Бабайка
Шрифт:
Потом два часа сна. Ощущение было такое — закрыл глаза, и тебя тут же кто-то теребит за плечо. Подъём, завтрак, и всё сначала.
Лю и Линда тоже не бездельничали. Они перелопатили кучу информации, разрабатывая план, с сутью которого обещали познакомить меня перед самой операцией. Иногда их привлекал Учитель, и тогда мне приходилось метаться по ярко-желтой траве псевдоальпийского луга, отбиваясь сразу от троих. И каждый из этих троих намного превосходил меня в мастерстве, скорости, ловкости, и мечи их были легче моего.
Любителям романтики на заметку. Деревянные мечи бьют больно. Пусть даже и облегченные.
И знаете что?
Я больше не люблю шаолиньские боевики.
X
На пятый день, когда стало ясно, что до вечера мне не дожить, Учитель снизил нагрузки.
И заставил меня отработать три контратакующих приёма.
XI
— Ну и как он, Учитель? — спросил Лю.
— Теперь его не убьют в первые три секунды боя, — ответил Учитель. — Я имею в виду, настоящего боя. При его средних способностях трудно ожидать многого. К тому же он не трус, что тоже ему шансов не добавляет. Но может терпеть боль.
— Хорошо, — улыбнулся Лю. — Последнее качество ему ой как пригодится.
— Завтра мы едем в Драгон-Таун. Ближе к вечеру вернёмся на геликоптере. Часам к семи ты должен быть готов. Впрочем, мы позвоним, когда будем вылетать. Держи, — Линда протянула мне мобильник. — Не пытайся звонить кому-нибудь, этот телефон работает только на приём.
Лю в той самой позе скучающего плейбоя стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на закат.
— Красиво здесь, — сказал он, с сожалением оторвавшись от созерцания заката. — Знаешь, а ведь это может стать нашим последним делом. И мы будем жить в таком же месте. И никакого адреналина. Только биржа и казино.
— Да, — сказала Линда, мягко улыбаясь. — Очень может быть.
— Что ж, — сказал Лю. — Пора выдать парню его оружие.
Он прошел в угол единственной комнаты дома, и немного повозившись там, вышел на свет с длинным свертком в руках. Положил сверток на пол, и развернул ткань. Я увидел три сабли в ножнах. Лю зачем-то потрогал каждую, а потом подал мне одну из них.
— Возьми, это твоя.
Я принял саблю двумя руками. Я осмотрел простые, безо всяких излишеств ножны, гарду, темляк. Я медленно потянул клинок из ножен. Наверное, каждый мужчина в душе — воин. Чем ещё объяснить, что сабля показалась мне прекрасной. Чувствовалось, что клинок этот блистающий в лучах заходящего солнца — совершенен.
— Почему именно сабля? — спросил я, хотя уже знал ответ.
Ведь это дракон. Существо необычное — и нельзя идти на него с автоматом, а можно только так: либо с саблей, либо с мечом. Один на один. Как воин. Как мужчина.
— Мы видели, как ты стреляешь, — сказала Линда. — Первым мы тебя не пустим.
— Так что если дело дойдет до схватки, нам бы не хотелось, чтобы ты стрелял, — закончил мысль Лю.
Гады.
XII
Когда я проснулся, Лю и Линды уже не было. Надо полагать, подались в Драгон-Таун за геликоптером. Мне же предстоял день почти приятный. Упражнения на растяжку, с настоящей саблей и больше ничего.
И даже можно будет после обеда поспать пару часиков.
XIII
— Хватит, — сказал Учитель, уверенным движением кинув клинок в ножны.
— Ещё полчаса, — я тяжело дышал, пот катился с меня, но сабля в моей руке просила еще.
— Не имеет смысла, — учитель покачал головой. — Кое-какие основные навыки я тебе привил, но шлифовка их требует многих месяцев.
Я вложил саблю в ножны, не так легко и уверенно, как Учитель, и поклонился.
Странное дело! Умом я понимал, что эти пять дней не превратили меня в Зорро, но чувствовал, что могу теперь много. Много больше, чем раньше.
— Геликоптер, — сказал Учитель, прислушиваясь. — Что-то рановато.
Теперь и я услышал гул мотора. Через минуту, волнуя траву, на луг сел вертолёт немного непривычной для моего глаза формы.
Геликоптер.
Я подошел поближе и остановился. Что такое… Трое мужчин в деловых костюмах уверенно шли ко мне.
— Простите, — сказал один из них, властная повадка которого выдавала старшего. — Не имею чести знать вашего имени, но вам придётся улететь с нами.
— Это какая-то ошибка, — пробормотал я.
Десятки раз я усмехался, слыша в кино эту фразу, ну неужели, думал я, в такой ситуации люди всегда говорят именно эти слова. Теперь я могу обоснованно подтвердить. Да, именно эти слова.
— Ошибка исключена, — сказал старший. — И не надо совершать опрометчивых поступков. Вам с нами всё равно не справиться. А мы можем вас нечаянно покалечить.
Я обнаружил, что наполовину вытянул саблю из ножен.
Обернулся к Учителю. Тот поднял руки вверх:
— Извини, парень, но у меня нет перед тобой таких обязательств.
XIV
— Значит, вы утверждаете, что ваше имя Григорий.
Это старший.
— Да.
— Документов у вас нет.
Это его помощник, тот, который чуть сутулится.
— Нет.
Второй помощник сидит за столом в стороне, перед ним ноутбук. Он протоколирует. Это другая троица, не та, что доставила меня сюда. В тех чувствовалась сноровка и сила тренированных бойцов, а эти устали, им здесь душно, они сняли пиджаки и расстегнули верхнюю пуговицу.
— И вы не помните, как оказались в Драгон-Тауне?
Это снова старший.
— Я уже отвечал на все эти вопросы.
— Отвечайте по существу, — говорит сутулый.
Бюро аномальных расследований. Вот как это называется. В общем-то, они правы — такие как я, есть прямой предмет их интересов. По меркам здешнего мира я самая что ни на есть аномалия, тут не поспоришь.
Удивляет другое. Они потратили столько сил на то, чтобы выдернуть меня с гор, но заполучив меня, как будто бы утратили ко мне интерес. Даже допрос они ведут словно из-под палки. Словно соблюдая какую-то не совсем важную формальность.
Похоже, им не нужны ответы. Им нужно, чтобы я был здесь. А это наталкивает на разные мысли, и все они неутешительные.
— Вы не ответили на вопрос, — напоминает старший.
— Простите, — говорю я. — А какой был вопрос?
Старший вопросительно смотрит на протоколиста.
— И вы не помните, как оказались в Драгон-Тауне? — читает с монитора протоколист.
— Нет, не помню.
Я даже не задумывался над тем, стоит ли рассказывать этим ребятам всё. Конечно, не стоит. Это глупость — быть честным со спецслужбами.