Чтение онлайн

– Ладно, – улыбаясь, произношу я, выдергиваю из его пальцев бурый кленовый лист и хватаю его стебелек ртом.

Я мусолю лист в своих губах и безотрывно смотрю в лицо Марата. Какой же он милый, когда снимает с себя эту чудовищную маску циника. Пожалуй, стоило свалиться с лошади, чтобы увидеть его настоящим. Он испугался. Значит, я ему небезразлична. Хотя, с другой стороны, он бы, наверное, волновался за любую девушку, упавшую с лошади. И все равно мне приятно. Я люблю, когда он серьезный и напуганный. Может быть, чаще его пугать? Я достаю листик изо рта и провожу его кружевными полусухими краями по лицу Марата. Он перехватывает мою руку и опрокидывает меня в листья. Его рот согревает мои замерзшие губы. Как хорошо, что я все-таки не умерла. Иначе я бы не почувствовала, что его губы теплые. Как это, должно быть, ужасно, когда тебя целуют, а тебе все так же холодно. Я открываю глаза – впервые за все наши поцелуи. Его ресницы дрожат надо мной. У его ресниц очень довольное выражение. Я загребаю руками листья, поднимаю их к небу и отпускаю. Маленький листопад обрушивается на двоих лежащих на земле людей. Кентавр и амазонка целуются под падающими листьями.

Ресницы Марата поднимаются вверх. Под ними скрываются его сияющие глаза.

– Что это? – спрашивает он, неохотно отрываясь от моих губ.

– Это листопад для кентавра и амазонки.

– Для кого?

– Не важно. Вставай, жеребец, ты только что говорил о том, что секс для тебя не так уж и важен, а уже готов овладеть мною прямо в парке.

– Прости, Кэт, – улыбаются его губы надо мной, – я же говорил, что ты сводишь меня с ума.

– Сумасшедший кентавр?

– Это я, что ли, кентавр? – спрашивает он, поднимаясь и протягивая мне руку.

– Или жеребец. Я еще не определилась.

Следующее утро началось с проклятий в адрес кентавра. Дело в том, что нижняя часть тела амазонки ощущала себя боксерской грушей, которую месяцами лупцевали десятки перекачанных молодчиков. Перебиралась по квартире амазонка исключительно враскорячку, словно застыв в позе «наездница». Ноги, попа и живот болели так, что двигаться было практически невозможно. Хотелось просто замереть в коленно-локтевой позе и не шевелиться.

Мадонна в моем мобильнике любезно напомнила о том, что кто-то желает со мной поговорить. Экран сообщил, что этот кто-то не кто иной, как виновник болезненного состояния моей пятой точки – кентавр собственной персоной.

– Привет, солнышко! Как дела? – любезничает он.

– Издеваешься?

– Нет, я серьезно. А что, что-то не так?

– Да нет, все так. Только я двигаться не могу.

– Не понял?

– После вчерашних верховых прогулок все тело разламывается.

– Давай встретимся, – будто бы не замечает моих жалоб Марат.

– Но я не могу двигаться.

– Тогда я понесу тебя на руках.

– Идет, – сдалась я. – А куда понесешь?

– Куда скажешь. Теперь ты выбирай.

– Отлично, – теперь моя очередь придумывать ему казнь, – ты умеешь кататься на коньках?

– Честно говоря, нет.

– Тогда решено, мы идем в ледовый дворец, – выдала я. Наш ответ Чемберлену.

– Но, Кэт, я ведь не умею.

– А я не умела ездить верхом. Благодаря тебе научилась. Теперь твоя очередь.

– Ладно. Я готов даже на это, чтобы снова увидеть тебя.

Через час я лихо шнуровала коньки в тайном предвкушении предстоящего шоу. Теперь настал мой звездный час. Марат был не особенно воодушевлен предстоящим покорением ледовой арены. И это заставляло меня радоваться еще больше.

– Ну что, пойдем? – задорно пропела я и лихо выскочила на лед.

Марат неуверенно проковылял и остановился у входа на ледовую арену, мертвой хваткой вцепившись в забор.

Я пролетела пару кругов для разминки, эффектно приподнимая ногу и раскручиваясь на месте. Не зря же я два года своего детства посвятила фигурному катанию.

Марат все так же стоял, изображая из себя памятник человеку, вцепившемуся в забор. Я изящно подплыла к нему и, схватив за руку, вытащила на лед. С минуту я наблюдала, как он пытается удержаться на скользкой поверхности, отплясывая при этом неизвестный, но крайне зажигательный танец. В конце концов его борьба со льдом окончилась его же полным поражением. Марат распластался у моих ног, а я дико хохотала.

– Я понял, ты захотела мне отомстить, так ведь? – раздалось где-то из-под моих коньков.

– Ну, разве это так сложно – кататься на коньках? – хохотала я. – Не сложнее, чем ездить верхом.

Я дала ему руку, и он с горем пополам встал.

– Держись за меня и не делай резких движений, – милостиво предложила я.

– С удовольствием.

– И не зацикливайся на своем равновесии.

Марат уцепился за меня мертвой хваткой и сделал несколько робких движений. Мне с трудом удавалось удерживать нас в вертикальном положении. Несколько кругов мы просто медленно прошли пешком. Марат прогрессировал.

– Послушай, а во мне, наверное, умер отличный фигурист, – выдал он.

Я рассмеялась.

– Нет, ну правда, – продолжал он. – Посмотри, как ловко я уже стою на коньках.

– Тогда, может быть, пробежимся, Евгений Плющенко?

– Ну, давай, – подумав, ответил он.

Я схватила его за руку и потащила за собой. Мы летели по арене как заправские конькобежцы. Он схватил меня за талию и закружил. Зря он это сделал, конечно. Потому как до Евгения Плющенко ему еще как до луны в одной интересной позе. Через мгновение я поняла, что меня неумолимо тянет вниз и ничего нельзя с этим поделать. Марат уже лежал на льду, и мне не оставалось ничего другого, кроме как рухнуть прямо на него. Он лежал подо мной и хохотал. Хорошо хоть у него есть чувство юмора. Я дышала ему в лицо.

– Ну что, фигурист, накатался? – смеялась я. – Жив?

– Еще как! – ответил он и обнял меня. – Послушай, тебе не кажется, что мы с тобой слишком уж часто оказываемся в горизонтальном положении. Может быть, это судьба? И кто-то свыше очень хочет уложить нас рядом.

– Нечего придумывать, – ответила я, – просто ты ловишь любую зацепку, чтобы оправдать свое желание секса.

– А ты меня не поцелуешь? – неожиданно заявил Марат.

– С чего бы это?

– Но я ведь пытался оживить тебя поцелуем в прошлый раз?

– Ах, вот как! Значит, это было исключительно в целях моего оживления?

– Ну, конечно.

– Послушай, а больше тебе ничего не сделать, чтобы ты ожил?

– Нет, ну есть много разных вариантов. Но пока я осмеливаюсь просить только о поцелуе.

Вот наглец! Я низко наклонилась над его лицом, легла прямо на него, прижав своим телом прямо ко льду. Моя рука вцепилась в его волосы, глаза вонзились в его глаза, а губы приблизились к его рту. Он закрыл глаза, приоткрыл рот и слегка вытянул губы. Я провела пальцем по его рту. Он нежно обхватил его губами. Я вырвала палец и слегка вздернула его подбородок, закрывая рот.