Чтение онлайн

Я тоже срываюсь на крик:

– Я могу устроиться на работу, но как я буду учиться, ты подумал? Последний курс, впереди диплом, я что – должен все запороть из-за того, что ты решил устроить мне этот разнос в воспитательных целях? Мачехе ты не жалеешь денег! А я тут лишний, я всегда был здесь лишним! Вышвырни меня на улицу, своего родного сына!!! И я устроюсь работать в Макдонадьдс, пусть твои партнеры по бизнесу узнают, что твой единственный сын разносит подносы…

– Закрой рот, – вопит он.

– Все ясно, никому до меня нет дела. Я тебе не нужен и просто тебе мешаю, было бы лучше, если бы меня вообще не было. Я – социальный сирота при живых родителях. Если у тебя нет для меня денег – я займу у кого-нибудь…

– Я не позволю тебе тратить деньги на наркотики и всякую… непристойность!!!

– Наверное, опять вспомнил себя в мои годы, да? – не удерживаюсь от колкости я.

Он швыряет в меня ежедневником, я уворачиваюсь и выскакиваю за дверь. На улице меня уже ждет такси, я прикидываю шансы получить деньги, если отец мне их не скинет, будет совсем худо, на карте осталось совсем немного.

Наконец мне приходит долгожданная смс о поступлении денег, я довольно улыбаюсь, отец опытный бизнесмен, но все еще ведется на эти примитивные разводки, как школьник.

Я пытаюсь понять, куда у меня уходят деньги. Совсем немного я трачу на такси и обеды в университетском кафе, на шмотки и обувь отец дает мне деньги отдельно. Кокс я позволяю себе не так часто, следовательно, на него тоже уходит совсем мало. Основную статью расходов составляют мои платные девочки, я в самом прямом смысле каждый месяц проябываю херову гору денег, но это вполне логично, я молодой парень и мне это нужно. Очень нужно. Физиология настойчиво требует свое. Мое настроение самое приподнятое, мне кажется, что такси не едет по унылой серой полосе асфальта, а чуть приподнимается над землей, внутри меня все поет от радости. Я негромко смеюсь про себя и удивляюсь, как немного человеку нужно для полного счастья – только чтобы на карте были деньги, а предки провалились как можно дальше и как можно надольше. Наверное, день, когда отец наконец загнется, будет самым счастливым днем в моей жизни, жаль, что это произойдет нескоро, с виду он вполне крепкий.

На паре я задумчиво смотрю в окно, сегодня только среда, а значит, о клубах можно забыть, как минимум до пятницы. Мне нужно придумать, как убить сегодняшний и завтрашний вечера, иначе я рискую погрузиться с головой в безнадежную осеннюю меланхолию, когда вообще не захочется никуда выходить. До отлета остается двести сорок три долгих дня.

Я вспоминаю, что сегодня у меня очередное занятие по пикапу, так называемый выход в поля, в принципе, все довольно тухло, мне в группу в телеге прилетает место наше дислокации – торговый центр Европейский, Дэн в кои-то веки пошевелил мозгами и придумал что-то стоящее. Европейский мне нравится, раньше я часто гулял там, внутри много зелени и журчат фонтаны, с высокого куполообразного потолка льется свет от мощных электрических ламп. Утром по будням там достаточно мало народу; раньше я любил прогуляться там вместо занятий в школе, послушать птичьи трели, записанные на магнитофон, неспеша пройтись по гулкой мраморной плитке пола, поглазеть на сверкающие витрины магазинов, выпить терпкий, пахнущий пряностями кофе в уютном кафе.

После пар я маюсь от тоски, на улице слякоть, с неба сыплется мелкая водяная крупа, я почти не спал этой ночью, и сейчас, во второй половине дня я начинаю ощущать усталость, ничего не хочется, даже сама мысль тусоваться до утра сейчас вызывает не бурную радость, а флегматичную леность. Наверное, я никуда не пойду вечером, а просто тупо завалюсь спать.

Я немного опаздываю, Дэн хмурится, но ничего не говорит, мы собираемся за эскалатором, но народу тут все равно много, уже вечер, и весь холл наполнен гулким шумом голосов, звуками шагов и звенящими объявлениями по радио. Дэн покровительственно нам улыбается:

– Итак, парни, ваш долгожданный выход в поля, где вы сможете прокачать все полученные на занятиях навыки, применить все фишки, которым я вас учил. Разбейтесь на пары, ваша задача собрать как можно больше телефонов. Та пара, которая справится с заданием лучше остальных, получит от меня приятный бонус. Через два часа встречаемся на этом месте… Время пошло…

Парни разбредаются, я медленно иду вдоль сияющих витрин, размышляя об обещанном приятном бонусе. Вряд ли он имел ввиду минет, а значит, это будет какая-нибудь тупая скидка на его очередной тупой тренинг. Здесь, внизу есть неплохое кафе, где можно скоротать эти пару часов, поболтать с девчонками, посмотреть, не появились ли новенькие. За что я еще люблю Европейский, так это за то, что в этом кафе устраивают свой туристический слет лучшие шлюхи Москвы, со многими из них я довольно близко знаком. Я слышу за собой топот ног, меня зовут по имени, но я иду не оглядываясь. Меня догоняет парень из нашей группы и хватает за рукав, кажется, его зовут Дима. Я брезгливо морщусь, это самое, самое отвратительное, что может позволить себе человек в отношении меня, терпеть не могу, когда меня так бесцеремонно хватают. Мое личное пространство неприкосновенно, я ревностно слежу за нарушением своих личных границ и сразу же начинаю ненавидеть того, кто их пересекает. Я выдергиваю свой рукав из его ладони.

– Руки убрал, чмошник. Я тебе телка, что ли?

