Чтение онлайн

Не прошло и минуты, дверь распахнулась. На пороге возникла Марфа.

Давно запретная черта невидимой стеной остановила её.

Передняя лапа так и осталась висеть в воздухе. Марфа замерла, прижимаясь к порогу. Двигались только большие зелёные глаза и чёрный нос, внюхивающийся в забытые запахи.

– Ну, что застряла? – пинок сзади выбросил её на середину кухни. – Старая ведьма!

– Володя, ей же больно! – подскочил к кошке маленький Сашка.

Марфа испуганно оглядывалась и прижималась к полу. Вздрагивала от прикосновения детских рук.

– Киса, Марфа, хочешь молочка? Хочешь?

Марфа смотрела на него, не мигая, широко открытыми глазами. Что он хочет от неё?

– Киса, Марфа…

– Брось кошку, Сашенька, брось, она плохая, после неё надо ладошки помыть, – Мария Андреевна хотела оттащить сына. – Ну, что тебе мать говорит… Отойди.

– Она хорошая, Марфа хорошая, она мурлыкает, – цепкие маленькие руки не отпускали кошку. – Она будет жить в моём уголке. Там много места.

– Она плохая, старая. Мы новую кошечку тебе принесём – маленькую, пушистую. Ты будешь с ней играться, она будет мурчать, а Марфа плохо мурчит, уж больно старая она.

Марфа только съёживалась, снова ожидая ударов.

– Сашенька, брось, отойди от кошки мама тебе сейчас конфетку даст.

Марфа хорошая. Она пушистая, – мальчик ещё крепче прижимался к кошке и вдруг неожиданно отпустил её и закричал.

– Марфа плачет! Она плачет!

На помощь матери пришёл старший сын.

Это у неё от мороза. С холода в тепло зашла.

– Нет, она плачет! – маленький Сашка рвался из объятий матери, – плачет, плачет! – кричал он. По пухлым щекам катились слёзы.

– Сашенька не плачь, завтра мы тебе другую киску принесём, – утешала его мать. Обернулась к старшему сыну и кивнула на чулан. Тот понял сразу. Ловко подцепил кошку ногой. Перелетев через всю кухню, Марфа очутилась у маленькой двери, Владимир открыл дверь, пинком забросил кошку в темноту чулана.

Мария Андреевна долго не могла успокоить расплакавшегося сына, но конфетка и обещание купить танк, совсем как настоящий только маленький, сделали своё дело. Слёзы высохли. Каждый занялся своим делом. Мария Андреевна готовила ужин и завтрак сразу, Владимир погрузился в омут фантастики, а Сашенька готовил постельку для маленькой кошечки.

Не проходило и минуты, Сашенька прибегал к матери – надо же всё узнать про новую кошечку.

– Мам, она пушистая?

– Пушистая.

Через минуту бежал снова.

– Мам, она мурчать умеет?

– Умеет.

Через равные промежутки времени появлялись новые вопросы.

– А какого она цвета?

– Красивого.

– А она лучше Марфы?

– Лучше.

– Почему?

– Марфа старая, никчёмная. Её надо совсем выгнать, Евдокиму надо сказать.

– Мам, не надо говорить, я сам от неё избавлюсь, – на кухню пришёл Владимир, – фантастика тоже имеет не только начало, но и конец, – а то…

– Сделал уроки? – перебила его мать.

– Да.

– Не надо. Нужно быть гуманным.

– А что ж я, фашист, что ли. Евдокиму надо сто грамм наливать, а я задаром. Вон палкой по голове. Да и всё.

– Володя, не надо, не надо, – забеспокоилась мать, может, она сама уйдёт к речке. Мне ещё отец говорил. Он и сам видел и от деда знал – кошки, как смерть почуют, так уходят умирать в густые ивы к речке. Место там такое.

– Мам, не надо Марфу прогонять, – вступился за кошку Сашенька, – она будет с маленькой киской вместе играть. Она ей мамой будет.

– Сашенька, она плохая, бяка… Старая совсем. Мы её прогоним… а то она будет маленькую киску обижать, – на ходу отвечая сыну, Мария Андреевна ставила на стол чашки, тарелки, стаканы, вскипевший чайник, – позови отца, сейчас ужинать будем, Сашенька.

Мальчик побежал в зал. В проходе остановился. Вернулся к матери.

– Ну, что ты? – голубые глаза малыша испуганно смотрели на неё, – ну, что ты? – повторила мать.

– Мам…

– А.

– Мам, а когда я буду старый, меня тоже прогонят со двора?

Мария Андреевна на мгновенье оцепенела. Наклонилась к сыну. Большая сморщенная рука легла на головку ребёнка. Взъерошила волосы.

– Что ты, сынок. Людей не прогоняют.. Ты очень долго будешь ещё маленьким, мы с папой состаримся, а ты будешь всё ещё маленький.

