Баба Яга на новый лад
Шрифт:
Перед глазами стоял огромный стеллаж, донельзя забитый старыми книгами. Полки, полочки, да и ящики - всё было в книгах! Тетрадках, записях, газетах. В общем, стеллаж был заполнен вещами печатного искусства. Левее расположилась белая печка. Я такую только на картинках и видела! Большая русская печка, с трубой, уходящей под крышу, местечком для сна. Ещё в ней можно было готовить обеды, ну, по крайней мере, именно так и использовали это историческое изобретение.
Прошла дальше. Ещё был уголок со столиком, заставленным колбочками, баночками и свечами. И всё, больше ничего в этом домике не наблюдалось.
Как и идиотов, притащивших меня сюда!
– Колобок!
– скрывать возмущение я уже не имела желания, так что оклик получился очень громким.
– Колобчара, ешкин свет! Я кого зову?!
И тишина!
Даже никакого смешка не услышала. Как будто я тут и, правда, одна, ей богу! Но должен же кто-то за мной подглядывать или нет?
Уверенно прошагала к двери, ведущей на улицу. Как поняла, что это именно она? Она была вообще единственная в этом доме! Распахнула дверь, и что же я вижу? А лес дремучий! С елочками, соснами и березочками.
– Да куда вы меня затащили, идиоты?!
– рявкнула я. Эхо разлетелось по маленькой поляне, и утонуло в лесу. Птицы сорвались с ближайших деревьев и с обиженным карканьем улетели куда подальше.
Немного повертела головой, и только сейчас сообразила, что я стою на крыльце не примыкающем к земле! И после того, как я посмотрела вниз, увидела ноги! Настоящие огромные ноги! Куринные! Которые почесывались одна о другую!
– Вот это спецэффекты, - присвистнула я, оглядываясь в поисках новых 'волшебных' созданий. И они не заставили себя долго ждать!
Из чащи непроходимой, из леса дремучего, вышла захухрень какая-то. Ну, то есть, выползло тельце чуть больше метра, и, пошатываясь и меняя на каждом шагу траекторию передвижения, уверенно продвигалось к избушке. При приближении я отчетливо смогла увидеть бутылку, раскачивающуюся в руках НО (неопознанного объекта) в такт качающемуся телу.
– Ягуся!
– провыли на всю поляну, - твоя настойка на мухоморах закончилась!
Тело подошло впритык к избушке, и всё ещё не замечая собственно меня,... пнула ноги! Те, которые куриные!
– А ну изба филей отворачивай, морду поворачивай! Я в гости пришла!
И ничего не произошло. Мы как стояли, так и стоим.
– Не поняла, ты что, перечить вздумала?!
– пьяно возмутилось нечто, и, замахнувшись...упала.
И вот лежит нечто на спине и меня разглядывает, и тут такая улыбка радостная на лице появилась, и оно выдало.
– Ягуся, а я к тебе!
Аут!
......
И вот сидим мы вдвоем в моих новых хоромах, и пьем. Ту самую настойку, что принесла кикимора болотная, как мне представились. Пошла уже третья бутылка. Откуда я так и не поняла, ведь мне не менее чем десять минут назад заливали, что ни капли не осталось.
– И ты представляешь, там Колобок с Лисой сидят, а она говорящая! А как зыркнет, ух, закапаться хочется, - изливала я душу, первой встретившейся мне женщине в этом дурдоме.
Первым я ляпнула, куда же меня занесло. И вот тебе логичный ответ - в Сказку. Мир так у них называется.
– А, Патрикеевна, да, она может, - пьяно хихикая, отвечали мне, - она ж за этим бабником два года бегала! Теперь на любую юбку шипит и кидается, ревнует, однакоть. А у них уже четверо детей, представляешь?!
Где-то я это уже слышала, но мысля быстро пропала, когда мне протянули следующий стакан с расслабляющим напитком. Это было что-то вроде лимонада, только немного покрепче, и вызывало расслабляющий эффект. Другое не подавалось, ибо уж точно не помогло бы справиться с новой обстановкой.
– А разве Лиса не должна Колобка съесть в конце?
– всерьез удивилась я кардинальному уходу от классического канона.
И на меня в таком возмущении посмотрели!
– Сплюнь! Она ж с него пылинки сдувает, а он её на руках носит. Где тут гастрономический интерес увидела? Женаты чуть ли не полвека, душа в душу живут!
И такая зависть в голосе прозвучала!
– А мы с Лешим...
– тяжело вздохнула кикимора, и ещё стаканчик опустошила.
И меня тут такая жалость пробила, что ну не могла я в стороне от чужого горя остаться.
– А что с Лешим?
На меня подняли печальный взгляд и... ударились в истерику.