Чтение онлайн

Внутри прицела появился свет. Взгляду Макса предстал небольшой монитор, помимо вероятной мишени показывающий, что винтовка готова к работе и может сделать ещё пять выстрелов, после чего возникнет необходимость перезарядки. Нимов закрыл левый глаз, приложил прицел к правому и выглянул в окно.

Его опасения оказались напрасны — Контролёр дёргался на земле неподалёку от одной из Жарок. Времени и желания выяснять, свалило ли его гранатами из подствольника или же это сделали осколочные, у Макса не было. Прицелившись, он нажал на кнопку активации винтовки.

Возник непродолжительный гул и приклад мягко толкнул в плечо. В том месте, где лежал подранок, образовалась трёхметровая воронка, во все стороны полетели кровавые ошмётки, а обе Жарки взвились вновь. Макс осмотрел сквозь прицел весь двор, но если там и было что-то живое, то оно наверняка предпочло спрятаться из-за боязни разделить контролёрью участь. На смену необычайной подвижности и бодрости приходила слабость. Время начало восстанавливать свой ход. Нимов присел около окна, оперевшись о стену. Из состояния расслабления его вывел стон Тенёва.

— Лаборант. Помоги мне, лаборант, — профессор тянулся к своему рюкзаку, — достань оттуда маленькую железную коробочку. В ней лежат несколько капсул и инъектор. Заряди его капсулой № 4, неважно какой — их там несколько — и вколи мне в вену. Только быстрее, я тебя прошу. Ещё немного и я стану очень похож на Тимохина в его нынешнем состоянии. Чёрт, уже руки не слушаются, вот дерьмо. Быстрее же, мля.

— Вот теперь всё хорошо, — профессор, получив желаемый укол, откинулся спиной на ящик. Страдания на его лице сменились лёгкостью, — ты ведь даже не догадываешься, что мне вколол. Думаешь это обезболивающее или какой-нибудь наркотик? Нет, лаборант. Это больше, гораздо больше. Стимулятор, аналогичный твоему обновлённому бодряку, но в основе лежит ДНК не кровососа, а контролёра и создан он был для повышения сопротивляемости организма к пси-излучениям. Вот только образец этот опытный и обкатать мы его не успели, так что все последствия от его использования мне придётся познавать на своей шкуре. Не хотел я и применять его вообще, взял на всякий случай, однако видишь сам — пришлось-таки. Если не поможет он, то не поможет ничего — не у всех есть экспериментальные кассеты в медицинских модулях. У тебя вот они есть, а у меня — не было. Казалось бы, что пожил прилично, а так умирать не хочется, что даже уродом стать готов, но лишь бы жить. Не хочу, не хочу умирать. Жить хочу, неважно каким, но жить. Получила меня Зона, теперь уже с концами. Тенёв закашлялся и потянулся за фляжкой с водой.

— Уходи отсюда, лаборант. Уходи и всем нашим, кто захочет меня спасать, скажи, чтобы этого не делали и сюда не совались. Если я останусь собой, то приду сам, хотя я сомневаюсь, что моё сознание не претерпит изменений. Ты дойдёшь, я знаю…

— Куда дойду? — Макс примотал энергетическую винтовку Тенёва вместе с шедевром корейского винтовкостроения к рюкзаку и теперь собирал в подобранную тут же пустую сумку боеприпасы для автомата Бирюкова, с которым собирался путешествовать дальше.

— Дойдёшь. Точно знаю — дойдёшь, — лицо профессора постепенно начало приобретать уродливые черты. Скулы заострились, нос как будто начал вваливаться, а лобные доли — увеличиваться. — Два аккумулятора для винтовки у меня в рюкзаке. Возьми только их, остальное тебе не нужно, особенно медицина, всё равно правильно её использовать не сможешь. Хотя нет, захвати и коробку эту с капсулами. Если умирать не захочешь, то используй тот же четвёртый номер, их там несколько ещё, вроде даже пара с иглами. Возможно поможет, а может и нет, не знаю. Спустишься по лестнице в подвал. Там будет дверь в метро, я тебе про него рассказывал. Код двери 96735. Когда будешь с той стороны — заблокируй её. А теперь уходи, быстрее уходи.

Слова профессора оказались правдой — в подвале действительно обнаружилась массивная гермодверь с кодовым замком и штурвалом. Уже почти закрыв её, Макс ощутил в голове лёгкий писк и двоение в глазах. Комп пискнул, извещая своего владельца о небольшом повышении пси-фона.

— Лаборант, вернись, — к писку в голове добавился голос Тенёва, как будто искажённый помехами. — Вернись. Не спеши, ты ещё успеешь. Я вспомнил кое-что…

Макс хмыкнул и закрыл дверь. Затем, подняв с пола кусок арматуры, вогнал его в штурвал, чем сделал открытие гермодвери с другой стороны невозможным. Голос исчез, писк пропал чуть позже.

В ПНВ высветился коридор, на одной из стен которого висел древний плакат с какой-то схемой. Подойдя ближе, Макс увидел, что на схеме той изображён упомянутый профессором метрополитен. Названия большей части его станций были непонятными аббревиатурами, которые, как Нимов не пытался, сходу расшифровать не получилось.