Парень теряется, похоже, он ничему не научился у нашего Дэна, впрочем, что неудивительно, все его тренинги полный отстой.

– Дэн поставил меня с тобой в пару. Нужно выполнять задание…

Я усмехаюсь:

– В пару, говоришь… А ты не подумал, что мы с тобой совсем не пара? Я не собираюсь бегать и кадрить тут каких-то тупых куриц. Если тебе надо – бегай один…

– Но задание в парах… Собрать телефоны? – не унимается он.

Этот первозданный дебильный энтузиазм невероятно меня злит:

– Я тебе еще раз повторяю, дятел, бегай один и собирай один тупые номера телефонов. А потом звони по ним, пори тупые шутки, применяй фишки, может быть, тебя и допустят из жалости к волосатому варенику… Ты посмотри на себя – когда я тебя вижу, мне хочется плакать…

Его лицо покрывается красными пятнами:

– Ты охуел? Думаешь, тебе все можно?

Он даже замахивается на меня, но в последний миг останавливает руку, я отталкиваю его от себя и медленно говорю, глядя прямо ему в глаза:

– Запомни, быдло. Мне. Все. Можно. Еще раз замахнешься – сядешь. Мне это не сложно. Только один звонок. И тогда на зоне телкой будешь уже ты. Ты понял?

Он бледнеет и убегает прочь, я заворачиваю в кафе и заказываю себе кофе с корицей, кофе тут просто отличный, почему-то запах корицы и меда устойчиво ассоциируется у меня с осенью, когда на поверхности темных мутных луж плавают, как сказочные корабли, желтые кленовые листья. Осень в Москве – это причудливый ансамбль серого и золотого, они причудливо переплетаются между собой, противоположные, но неделимые. Золото листвы и стальная поверхность разлившихся по асфальту луж, желтые габаритные огни бесконечного потока машин и серое, низкое небо над головой. А еще яркие блестящие огни витрин и вывесок, мутные желтые, как прогорклое масло, пятна фонарей на набережной и серость обшарпанных стен, с которых местами обвалилась штукатурка. Серые куртки, черные шапки и пальто и мой ярко-желтый пуховик RLX Ralph Lauren. Осень настраивает меня на меланхоличный лад, я созерцаю из уютного окна серую реальность, но уже почти ничего не видно, здания за окном медленно тают в серой дождливой дымке. Ненавижу дождь, ненавижу черную жирную грязь, хлюпающую под ногами и вечную сырость, от которой мои кудри лохматятся как у французской болонки. Осень – это плохое настроение, размышления о тщетности всего сущего и испорченные кроссовки. Испорченные кроссовки – это вообще самое отвратительное, что только может случиться с человеком. Я закрываю глаза, включаю в плеере Ed Sheeran и мысленно переношусь на солнечный берег южной Калифорнии, она соткана из всевозможных оттенков голубого, зеленого и золотого. Лазурная гладь теплого океана сливается вдалеке с голубым, почти бестелесным небом; ядовитая, словно специально отфильтрованная в фотошопе зелень островов, золотая дорожка песка и белый цвет легких перистых облаков. И мои белоснежные кроссовки, чистейшие, без единого пятнышка грязи, словно они никогда и не касались земли. Я сладко жмурюсь и простираю руки навстречу своей пока недосягаемой мечте. Я знаю, что только там я буду счастлив.

Ко мне подходят знакомые девчонки, но сегодня мне совершенно не хочется трахаться, я отрицательно машу им рукой, и они уходят, кажется, одну из них зовут Дина, в прошлом году у нас было с ней несколько довольно жарких вечеров, но потом она слишком задрала ценник, что, на мой взгляд, несколько нелогично. Ведь машина с пробегом ценится всегда дешевле новой. Впрочем, тупые телки часто вообще не дружат с логикой. Два часа пролетают совершенно незаметно, я покидаю кафе и возвращаюсь к месту нашей встречи у эскалатора, там собрались все наши, тот дятел, которого я отшил тоже там, он злобно сверкает глазами в мою сторону и угрюмо молчит. Дэн спрашивает остальных кто сколько собрал телефонов, больше всех отличились два долговязых парня, я припоминаю, что, кажется, они или работают или живут вместе. Спрашивается, зачем им телки, если они вместе живут, им будет дешевле трахать друг друга по очереди. Но это так, чисто риторический вопрос. Я смеюсь про себя и отворачиваюсь, когда на меня начинают оглядываться. Знаю, знаю, что человек, который начинает смеяться ни с того ни с сего, навевает всякие нехорошие мысли, но мне реально плевать на мнение собравшихся здесь плебеев. Дэн кидает на меня короткие острые взгляды и молчит, я улыбаюсь ему самой дружелюбной улыбкой и думаю, что скорее всего, этот чмошник Дима все же нажаловался на меня, и теперь наш гуру, наш мастер, наша надежда и оплот прикидывает про себя, стоит ли нам выйти на открытый конфликт или же как обычно спустить все на тормозах. Я склоняюсь к мысли, что он как обычно побоится выходить со мной на конфликт.

Наконец, очередь доходит и до меня, Дэн некоторое время молчит и смотрит куда-то вдаль.

– Ну, как успехи у тебя, Ян? – наконец разлепляет он свои мясистые губы.

– У меня все супер, конечно же, благодаря твоим тренингам, – широко улыбаюсь я.

Он снова молчит.

– Сколько ты собрал телефонов?

Я продолжаю улыбаться:

– Телефонов у меня целая записная книжка, брат…

Он усмехается:

– Наверное, я непонятно спрашиваю или ты невнимательно меня слушаешь. Я спрашиваю, сколько номеров телефонов ты собрал конкретно сегодня, во время выполнения сегодняшнего задания?