Чтение онлайн

Иногда Ян Яныч давал нам ключ от верхних комнат:

— Погостите у Леонида Васильича…

И мы шли на второй этаж. Разглядывали старые географические атласы, журналы со схемами старинных самолетов, альбомы с «улыбочными» портретами. Не все улыбки нам нравились. Но были и, правда, очень славные. Например, кадр с веселым Буратино из фильма о золотом ключике или портрет художника Риберы «Хромоножка». На нем мальчишка, у которого, сразу видно, несладкая жизнь, а улыбка — всем людям навстречу…

Но больше всего нам, конечно, нравился «Агейкин триптих», где три его портрета. И особенно — средний рисунок, с улыбкой. Чибис однажды догадался его сфотографировать. Навел свой мобильник, нажал кнопу, сверкнула вспышка. И… вот уж чего мы не ждали! Телефон отозвался сигналом. Но это была не обычная мелодия вызова, а мотив того самого вальса! Как в часах…

Ранней весной просыпается дом, Тихо сосульки звенят за окном…

— Вот это подарочек… — выдохнул Чибис.

А я пожалел, что в моем стареньком мобильнике испортилась фотокамера. А впрочем… я, наверно, не решился бы навести объектив на смеющегося Агейку. Сам не знаю, почему. Так же, как не решался улыбнуться часам с журавлятами. Вдруг не будет ответной мелодии? И тогда — что? Значит, я в чем-то виноват? Перед Агейкой, перед всеми на свете… Я сам не знал, в чем моя вина, и все же опасение не пропадало…

Иногда с нами приходили в эту комнату Саньчик и Соня. И сразу притихали — как в гостях у строгих хозяев. Забирались в кресло и разговаривали шепотом. Даже Бумсель, если появлялся с ними, не резвился, а тихо ложился у порога.

Историю про Агейку Вермишата выслушали внимательно, Агейкины портреты поразглядывали с почтительным интересом, но сами ни о чем не спрашивали…

Зато внизу, в кафе, братец и сестрица скоро освоились лучше нас. Уходили в какие-то неведомые нам помещения, исчезали надолго.

— Где это вы шастаете? — сказал я однажды. Ян Яныч узнает, что вы суетесь, куда не следует, покажет вам, где ежики загорают…

— А он знает, — беспечно отозвался Саньчик. — Чего такого? Говорит: «Гуляйте, где хотите. Если заблудитесь, Шарнирчик отыщет…» И вы можете гулять, если интересно…

В голосе Саньчика даже скользнула нотка превосходства.

Я рассказал про этот разговор Чибису. Он согласился:

— В самом деле, надо бы побродить по кладовым и подвалам, Вдруг найдем что-то интересное…

— Да что там может быть?

— Кто знает… Снаружи дом небольшой, а внизу вон сколько всяких помещений. Похоже, что раньше на этом месте была то ли фабрика, то ли рынок какой-то…

— Да ничего тут не было! Я старую карту Тюмени смотрел! Раньше здесь напрямую проходила Полицейская улица…

— А еще раньше, до всяких улиц? Говорят, была старая крепость… А еще…

— Что еще-то? — недовольно сказал я. Потому что рассуждения Чибиса были правильнее моих.

— А еще всегда наверно было «острие иглы»…

На следующий день мы покрутились в большом зале, помогли Шарнирчику убрать со столов и незаметно просочились в одну из узких дверей позади стойки. В ту, за которой еще не бывали.

Ну и что? Да ничего. Здесь было еще одно помещение с дощатыми столами и лампами — без окон и с лампами под бетонным потолком. За длинным столом, задрав на спинки стульев ноги, сидела косматая студенческая компания. Тощий парень в драной безрукавке бренчал на гитаре, а остальные голосили:

В гареме нежится султан, Эх, султан! Ему счастливый жребий дан, Жребий дан! Он может девушек любить — Хотел бы я султаном быть!..

На нас «любители гарема» не обратили внимания. Мы проникли к следующей двери, она пряталась за высоким никелированным баком… И за этой дверью оказалось помещение для гостей. Только гости — непохожие на студентов. Какие-то слишком «ученого» вида — очкастые, в пиджаках и перекошенных галстуках. О чем-то спорили. Один из них стоял над остальными и возбужденно доказывал:

— Следует осознать в конце концов, что природа нулевого портала не зависит от эмоций проникающих в него особей, и….

Маленький курчавый дядька в старомодном пенсне вдруг вскочил:

— Нет, зависит! И непонимание этого фактора чревато многими срывами в программе…

Потом они оба посмотрели на нас. Высокий сказал:

— Привет, племя младое… Интересуетесь природой многомерных конфигураций?

— Ага! — находчиво отозвался Чибис. И потянул меня дальше.

Мы попали в коридор с уходящим вниз полом. По сторонам видны были в слабом свете лампочки приоткрытые двери. Мы наугад сунулись в левую. Там оказалась пустая комнатка с круглым люком посреди кирпичного пола. В люке видны были ступеньки винтовой лестницы.

— Спускаемся? — шепнул Чибис.

— Что-то боязно… — честно сказал я.

— Ага, — согласился он. — Зато интересно.

И мы стали спускаться. А, чтобы приглушить боязнь, я заметил на ходу:

— Сколько у Яныча посетителей, да? А сразу и незаметно…

— Много… Потому он и не страдает от бедности. Несмотря на кризис… Но у него в бизнесе нет ничего такого… нечестного.

— Прочему ты так уверен?

— Ну, ты же сам видишь, какой он!.. И однажды он сказал: «Всякие сделки с совестью сводят на нет чистоту экспериментов…»

— Чибис, каких экспериментов?

— Понятия не имею, — признался Чибис. И вдруг хихикнул: — Может, связанных с «нулевым порталом»?

— А это что?

Чибис опять сказал, что не имеет понятия. И добавил:

— Но ты же понимаешь, наверно, что Яныч — не простой владелец кафе.

Это я понимал. И не раз ломал голову: какие дела скрываются за обычным «кафешным» бизнесом Яныча? Что за люди собираются за дощатыми столами (и похоже, что порой засиживаются до утра)? Хотя, вроде бы, секретов в «Арцеулове» нет. Вон, даже двери нигде не запираются… Но с Чибисом про это мы до сих пор не говорили — будто оба стеснялись чего-то. Да и сейчас разговор оборвался. Потому что закончилась лестница.