Чтение онлайн

– Бабушка, а ведьмы на свете бывают? – неожиданно спросила Иринка.

– Как не быть. Конечно есть, – продолжая чистить картошку, ответила бабушка.

– А как ее можно узнать, – не унималась внучка.

– Все очень просто. Если думаешь, что кто-то там ведьма, воткни в дверной косяк иголку и смотри. Ведьма ни за что не сможет через дверь пройти, – усмехнулась бабушка. Заинтересованные внуки побросали карты и уселись за стол.

– Бабушка, а лешие в лесу бывают?

– Есть и лешие. Вот случай у нас был. Я тогда еще молодая была. Мы с отцом в лес ходили. Дрова готовили. День-то поработали, домой отправились. Идем, идем, а на дорогу все попасть не можем. Ну что ты будешь делать? Водит нас по кругу и все. Потом поняли, что это леший свои шутки шутит. Я платок на изнанку переодела. Отец фуфайку вывернул. Прошли совсем немного, смотрим, а дорога-то вот она. Рядом с ней ходили, а не видели. Ясное дело, леший нам глаза отводил. Ешьте, давайте, ешьте. Чего меня старую слушать.

После ужина дети опять полезли на печь.

– Баба Маня, расскажи еще чего-нибудь интересного, что еще у тебя было? – попросили оттуда они, устраиваясь поудобнее.

Бабушка убирала со стола:

– Что у меня рассказывать. Все как у всех. А вот дед-то ваш, Петр Андреевич, много чего повидал, много знал. Жаль помер рано. Вот помню, рассказывал он о цветке папоротника.

– Ты что, бабушка, – перебил бабу Маню Андрей, – папоротник не цветет, он спорами размножается.

Иринка толкнула его локтем, дескать молчи. Но бабушке, видимо, самой было приятно поговорить, и она продолжала:

– Конечно, папоротник не цветет. Но в ночь на Ивана Купала, это праздник такой, на папоротнике появляется цветок. Не простой цветок, а волшебный. Кто этот цветок сорвет, все клады, что в земле лежат видеть будет. Многие искали его. Только не каждому он дается. Вот и ваш дед решил поискать его. Работал он тогда в милиции. Смелый был. И пистолет имелся, все же не так страшно. Мужиков с собой позвал. Бориску Кошкина, Семена Митяева, деда твоей подружки Ленки Митяевой. Вот и пошли караулить. Место заранее присмотрели, где папоротника побольше растет. Вроде лето, ночи-то светлые, а тут темень, как осенью. Ну вот, пришли они в лес, на поваленное дерево сели, ждут. Цветок-то в полночь зацветает. Ждут, ждут, нет ничего. На часы поглядывают. Полночь уже прошла, вот уже час ночи, второй пошел. Не появился цветок. Что поделаешь? Пошли обратно. Подходят к деревне, дед-то глянул на часы, а время только к двенадцати подходит. Отвело им глаза. Обманул цветок-то. Оно может и к лучшему. Клады-то всякие до хорошего не доводят. То богатство дорого, что самим заработано. А что легко достается – легко и уходит.

– И что, так дед его никогда и не увидел?

– Я же говорю, не для каждого он, – бабушка прислушалась, – кого-то к нам несет.

В дверь постучали и на пороге, вся в снегу, появилась бабушкина соседка Варвара Михайловна.

– Здравствуй, Егоровна. Что на дворе-то делается. Не пройти, не проехать.

– И ты здравствуй, Михайловна. Проходи к столу. Мы, правда, уже поужинали. Но чайку с тобой попью.

– Да я на минутку. Дай, думаю, забегу к Егоровне. Узнаю как она там. А у тебя, видать, гости, – кивнула соседка на печку.

– Внуки приехали на каникулы. Угощайся, чем богаты, тем и рады.

Пока старухи обменивались последними новостями, ребята шептались на печке.

– Знаешь, Андрюха, мне эта бабка не нравится. Помнишь летом она на нас орала, когда мы ее кошку ловили. Я думаю, что она ведьма. Давай проверим. Я спущусь, будто бы попить и воткну в косяк иголку. А ты смотри за ними, чтобы не заметили. – Брат согласно кивал ей. Девочка спустилась с печи и делая вид, что пьет из ведра, стоявшего у дверей на скамье, воткнула заранее приготовленную иголку в дверной косяк. Затем она снова влезла к брату. Играть в карты не хотелось. Они долго лежали, прислушиваясь к беседе подружек. А те все никак не могли наговориться. Наконец, Варвара Михайловна встала и пошла к двери. Дети замерли, глядя, что же будет дальше. Но соседка спокойно попрощалась и ушла. Разочарованные дети легли спать. В эту ночь им снились чудесные бабушкины сказки. Когда дети уснули, баба Маня подошла к двери и достала из косяка иголку.

– Слова особые еще нужно знать, – засмеялась она.

Внучка

Яркое солнце с утра изо всех сил грело землю. Все живое начинало просыпаться. Первыми подали голоса птицы. Сначала робко прозвучал один голос. Вскоре к нему приладился другой. И вот уже весь лес зазвучал. Птицы радовались новому теплому дню, солнцу и жизни вообще. На дальнем болоте взвились в воздух утки, разминаясь, сделали круг. В ельнике негромко рявкнула медведица, подзывая разбежавшихся медвежат. Старый волк, пощурившись на солнце, залез в нору, отсыпаться после ночной охоты. На выселках тоже все оживало. Вот скрипнула дверь и на крыльцо вышла баба Маня. В стайке, замычала корова, сейчас же подал голос поросенок. Завидев хозяйку, куры спрыгивали с насеста. Петух важно захлопал крыльями, но кукарекать не стал. Баба Маня подоила корову, открыв ворота, выгнала ее за ограду. Ни куда она не уйдет. Вокруг стеной стоял лес.

