Чтение онлайн

— Открой! Открой, говорю! Открой!

От неожиданного крика часовой вздрогнул, потом опомнился, зло спросил:

— Ты что, спятил? В чем дело?

— Развяжите руки! Мою жизнь возьмете завтра, а рука изувечена! Развяжите!

Стражники были в раздраженном состоянии: еще бы, они торчат здесь и караулят узника, а другие грабят имущество сторонников Бабура. Хоть и ночь на дворе, а на улицах и во дворах Андижана шумно — топот конских копыт, лай собак, крики и плач женщин, мычание коров, блеянье овец. Немалой, ох, немалой добычи они лишаются, стоя тут. Да и узник какой-то непутевый, горлопан. Один из стражников, который постарше, с хрипотцой сказал:

— Рука изувечена, говорит, а!.. Эй ты, ублюдок, завтра отправишься в преисподнюю, так чего толковать о руке сегодня?

— Палачи!

Стражник с угрозой рявкнул:

— Помолчи ты, завтрашний труп! Вот войду к тебе и к одной ране десять добавлю!

«Вот что я слышу в предсмертный час, — подумал Фазлиддин. — Как становятся люди столь беспощадны? И плохо я умираю, плохо. Смерть неизбежна, так лучше было сразиться с Ахмадом Танбалом, умереть с мечом в руке… А теперь приходится слушать ругань этих зверей, завтра же — погибнуть от каменного дождя… Ведь мог же, мог перед Ханзодой-бегим кинуться на Танбала. О судьба, почему ты не подтолкнула меня?»

С улицы донесся топот. По мостовой, потом — по казематному двору, выложенному камнем.

— Кто идет? Стой!

Во двор въехало трое всадников. Один обратился к страже:

— Мавляна Ходжа Абдулла, почтенный кази с фирманом повелителя!

Спешились поочередно. Остановились прямо перед остриями копий, взятых стражниками наперевес.

— Фирман надо показать нашему десятнику! — сказал тот, что постарше, с хрипотцой.

Над дверью, ведущей в каземат, тускло светила лампа. Ходжа Абдулла в светло-желтом чапане пошел прямо на копье, говоря спокойно и уверенно:

— Мы не могли найти десятника. Кроме вас, тут и поблизости никого нет. Это почему?

Воин помоложе произнес, не скрывая досады:

— Все отправились за добычей!

Ходжа Абдулла показал бумагу, свернутую трубочкой.

— Тогда придется вам выполнять повеление, — сказал он так же спокойно. — Возьмите и прочитайте!

Двое нукеров, что оставались позади, привязав лошадей к шесту у стены, подошли поближе.

— Вы стойте там! — выкрикнул хрипатый.

Нукеры остановились, а стражник отвел копье, давая дорогу Ходже Абдулле. Взял у него бумагу, посмотрел. На дорогой бумаге что-то коротко написано, под записью внушительная печать. Стражник поднес бумагу к свету, рассмотрел печать (читать он толком не умел).

— Давай-ка ты прочитай!

Но другой и вовсе букв не знал. Зато Ходжу Абдуллу знал. Повертел-повертел бумагу в руках и посмотрел на Ходжу Абдуллу:

— Пир, это о чем фирман?

— О том, что сидящий здесь узник — очень опасный изменник. И что мы должны отвести его в крепостное узилище.

Один из нукеров, стоявших чуть поодаль, добавил громко:

— Почтенный кази должен в арке допросить как следует этого ублюдка!

Ходжа Абдулла, что и говорить, кази Андижана и духовный наставник многих уважаемых людей, кто ж этого не знает? И стражник постарше с первого взгляда узнал Ходжу Абдуллу. Но колебался, потому что знал и о том, что кази недавно был на стороне Бабура.

— Это фирман самого мирзы Джахангира? — хрипатый покрепче стиснул копье.

— Прочитай, если сомневаешься!

— Нам приказали крепко стеречь этого ублюдка, крепко-накрепко, пир!

— Это у вас называется крепко стеречь? Где сотник? Где десятник? Почему вас только двое? А если… если сторонники преступника нападут в большом числе? Нет, надо его побыстрей отвести в арк! Открывайте дверь!

Молодой стражник посмотрел на старшего: «Не видишь, что ли? Этот кази тоже перешел на сторону Джахангира-мирзый.»

Тот все еще колебался:

— Что мы скажем потом десятнику?

— Вы оба пойдете с нами! — сказал Ходжа Абдулла. — Все вместе будем стеречь, а то двоих мало!

Хрипатого такое соображение, видно, убедило. Он прислонил копье к стене и отомкнул дверь. Но не успел сделать и шагу внутрь, как один из спутников Ходжи Абдуллы резко ударил его палицей по шлему, втолкнул в камеру и свалил себе под ноги. Оторопелого второго тоже сбили с ног и мгновенно натянули узкий мешок на голову.

Ходжа Абдулла внятно прошептал своим спутникам:

— Не убивайте! Кровь да не ляжет на нас.

— А они нас потом выдадут.

Парень тщетно пытался освободить голову из черного мешка, умолял глухо и жалобно.

— Пир, пощадите! Мой пир! Я никогда не причиню вам зла! Не убивайте меня!

— Молчи, не то плохо будет, — крикнул воин, и Фазлиддин узнал голос своего племянника.

— Остановись! — приказал Тахиру Ходжа Абдулла. — Связывайте ему руки и ноги, с него хватит, а тот — без сознания.

— Я посмотрю!

Мулла Фазлиддин бросился к Тахиру и Ходже Абдулле:

— Учитель!.. Племянник! Тахирджан!.. Избавители мои!..

Так и не развязав рук, только крепко и нежно поддерживая зодчего, Ходжа Абдулла вывел узника во двор. При свете настенной лампы кинжалом разрезал веревки за спиной Фазлиддина.

Тахир и его товарищ затащили в камеру и второго стражника, замкнули дверь снаружи.

— Племянник мой, откуда бог ниспослал тебя?

— Из Самарканда прибыл, гонцом.

— Мирза Бабур здоров?

— Да, поправился. Спешит сюда, на помощь!

— А он знает, что Андижан пал?

— Еще нет, вот в чем беда!..

Ходжа Абдулла прошептал:

— Тихо! Тише, прошу вас.

Тахир посадил дядю на своего коня, и все они медленно, с осторожностью двинулись по городу. К счастью, их никто не встретил. Победители были заняты грабежом во дворах.

Вчетвером на трех лошадях всадники подъехали к крепостной стене. И здесь было пустынно.

— Вот где удобнее всего перебраться. — Ходжа Абдулла так и не повысил голоса ни разу.

Все слезли с коней. Товарищ Тахира вытащил из переметной сумы большой круг — свернутую веревку. Тахир же кинул веревочную лестницу, и вчетвером они поднялись на стену. Ходжа Абдулла стал близко к мулле Фазлиддину («Через ворота опасно». — «Понимаю, пир, и благодарю вас, учитель!»), достал что-то из-за пазухи и сунул ему в руку. Это был кожаный кошелек, полный золота.

— От высокородной ханум, матери повелителя.

— О, она тоже знает, как со мной обошлись?

— Ханум в слезах умоляла меня спасти вас. Танбал, вы знаете, хочет опозорить Ханзоду-бегим. Но пока мы живы, не дадим упасть на семью мирзы Бабура ни одному пятну. Так?