Чтение онлайн

— Как это? — насторожилась я.

— Да очень просто. Думаю, тебе известно, что он сам явился к нам и заявил, что был свидетелем убийства Самойловой. С этого-то и начинался весь сыр-бор. Ведь дело уже решили закрыть за недостаточностью улик и отсутствием свидетелей. Должно быть, тебе известно и то, что Соболев стал свидетелем только потому, что следил за Людмилой. Теперь представь, после ее смерти он всех начал в этом винить. Просто свихнулся на мысли, что убийцы должны быть непременно наказаны. К тому же возненавидел подругу Людмилы. Она жива, а его Людочку убили. И он решает Марине за это отомстить, даже не догадываясь, что она и есть убийца. Как самый настоящий сумасшедший, он решает свести с ума Марину. Он просто забирался по ночам в дом и ходил по комнатам, изображая из себя призрак Людмилы…

«И у него это очень хорошо получилось», — чуть было не ляпнула я, но вовремя спохватилась. Володьке все-таки лучше не знать, что я жила у Марины.

— Так вот, в ночь, когда убили Марину, Соболев был в доме и видел убийцу. Он на следующее же утро позвонил нам и все сообщил. Ну мы для подстраховки и выслали за ним ребят на черной «Ниве». На тот случай, если Шувалов решит до него добраться или он сам проявит очередную самостоятельность, которая неизвестно чем для него обернется. Нам, сама понимаешь, лишний труп не нужен.

— Что ж, теперь, наверное, дело Людмилы Самойловой действительно можно считать закрытым, и отнюдь не за недостаточностью улик, — заключила я.

— Пожалуй, — задумчиво протянул Володька и почесал затылок, что говорило о высшем проявлении мыслительной деятельности у этого человека. — Убийцу-то мы нашли, а вот куда исчез труп Самойловой, непонятно.

Я не успела отреагировать на Володькины слова. В этот момент из дома под конвоем вывели Сергея и Исаева.

— Стойте! — выкрикнула я, прежде чем успела сообразить, что делаю. — Вы не имеете права арестовывать этого человека. Он здесь абсолютно ни при чем. Он мой друг и оказался здесь исключительно по моей просьбе и стрелял, чтобы защитить меня.

Я с мольбой посмотрела на Володьку. Мои слова были почти правдой. По крайней мере, ничего другого я никому не могла сказать. Я даже не пыталась понять, почему так поступаю, просто чувствовала, что не могу иначе.

Володька с хитрым сомнением взглянул на меня. Я видела, что у него на этот счет свои соображения, вспомнила его слова о том, что у меня ничего не может быть просто так. Но он все же отдал распоряжение, о котором я так горячо просила:

— Освободите его.

С Исаева сняли наручники. Он благодарно посмотрел на меня, но это была благодарность за то, что его освободили от оков, не более. Казалось, смысл моего поступка остался ему непонятен.

— Володя, знакомься, это Михаил, — как-то неловко представила я мужчин, покачнулась на каблуках и, неуместно улыбнувшись, предложила: — Кажется, все уже покинули эту злосчастную дачу, может, и нам пора?

— Пожалуй, — согласился Володька.

— Танечка, думаю, ты не откажешься, если я предложу довезти тебя до города? — предложил Исаев.

— Конечно, не откажусь.

— Танечка!.. Значит, вот как обращаются к тебе твои новые знакомые, — насмешливо пробормотал мне на ухо Володька, когда мы выходили на дорогу. — Что ж, неплохо, но тебе не кажется, что он староват?

Я незаметно толкнула Володьку кулаком в бок, чтобы он прекратил нести всякую чепуху. Этот полезный человек иногда бывал очень вредным и даже более того — просто нестерпимым.

— Пожалуй, большая часть населения нашего городка должна быть вам крайне признательна за спасение Татьяны Александровны, — продолжал куражиться Володька, и даже мои пинки и щипки никак на него не действовали. — Она ведь у нас фигура не безызвестная.

— Михаил оказался здесь абсолютно случайно. Моя машина сломалась, и я попросила его подвезти меня, — ответила я за Исаева.

— А Таня рассказывала вам о своем расследовании?

— В общих чертах, — отозвался Исаев. — Но мне и этого хватило, чтобы понять, насколько опасна ее работа.

— Но зато и интересна, — добавила я.

— Да уж, особенно интересным оказалось это дело, — вздохнул Володька. — Настолько интересным, что даже после ареста убийцы нельзя с уверенностью сказать, что к чему.

— По-моему, самое главное, что чокнутого Шувалова арестовали, — невозмутимо пожала я плечами.

— И все равно это дело нельзя считать до конца раскрытым — труп-то до сих пор не найден. Мы даже не знаем, где его искать. Хотя, пожалуй, теперь это сочтут ненужным.

— Знаешь, что я думаю… — я краешком глаза взглянула на Исаева. Неужели ему абсолютно все равно, сдам я его или нет? — Это Шувалов выкрал тело из гроба. Побоялся, что при повторном обследовании трупа найдут улики, указывающие на то, что девушка была повешена именно им.

— Возможно, — согласился Володька.

Он проводил меня до машины Исаева и остановил, придержав за руку.

Я с удивлением подняла на него взгляд.

— Таня, ты действительно не знаешь, куда делся труп Самойловой? — полушепотом спросил он.

— Действительно, — соврала я очень убедительно. — А что?

— Да ничего. Просто странный этот твой новый знакомый. Ты уверена, что он оказался здесь абсолютно случайно, исключительно для того, чтобы помочь тебе?

— Ты что, мне не веришь или ревнуешь? — хитро улыбнулась я.

— Конечно, ревную, — признался Володька.

— Я так и поняла.

Я опять попыталась сесть в машину, но Володька удержал меня.

— Танюха, я тобой горжусь, — ни с того ни с сего прорвало его на похвалу. Видно, ревность так благотворно повлияла. — Мы целым отделом пытались поймать этого Шувалова, а ты одна со всем справилась.

Я махнула рукой так, словно бы мне ничего не стоило справиться с Шуваловым, хотя стертые от веревок запястья, израненная шея и усталый, измученный вид говорили об обратном.

— Поезжай домой. Выспись как следует. Отдохни, подлечись, — напутствовал меня Володька.

— Обязательно, — пообещала я и села в автомобиль.

Исаев дождался, пока все милицейские машины разъедутся и пыль на дороге уляжется, и только после этого завел мотор. Уже давно исчезла утренняя свежесть. Воздух опять пронизывали раскаленные лучи солнца, которые окончательно рассеяли даже малейшие напоминания о событиях минувшей ночи. Теперь они останутся лишь в воспоминаниях их участников, а в скором времени будут зафиксированы в протоколе. Только вряд ли бумага сможет отразить весь тот ужас, который мне довелось пережить, оставаясь наедине с двумя сумасшедшими, в полной уверенности, что это конец.

Я украдкой взглянула на Исаева. Если бы не этот человек, я вряд ли была бы сейчас жива. Сомневаюсь, чтобы Володька и доблестные представители органов внутренних дел успели вовремя прийти мне на помощь. Исаев упорно смотрел на дорогу и упрямо отказывался взглянуть на меня. Я буквально чувствовала его напряженность и доподлинно знала о ее причине, так же как знала, о чем он думает в этот момент, о чем хочет меня спросить. И я не ошиблась.

— Почему ты так поступила?

— О чем ты? — спросила я, хотя прекрасно поняла, что он имел в виду.