Чтение онлайн

— А чтобы на твоем месте сделал великий Илья Муромец? — озадачила я Алешу, прежде чем он сумел полностью избавиться от кляпа.

Сосредоточенная задумчивость голубых, по — детски бесхитростных глаза стала мне ответом. То, что Алеша не был знаком с модусом операнде своего кумира было мне на данный момент на руку, то, что я тоже не имела об этом никакого понятия было в нашей ситуации минусом. То, что я не приняла в расчет принца Эдуарда и его жажду покрыть свое имя немеркнущей славой, было моим огромным просчетом, потому как принц решил действовать поистине с королевским размахом, и начал излагать свой план, а я, за это время привыкшая бездумно переводить все его речи, поступила так и на этот раз, тем самым своими собственными руками закапывая надежду на счастливую старость в сухую из-за долгого отсутствия дождей землю. План принца был до гениальности прост и так же абсурден: прокрасться под покровом ночи к шатру хана и захватив того в плен, вынудить печенегов вернуться домой. Алеша план с радостью поддержал, а мои вопросы были проигнорированы. Хотя меня очень интересовало: как можно прокрасться под покровом лунной и звездной ночи незамеченными, будучи размером с хороший холмик? (где вы видели ползающие холмики?), как среди одинаковых шатров найти ханский? Как узнать кто именно хан, если только у него это на лбу крупными русскими или на крайний случай английскими буквами не написано? И как после всего этого выбраться живыми? Такой мой вопрос: с чего вы вообще взяли, что печенегов надо прогонять, вызвал на мою голову громы и молнии со стороны обоих героев. Нет, к местной логике считать Горыныча и Кощея злодеями априори, а меня старухой в силу прозвища, я уже как-то привыкла, но считать мирно расположившихся в поле печенегов врагами, даже не поговорив. Вот знаете, если бы меня каждый встречный богатырь захватывал в плен и прогонял, я бы тоже может быть стала набегами промышлять. Хотя печенегов и прочих набегающих я ни в коем случае не оправдываю. Спевшиеся тем временем рыцарь и богатырь решили действовать. Уж какими они там между собой знаками договаривались как вообще шло их общение я не знаю, но пока я предавалась горестным размышлениям о смысле бытия и моем бытие в этом смысле, два героя ликвидировали троих всадников, проезжавших ближе всего к лесу и, притащив их к нашему скромному укрытию, принялись за раздевание пленников. Идея с переодеванием лежала прямо таки на поверхности. Непонятно было только, почему комплектов было три.

— Я не пойду, — заявила я со всей возможной твердостью.

— Мы не можем оставить вас здесь одну, подвергая вашу жизнь опасности, — тут же нашел веский аргумент принц.

— Как так не пойдешь, когда пойдешь? — удивился одновременно с ним богатырь. — Мы же тебя одну тут не бросим, мало ли кто еще прискачет.

— Алеша, — признаюсь, это было низко, но в борьбе за себя любимую все средства хороши, — неужели ты не боишься за меня? — воскликнула я, заламывая руки и пытаясь выдавить слезу — Как ты можешь хотеть, чтобы ненаглядная твоя шла в стан врагов твоих, коим несть числа и коварство которых всему княжеству известно. А ежели заметят меня вороги проклятые и в полон уведут. Как сможешь ты богатырю славному, Илье Муромцу, на глаза показаться да подвигом своим похвастаться? Уж не лучше ли мне здесь остаться, да вас дождаться?

Ответом на мою слезную тираду стал поистине мужественный поступок. Алеша привязал меня к своей спине, примерно как заботливые папаши сажают своих чад в кенгуру, видимо считая, что в этом случае он меня точно не потеряет и в руки врагов коварных я не попаду, во всяком случае отдельно от него. О том, что коварный враг может напасть сзади или пустить стрелу в спину и таким образом сделать наш временный союз постоянным, защитнику униженных и обездоленных в голову не пришло. Это пришло в голову более просвещенному принцу, который для надежности навесил мне на спину два связанных между собой щита захваченных печенегов. Я почувствовала себя пришпиленной к бетонной стене бабочкой, и во избежание худшего, решила смириться.

— Господи, надеюсь только мне все это кажется абсурдным, — прошептала я путеводному другу, засовывая его за пазуху, до лучших времен и начиная молиться.