— И куда теперь? — Нимов озадаченно смотрел на карту, пытаясь сопоставить наименования станций с наземными объектами. — О как, даже и Трёха наша тут есть, ты смотри, вот уж не знал, а знал бы… ага, попёрся бы ты через подземелья, подгузники загаженные через каждые пять минут меняя. На Орбиту нам точно не надо, на ТочПриборМаш тоже. Завод «Вихрь» какой-то, первый раз о таком слышу. Что за Вернадск-то такой? Не было такого города на картах, хотя…

Тело налилось тяжестью, а в голове возникло ощущение гудения работающей электростанции.

— Ты лучше о другом подумай, — Макса по-прежнему долбило отходняком от применения стимуляторов. — Как ты, дрыщ тощий, глиста в скафандре, лаборантишка сраный, тащил сейчас на себе в довесок к неслабо гружёному рюкзаку ещё три ствола? Дэушка ведь как была ещё на борщёвой базе стропами к нему прицеплена, так и висит. А ещё и баул этот с патронами. Кстати, а ведь гандон на глушаке кореянки целый до сих пор — вспомнился Максу тот момент, когда он привязывал ствол к рюкзаку. — То есть ломился ты до этого, красавец, от бэтра сквозь кусты с гандоном на глушителе и резинку эту даже не разорвал, а нацепил-то ты его ещё перед выходом в столовке. Молодец, чё. Но марку резины надо будет запомнить — пригодится ещё как средство борьбы с будущими алиментами. Берданку эту, которая ВЭ, ты тоже примотал к рюкзаку, но с другой стороны. То есть уже килограмм десять с хреном только на рюкзаке получается. И это без учёта того, что ты намародёрил у наших японских товарищей, чьё барахло ты так толком и не использовал и которое лежит в самом рюкзаке. Маслин для Грозы у бирюковцев надёргал вон сколько, а ведь ещё аккумы для Вэшки, каждый килограмма по два. А теперь объясни сам себе, тоща очкастая, как тебе, ни разу не Шварцнеггеру, удаётся тягать весь этот склад боеприпасов и прочих ништяков, при этом особенно не напрягаясь. Ты ж в качалку не ходил вообще, и броня у тебя пусть и сильная, но не экзоскелет, то есть грузоподъемность у тебя обычная, человеческая, не усиленная… а мля, голова…

Виски прорезала острая боль, разрывающая голову на две половины. Шатаясь, Макс добрёл до ближайшей в коридоре двери с ничего не говорящей ему аббревиатурой, выбил ту дверь плечом и ввалился в помещение, находившееся за ней. Закрыл её исключительно на рефлексах, чем-то даже заклинил. Тяжело дыша, привалился к стене.

— Уйди боль, уйди нахер. Больно, мать твою, как же больно, — голова раскалывалась, перед глазами плыли различные геометрические фигуры. — Сука, больно-то как. Комп, козлина, ну вколи что-нибудь, а, ну хоть обезболивающее..

— Необходимость повторной идентификации, — в центре компового экрана вывалилась табличка.

— Ты сдурел что ли, скотина? Я сейчас коней двину, а ему код подавай?

— Необходимость повторной идентификации, — комп был непреклонен.

— Охренел вконец. На, жри, упырь, — Макс вбил код. — Сука, что ж ты делаешь, а, помощничек сраный? Ёп!!..

В голове возникло ощущение забивания в неё свай. Острая боль, казалось, долбилась о стенки черепа, пытаясь вырваться наружу и явить своё естество окружающему миру.

— Код принят. Обнаружены изменения структуры ДНК хозяина. Принять: да, нет?

— Ты совсем долбанулся, урод? Какие в жопу изменения? Это же я. Я, мать твою. Максим, нахер, Нимов, твой единоличный господин и повелитель. Что за херню ты мне тут порешь, а, удолбище электронное?

— Изменения ДНК. Принять: да, нет?

В голове снова вспыхнуло. Казалось, что какой-то бесплотный столяр вгоняет в неё такие же бесплотные, но весьма ощутимые гвозди-стодвадцаточки. Вбивает неспешно, с чувством, расстановкой и наслаждением.

— Мля, принимай, мать твою, уродина. Да, нахер. Козлина вонючая, нашёл время, когда тупые вопросы задавать. Коли обезболивающее, срань электронная, у меня чан сейчас взорвётся. Что ж ты тянешь, сука?

— Сбой диагностики состояния организма-носителя. Повторный запуск.

— Пошёл в жопу, говно железное. Обезболивающее коли, урод. А, нахер — ручное управление.

Комп писнул и как будто нехотя выдал меню ручного выбора медицинских препаратов. Дрожащими от разрывающей голову боли пальцами Макс выбрал пункт самого быстро и сильнодействующего анальгетика, указал тройную дозу и нажал на ввод. Запястье укололо, а через десять секунд по телу начала разливаться прохладная немота. Нимов, тяжело дыша, привалился к стене.