отправился в путь, как на горизонте заклубились тяжёлые тучи.

— Плохой знак, о, повелитель! — сказал императору старший погонщик. — Приближается песчаная буря. Лучше вернуться и переждать за городскими стенами.

Император страшно разгневался, ведь он полагал себя равным Богам-Близнецам и потому решил, что этой бурей пустыня высказала ему неуважение. Он призвал верховного жреца и приказал ему немедленно усмирить бурю. Жрец послушно вознёс молитвы и, говорят, первым его, к несчастью, услышал Хурам.

— Чего хочет наш названный брат? — спросил Хурам, если это был он.

— Император требует, чтобы вы остановили песчаную бурю, — дрожащим голосом ответил жрец, потому что не знал, кого ему больше бояться: императора или Бога-Близнеца.

— Это не к нам, — усмехнулся Хурам. — Пустыней правит песчаный демон, а мы, Боги, не вмешиваемся в дела демонов.

— Ты хочешь сказать, — воскликнул император, — что демоны не в вашей власти?

— Нет, — опять усмехнулся Хурам, и жрец похолодел, несмотря на жару, ибо вспомнил о проклятии Третьей Усмешки Бога. — Я только сказал, что мы не вмешиваемся в дела демонов. В отличии от людей, демоны никогда не просят о помощи.

В этот момент налетел ветер. Песком императору запорошило глаза, забило рот, нос и уши.

— Останови песчаного демона! — прохрипел император, отплёвываясь, и Хурам усмехнулся в третий раз.

— Как скажешь, мой названный брат, — сказал Бог-Близнец, после чего сотворил молнию и метнул её в самое сердце пустыни.

Страшный грохот потряс Подлунную. Буря на мгновение утихла, но тут же возобновилась опять с шестидесятикратной силой. Император едва удержался в седле под тяжестью обрушившегося на него песка.

— Ты что наделал?! — закричал он Богу-Близнецу.

— То, что ты и просил, — спокойно ответил Хурам: волны песка, гонимого ураганом, стороной обходили Бога-Близнеца. — Я остановил песчаного демона. Вот только кто теперь остановит Пустыню? — с этими словами Хурам исчез…

Само собой разумеется, песчаная буря не обошла стороной и Джар. Люди попрятались в домах, но песок проникал в мельчайшие щели, и пищу невозможно было жевать, а воду нельзя было пить. На третий день правитель Джара призвал своих советников и сказал им:

— Делать нечего, надо просить помощи у старухи Вэй.

Задрожали от страха советники при упоминании этого имени. Потому что, в отличии от простых джарцев, да и большинства жителей Подлунной, знали, что колдуньи из рода Вэй не просто знахарки, и есть среди них такие, что лучше девяносто раз призвать Хурама, чем один-единственный обратиться за помощью к Вэй.

Никто не знает, когда и откуда пришли старухи Вэй в Подлунную, но даже верховный жрец Богов-Близнецов раскланивается с ними, если случайно встретит.

Но то, что пугает взрослых, для детей всего лишь игра. Поэтому, когда маленький Ван, выглянув на улицу, чтобы проверить не окончилась ли буря, заметил правителя Джара с советниками, не удержался и пробрался вслед за ними в дом старухи Вэй.

Он и раньше проделывал это, на зависть приятелям, и знал тайный ход в жилище колдуньи через щель в крыше. Часто, когда старуха Вэй покидала дом, Ван залезал к ней незванным гостем и подолгу бродил, разглядывая амулеты, свитки с заклятиями, связки высушенных трав, горшки с неизвестными зельями.

Гости недолго пробыли у колдуньи. Старуха Вэй не дала им и ртов раскрыть.

— Уходите! — крикнула старуха, — Это ваши дела и ваша глупость. Давно пора научиться различать двойняшек. И дверь поплотнее закройте.

Правитель Джара не посмел перечить колдунье. Ушел. Маленький Ван только головой покачал: "Вот это бабушка! Как она с самым главным человеком в городе!.. А с Богами-Близнецами!.."

— А ты там чего затаился? — произнесла вдруг старуха Вэй, и Ван не сразу понял, что колдунья обращается к нему. — Ну-ка, слезай. Хоть посмотрю, что за мышь по моему дому шастает. Не бойся.

— Я и не боюсь, — оскорбился Ван, и по выщербленным камням спустился на пол.

— Ловко, — одобрительно прищелкнула языком старуха, — Пожалуй, ты, скорее, не мышь, а ящерица. Видел этих идиотов? Сначала напакостят, а Вэй выручай. Ну, да, делать нечего, надо останавливать бурю.

— А вы можете?

— Была бы помоложе — запросто, — усмехнулась колдунья, — А сейчас без твоей помощи никак. Готов?

— Да, — ответил Ван, — Надоел этот песок… а почему он к вам в дом не сыплется?

— Вот еще не хватало! — фыркнула колдунья, — Слушай задание.

Тебе надо будет пойти в пустыню — не боишься? — и отыскать песчаного демона.

— Демона?! — вздрогнул Ван.

— Демона, демона, чего трясешься? Этот негодник Хурам, сковал его молнией, а без песчаного демона пустыня словно пес без хозяина.

— А как я его узнаю… демона?

— Очень просто. Он сейчас словно фигурка из стекла. Как заметишь, что буря какое-то место стороной обходит — туда и иди. Там песчаный демон лежит. Найдешь, положишь фигурку вот в эту ступку и вот этим пестиком в песок истолчешь. Демон и оживет.

— И остановит бурю?

— Остановит. Ну, иди. Да, возьми мой платок, голову укрыть.

Ван с сомнением оглядел платок колдуньи. Редкий какой, насквозь просвечивает, но послушно обмотал им голову, взял подмышку ступку с пестиком и за порог вышел.

Буря словно только этого и ждала, накинулась, засыпала песком. Ван сначала зажмурился и рот плотно сжал, но, удивительное дело, ни одна пылинка не проникла сквозь ветхий платок колдуньи.

Пошел Ван в пустыню. Наклонился навстречу ветру чуть не до земли, еле ноги переставляет. Трудно Вану, но упрямый он, как ишак, как сто ишаков, как тысяча ишаков, куда с таким буре справиться!