Наш отряд вступил на тропу борьбы за дело освобождения всех от печенежского ига. Мне было очень жаль Кощея, чье бессмертие в скором времени должно было подвергнуться серьезной проверке, если только мне удастся увидеть в своей жизни, что-то еще, кроме могучей, обтянутой белой рубахой спины. Собственно сама тропа началась с залегания в засаду, до наступления темной ночи. Мои предложения отцепить меня и дать мне полежать в засаде как все нормальные люди были по обыкновению проигнорированы, и следующие пару часов я мирно колебалась в такт дыханию, как на водяном матрасе. Вскоре темная ночь накрыла нас своим одеялом с прорехами звезд и ярким полным диском луны, застывшим где-то в центре неба. Видно все было как на ладони, самая лучшая ночь для тайной операции по захвату главаря террористов. И в этом лунном море мы поползли. Почему мы ползли, а не воспользовались лошадьми, которые все равно шли за нами следом, осталось для меня вопросом без ответа. Расположившись на широкой спине со всем возможным в моем положении комфортом, я пыталась одновременно спасти свои зубы и заняться расчетом скорости нашего передвижения. Первое получалось лучше, поскольку второе не получалось вообще. С математикой у меня и в школе при наличии калькулятора, учебника, шпаргалок и умной подруги дела не ладились, что уж говорить о решении задач при отсутствии всего этого. Хотя интерес мой был не таким праздным, как может показаться. Мне действительно хотелось понять, успеем ли мы добраться до первых шатров до восхода солнца или нет. Потому как шатры стояли от леса довольно далеко. Собственно они стояли достаточно далеко, чтобы мы могли тихо — мирно ползти вдоль леса по направлению к непосредственной цели нашего путешествия, но моим героям, почему-то, не терпелось добыть себе воинской славы. Итак, мы мирно ползли, лошади мирно шли сзади, впереди опять-таки мирно темнели шатры и слышались гортанные голоса часовых, а может просто мучимых бессонницей воинов, коротающих ночь у костров. И сверху на все это смотрела луна и ночь, по совместительству мой слуга. Впервые за время нашего с ним знакомства я порадовалась тому, что он является мне исключительно в виде рук. Встречи с его ехидной улыбкой моя гордость точно не переживет. Но вскоре звук голосов стал громче и отчётливее, хотя в силу не знания языка, разговор не приобрел смысла, из чего я сделала вывод, что мы уже рядом с целью. Видимо недооценила я способности движимых жаждой подвига мужчин. Дальнейшее и вовсе выходило за рамки любой известной мне тактики и стратегии. Вместо того чтобы обходить часовых по касательной, Алеша, не мудрствуя лукаво, стукнул каждого из них кулаком по голове, отправляя их в бессознание.

— Вяжи их Яким, и рот им закрой, — шепотом командовал Алеша принцу, который если и удивился новому имени, виду не подал.

— Почему Яким? — возник у меня еще один вопрос, ответа на который я не ждала.

— Так хорошее же имя, — прошептал Алеша, продолжая путь дальше. — В самый раз для такого боя.

Мне оставалось только тихо хрюкать в заботливо подставленное плечо.

Так мы продолжали путь по всему лагерю, от костра к костру, все тем же нехитрым способом избавляясь от недремлющих часовых. Вскоре в нашем движении я умудрилась заметить и некую последовательность: двигались мы по часовой стрелке по спирали, постепенно сужая наши круги, пока они логически не свелись в одну точку, в центре лагеря, возле одного небольшого шатра, из которого раздавалось размеренное дыхание спящих. Алеша на минуту задумался, решая, что делать дальше, затем тихо заполз внутрь (перед моими глазами колыхнулись тяжелые занавески и кусочек звездного неба в потолке), все тем же знакомым жестом пригладил каждого спящего и уступил место в шатре вновь названному Якиму, а сам тем временем отвязал меня от своей спины, с которой я уже успела сродниться и даже почувствовала себя немного обездоленной, и усадив спиной к шатру, прикрыл сверху все теми же двумя щитами.

— Тут сиди, скоро приду, — наказал мой защитник и, дождавшись принца, отправился к следующему шатру, видимо намереваясь пройти спираль в обратную сторону.

