Чтение онлайн

Вот так.

Здесь. Там он, значит, может, а здесь нет.

— Его надо тащить, — сказал кот.

— Легко сказать, — буркнул Аристарх. — В нём весу…

— Его надо тащить, — повторил кот. При этом он смотрел на меня. Только на меня, словно и не было больше никого.

— Сделаем так, — сказал я. — Аристарх лежит и прикрывает, а мы тащим Серёгу, потом мы возвращаемся за Аристархом, и все вместе уходим.

— Куда уходим? — спросил Аристарх. — Вы бы объяснили толком.

— Я бы с удовольствием, — сказал бабайка, — да времени нет.

— Бери его за задние лапы, пока не полезли, — сказал я.

Мы тащили бесчувственного волка по коридору, голова его с полуоткрытой пастью болталась безвольно, и я задевал её голенями. Кошак вился под ногами, якобы помогая, и давал ценные советы — остор-рожней, аккур-ратней, бер-режней. Помощничек, прости господи.

Думаю, эти метры запомнятся мне надолго. Сейчас, думал я, сейчас лязгнет дверь, и они повалят один за другим, стреляя в наши незащищенные спины и кидая взрыв-пакеты.

Однако, обошлось.

После коридора зал перехода показался мне уютным, чуть ли не домашним.

Тихо гудела настроенная аппаратура, и рама успокаивающе сияла фиолетовым. Мы подтащили волка к фиолетовому сиянию, и протолкнули его в раму. Рука моя вслед за волчьей тушей вошла в фиолетовое сияние по локоть. Ощущение было не из приятных, словно кто-то сжал руку со всех сторон крепкой шипастой ладонью.

И тут в коридоре громыхнуло, и затрещали автоматные очереди. Я выдернул руку из фиолетового и побежал к выходу из зала.

Должно быть, у него сдали нервы. Переход от безысходности к надежде — это может выдержать не каждый. А может быть, он решил, что мы его бросили.

Они выбегали из двери кессона, и каждый начинал стрелять вслед убегающему Аристарху, а он бежал по коридору, и нити трассеров тянулись к нему, и точка скрещения этих линий неуклонно приближалась к нему.

— Ложись! — заорал я. — Ложись, дурак! — и в этот момент он упал.

— Тащи его! Тащи! — подседая и пригибаясь непроизвольно, я шёл по коридору к ползущему Аристарху и автомат трясся в моих руках, плюясь раскаленным металлом. Бабайка добежал до нашего раненого товарища, и потащил его за собой. Они поравнялись со мной, и я стал пятиться, не переставая стрелять. Щёлкнул боёк, возвещая о том, что магазин пуст, и как раз я упал на спину, споткнувшись о порог. Я проворно перевернулся на живот и отполз в сторону от дверного проёма.

— Помоги, — сказал бабайка хриплым голосом.

Он пытался взвалить Аристарха на плечи, а у того, похоже, отнялись ноги. Я помог ему. Потом вставил в автомат последний магазин, посмотрел, как уходит в фиолетовое сияние бабайка с Аристархом на плечах. Сердце моё колотилось как бешеное, но голова соображала чётко.

И потом, я знал, что надо делать.

Разбежался, прыгнул, и, развернувшись в воздухе, выстрелил по жужжащим шкафам.

Я упал. Вокруг меня был всё тот же синий зал перехода. С тихим треском сыпали искрами в пулевые отверстия, потихоньку переставая жужжать, шкафы.

Идиот. Какой же я идиот.

Интересно сегодня пятница?

Фиолетовое сияние исчезло. Я лёг на живот, и выставил автомат, упёршись локтями в пол.

Сколько в том коридоре длины? Шагов тридцать. Здоровый человек пробежит это расстояние за восемь-девять секунд. Правда, они побаиваются, и, стало быть, торопиться не будут.

Значит полминуты.

Тридцать,

двадцать девять,

двадцать восемь,

двадцать семь…

Я досчитал до пятнадцати, когда в раме снова вспыхнуло фиолетовое сияние.

8. Фиолетовый суд.

I

— Нам сюда, — говорит мой провожатый.

Название заставляет меня улыбнуться.

«Central Perk».

Именно так, друзья мои.

Провожатый толкает дверь, и мы входим в кофейню.

Мы проходим к стойке. Я озираюсь по сторонам.

Уютное место. Мягкий фиолетовый свет от ламп на столах. Посетители на диванах, креслах, за столиками.

— Кофе будешь? — спрашивает провожатый.

— Да, — отвечаю я, — не откажусь.

— Два кофе, пожалуйста, — говорит провожатый бармену. — Мы будем на диване.

Бармен кивает, и мы проходим к дивану.

Усевшись, я оглядываюсь. Обычная кофейня. Если, конечно, не замечать того, что всё здесь несёт оттенки фиолетового. Впрочем…

— Здравствуйте, — говорю я.

Как она сюда попала?

— Здравствуй, — отвечает вызывающе красная среди разных оттенков фиолетового черепаха. — Как твои дела?

— Да потихоньку, — отвечаю я.

— Далеко же ты забрался.

Она лежит на столе, и при этом отчего-то выглядит очень уместно. Словно для черепах обычное дело — быть красными и лежать на фиолетовом столе.

Спустя минуту девушка в передничке приносит нам кофе. Я смотрю на неё, и думаю — нет, не Рэйчел. Провожатый делает глоток и ставит чашку на столик.

— Добрый всем день! Наверное, можно начать, — говорит он. Что начать, успеваю подумать я, прежде чем человек, читавший за столиком у окна, складывает свою газету и кладёт её на стол.

— Сначала полагается выбрать председателя, — говорит он и улыбается мне. — Привет, Грегори.

— Здравствуй, Лю. Рад тебя видеть живым, — говорю я, а сам думаю, значит, был ранен, а что в голову, ну подумаешь, и в голову может попасть по-разному.

Лю машет рукой, дескать, да ладно, и снова улыбается.

— Может, как в последний раз? — спрашивает бармен.

— Ну уж нет, — ворчит черепаха. — Я вам не нанималась.

— Тогда может Лавр? — предлагает бабайка.

Только сейчас его заметил. Сидит у барной стойки, как ни в чём не бывало. Впрочем, нет, уже не сидит, подходит и садится на диван рядом со мной.

Я смотрю на него, он смотрит на меня. К нему подходит официантка с кофейником, вам налить? да, конечно, он отводит взгляд и берет кофе.

— Ну если он не возражает… — говорит Лю и как-то нехорошо улыбается.

— Я не возражаю, — тяжко говорит кто-то откуда-то от стены.

— Ну и ладненько, — говорит черепаха. — Давай, Лавр, председательствуй.

Из полумрака выходит человек со стаканом в руке, садится в кресло, стоящее возле нашего дивана. Остальные посетители на происходящее внимания вроде как не обращают. Пьют из чашек, курят, читают газеты, беседуют вполголоса.