Уже много лет живет здесь Мария Егоровна. Ведет свое хозяйство, да присматривает за лесным участком. Когда-то муж бабы Мани – Василий Петрович, был здесь лесником. Но вот как восемь лет не стало старика. Дочь Любка давно жила в городе. Замуж вышла. Зять у бабы Мани хороший. Тещу уважал. Приезжая, всегда привозил подарки, помогал по хозяйству. И сено накосит, и воды натаскает, и дрова заготовит. Да мало ли мужской работы в доме. Каждый год отпуск проводил у нее. Своей-то матери давно в живых не было. Баба Маня тоже его любила и никогда не разрешала Любке обижать мужа. Доченька у них росла, Танюшка, на отца похожая, такая же беленькая, голубоглазая, да светлая. Пять годиков исполнилось. На это лето девочку привезли к бабушке погостить. Сейчас она тихонько посапывала в избе за занавеской. Баба Маня заглянула в избу. Сейчас же большой черный кот важной походкой подошел к ней и начал тереться об ноги. «Ну, ты, окаянный, не мешай», – проворчала старуха, но налив молока, погладила его. Темными зимними вечерами он был ее единственный собеседник. Деревня была в пяти километрах от выселок и редко кто заходил к бабе Мане летом, а зимой неделями людей не видела. Разве кто за помощью приходил. Кому что полечить, заговорить, кому погадать. Раньше-то чаще ходили, но сейчас в деревне открыли фельдшерский пункт и люди лечатся у врачей. А в разных газетах и журналах гороскопы всякие, на всю жизнь прописаны. Люди верят, но Егоровну все равно не забывают. Нет-нет, да и прибежит кто-нибудь. Чаще, конечно девчонки. Про любовь им интересно, да бабоньки о своих детках и мужиках заботятся. Митрофан Кузьмич – лесник из Сосновки, тоже бывает заходит. Только кот Баюн скрашивает одиночество.

Прихватив ухватом чугунок, баба Маня достала его из печи. Ей опять вспомнилась дочь. Росла она красивая, крепкая, но своенравная, характерная. Чуть что не по ней, бывало, расшумится, руками замашет, а то и дверью хлопнет, да и улетит куда-нибудь, потом успокоится, вернется тихая, да ласковая. Вся в мать пошла. Баба Маня все ей прощала, любила очень. Отец души в ней не чаял. На руках готов был носить, пылинки не давал упасть. Однако, дочь все равно укатила в город. Хорошо, что внучку привезли погостить. Мария Егоровна заглянула за занавеску. Девочка еще спала. На отца похожа и характером, и лицом. Любкиного-то почти ничего нет. В нашей-то породе все черноволосые, да черноглазые. И нрав у Любки еще тот, бывает ведьма – ведьмой. Как ее зять терпит, еще и любит, говорит.

Управившись с утренними делами, баба Маня села к столу, чаевничать. За занавеской послышалась возня и шлепанье босых ножек. На кухню вышла улыбаясь голубоглазая малышка с золотистыми кудряшками. «Кто тут у нас проснулся?» – сразу встала на встречу бабушка. Девочка подбежала и обняла ее. «Слава богу, не в нашу породу, – в полголоса прошептала баба Маня, погладив внучку по голове, – пошли, Танюшка, чаевничать. Только сначала глазки протри, да ручки вымой. Я тебе тазик на крыльце приготовила».

Девочка послушно побежала умываться. Баба Маня достала еще одну чашку, положила в блюдце несколько конфет и других городских гостинцев. «Что-то долго нет», – забеспокоилась бабушка. Вышла на крыльцо и ахнула. Над двором, сидя на метле, висела Танюшка. Она весело помахала бабушке рукой и полетела в сторону леса. «Все-таки в нашу породу»,– вздохнула старуха, кряхтя села на другую метлу и полетела догонять внучку.

Травник

Весна медленно, но верно вступала в свои права. Почки на деревьях набухали, обещая покрыть ветки веселой, нежной листвой. На пригорках стаивал снег, появились проталины. Вскоре они зарастут первой зеленою травой. Даже воздух пахнул весной. Вся природа просыпалась от долгой зимней спячки. Оживленно щебетали птицы, которых с каждым днем становилось все больше. Выбирались из нор звери. Все дружно тянулось к солнцу, к теплу, к новой жизни.

На Дальнем болоте проснулись нимфы. Невысокие, коренастые, густо заросшие шерстью, они напоминали небольшой стожок сена, но были вполне разумные и очень трудолюбивые. Зимой, как медведи, они впадали в спячку. С приходом весны температура их тела повышалась, они просыпались и принимались за работу. Издревле нимфы ухаживали за природой той местности, где проживали. Следили, чтобы деревьям и травам было достаточно тепла и влаги, чтобы зверью хватало пропитания, чтобы росло здоровое потомство. Старались все в природе сбалансировать. В старину нимф было много. В каждом лесу жила одна-две семьи. Были среди них взрослые и малыши. Однако люди все больше расселялись по земле. Все меньше оставалось не тронутых мест. Многие леса вообще исчезли под топорами. Нимфы уходили все дальше от людей. Их оставалось все меньше. Редко рождались у них малыши. Некому было смотреть за лесами. Растения гибли, реки мелели и люди жаловались на плохие урожаи.