Я прилежно сидела, так и там где меня оставили, и размышляла о новом слове в воинском искусстве. А еще о том, что очень хочется есть, как если бы я уже сутки голодала. Растущее чувство голода заставило меня задуматься о слишком уж успешной реализации нашего плана за такой короткий промежуток времени: ночь еще не закончилась и луна со своего места так и не сдвинулась, хотя большинство видимых мне костров уже успели догореть и окончательно погаснуть. Правда стукнутые Алешей в сознание еще не приходили, но это как раз таки было понятно, не понятно было отсутствие и намека на утро. Либо два моих спутника были непризнанными супергероями, обладающими среди прочих способностей первой космической, либо не так что-то было с продолжительностью ночи. Вечный скептицизм по отношению к ближнему своему заставлял меня склониться ко второй версии, и отсюда возникал еще один вопрос: была ли эта помощь так сказать добровольной, во благо отечества и во имя защиты земли родной, или же ночь черная оказывал помощь принудительно, заметив меня в рядах диверсантов и потому вынужденный работодательницу спасать и если последнее, то чем мне это грозит? Я попыталась вспомнить прочитанное из своей служебной книги, но кроме заклинаний для заговора шапки — невидимки ничего не вспомнила. А этим зрелищем еще и утро красное и солнышко ясное любоваться будут. Лепота. Я прислушалась к шуму за стеной шатра, кто-то видимо особенно крепкий уже пришел в себя и пытался освободиться и, решив, что в случае чего я им все равно не противник, отправилась в гости к Морфею, пока мои невеселые думы не загнали меня прямиком в черную депрессию. Я и без этого милого чувства была достаточной занудой.

Проснулась я от того, что мне прямо в глаза светило яркое солнце и светило, как мне показалось, с некоторой издевкой. Тяжелое одеяло из щитов было с меня снято, и на костре прямо передо мной в небольшом котле весело булькала, закипая, вода. Напротив меня расположились новоиспеченный Яким, он же принц Эдуард, Алеша, и незнакомый мне симпатичный и благообразный мужчина, видимо печенег, потому как других мужчин по близости не наблюдалось.

— Доброе утро, — улыбнулась я незнакомцу, хоть так пытаясь скрасить впечатление от нашего знакомства.

— Доброе утро, — ответил мужчина на довольном-таки чистом русском языке.

— Алеша, ты не представишь меня нашему новому другу? — обратила я свой утренний взор на угрюмо молчащего богатыря.

— Так он, собака, не говорит, кто такой, — возмутился мой спутник.

— Осмелюсь заметить, — вмешался неизвестный, — что довольно затруднительно беседовать, вися вниз головой, а ваш спутник полагает это единственно возможным способом ведения переговоров.

— Ты его вниз головой вешаешь? — не поверила я.

И Алеша, чтобы продемонстрировать мне то ли свои способности, то ли сам метод, тут же схватил мужчину за ноги и перевернул, подняв его над землей на высоту своего роста. Молча болтающийся мужчина был невысокого роста и мог сполна оценить все прелести такого положения.

— А зачем ты так делаешь? — поинтересовалась я, как только Алеша сел сам и жертву усадил.

— Чтоб не врал.

— Эдуард, вы же воспитанный, образованный человек, — воззвала я к европейской просвещённости, — как вы такое допустили?

— Я конечно согласен, что этот способ не совсем разумен. Полагаю, что лучше окунать человека в воду, мне это кажется более эффективным, но дело в том, прекрасная леди, что по близости нет достаточного количества воды. Поэтому я согласился со способом моего друга, так как в этом случае достигается сходный эффект.

— Ну не знаю, — возразил мужчина со все еще не установленной личностью, — лично я предпочитаю поджаривать человека над огнем. В этом случае, как мне кажется, достигается равномерность воздействия на все тело, а не только на голову, так же интенсивность огня можно легко регулировать, и тело находится все время в одном горизонтальном положении, что не мешает человеку говорить во время процедуры, в то время как при погружении вводу, равно как и при переворачивании, приходится делать паузу в разговоре, а это, на мой взгляд, дает время обдумать ответ.

— Да, но с другой стороны, человек хуже переносит холод, чем жару, и при погружении в холодную воду он начинает говорить много раньше, чем при поджаривании, кроме того не стоит забывать о том, что при погружении вводу человек не может дышать и от того испытывает страх.

— А когда вниз ногами висит, да еще если над пропастью какой, то знает, что упасть может и убиться совсем, да и кровь вся в голове, от того ему совсем больно.

С каким-то отрешенным удивлением я слушала спор трех цивилизаций о методах допроса и мучительно пыталась понять, почему эта картинка меня не удивляет. При мысли о том, что я уже полностью свыклась с местными традициями, мне стало не хорошо. Я всегда полагала, что мне нужно больше времени, чтобы потерять эту тонкую корку цивилизации, затягивающую жерло моего вулкана первобытной дикости. Или же я достигла того предела за которым уже не удивляешься, потому как теряешь эту способность за ненадобностью так же, как наши далекие предки потеряли хвост?