– Мам, а тебя с папой не прогонят со двора?

Вместо ответа последовал подзатыльник.

– За что? – пухлые губы мальчика искривились, вот-вот расплачется.

Возня в чулане заставила всех вздрогнуть, крысиный визг остановил материнскую руку, занесённую для второго подзатыльника. Мария Андреевна схватилась за грудь. Сашенька прижался к матери и быстро-быстро заморгал, смахивая с длинных ресниц первые слёзы. Владимир схватил палку и кинулся к чулану…

Марфа растянулась на полу. Перевела дух, осмотрелась в темноте. Давно не бывала тут. Всё здесь знакомо. Её внимание привлёк большой ящик. Раньше его тут не было. Ящик оказался пустой. Марфа обошла всё по кругу, принюхиваясь к каждому предмету. В центре чулана наткнулась на большую дыру. Оторопела – ведь лежала здесь, как не заметила. Принюхалась. Так и есть. Прижалась к полу и попятилась. Стал дыбом загривок. На расстоянии прыжка легла и притихла. Только хвост бесшумно бил мелкой дрожью по старым доскам. Мир для Марфы сузился до величины дыры в подполье. Позабылось всё, даже боль в брюхе. Старая кошка ушла в себя, обратилась в слух, прищурив глаза, казалось, задремала. Выдавали её напряжение только облезлые уши, ощупывающие тишину чулана. Время от времени щёлки глаз приоткрывались и недоверчиво сверлили дыру – уж больно здорова. Хозяйка подвала делает их по себе, Марфа это хорошо знала. Долго ждать себя крыса не заставила. Появившаяся серая бестия подняла неимоверный шум и возню в подвале. Марфа даже оторопела от такого нахальства. Её прищуренные глаза на миг открылись широко, блеснули в темноте и вновь сузились до невидимых щёлок. Старая кошка ещё сильнее вжалась в пол. Задёргался от нетерпения хвост. Поднялась и застыла в воздухе правая лапа готовая к удару. Крыса носилась из угла в угол. Марфе так хотелось подойти к дыре и заглянуть в неё, но она набралась терпения и выжидала удобный момент. Крыса продолжала носиться из угла в угол и вдруг затихла. Всем нутром старая кошка чувствовала – сейчас выскочит.

Сначала из дыры высунулся нос. Зашевелила усами, принюхиваясь к запахам жилья, потом осторожно вылезла наполовину из дыры. Щёлки кошачьих глаз пристально следили за каждым движением глаз, носа и усов крысы. Марфа ещё сильнее прижалась к полу. Крыса продолжала осматривать чулан. «Может, заподозрила что? Почему не вылазит? Вдруг уйдёт?» Острый нос беспокойно задвигал усами. Ждать больше нечего! Крыса даже не успела среагировать, как страшный удар с боку в ухо оглушил её. Очнувшись в одно мгновение, дико заверещав, рванулась в подполье. Ей удалось опуститься в дыру, но кошачьи когти острые и в старости цепко держали её. Удушить крысу обычным приёмом, двумя лапами, Марфе было неудобно. Изо всех сил она подтянула крысу снова к дыре. Серая бестия надрывно верещала, билась в агонии, пытаясь ускользнуть от пронзивших голову когтей. Марфа всё глубже и глубже вдавливала их в свою жертву. Наконец ей удалось прижать крысу к доскам. Она давила и давила вкладывая в лапу всю свою силу. Когти медленно, миллиметр за миллиметром, делали своё дело. Крыса хрипела, захлёбываясь в крови. Чуя смерть, она отчаянно билась. Острые жёлтые клыки отчаянно рвали воздух, они так хотели добраться до Марфы.

Неожиданно дверь распахнулась. Полоса света, ворвавшаяся в чулан, на миг ослепила привыкшую к темноте кошку. Марфа даже не повернула головы. Узнала вошедшего по шагам. Появление человека, запах крови злейшего врага, а самое главное – ощущение того, что теперь всё будет, как раньше: после удачной охоты – молоко и кусочки мяса, ласка хозяев, возможность нежиться на тёплой печке, придало ей небывалый всплеск силы. Утробный кошачий крик разнёсся по дому. Марфа чувствовала, как жизнь начинает потихоньку покидать крысу – она стала вялой, даже на крик у неё не осталось мочи. Палку, занесённую над головой, Марфа заметила поздно. Отскочить? – разве можно – победа так близка. В мгновенье её осенило – это по врагу, но… ошиблась. От удара старая кошка обмякла. Гул охватил голову, затуманил глаза. Из ослабшей лапы выскользнула крыса и забилась под полом в предсмертных судорогах. Марфа чуяла как, что-то брызнуло из носа и ушей. Она с трудом поднялась и, шатаясь, направилась в светлеющий дверной проём. Старая кошка не видела происходящего вокруг. Шла на ощупь, по доскам пола за ней тянулась кровавая змейка.